Тишина длилась месяц. Тридцать дней и ночей автоматного существования. Елена просыпалась, дышала, работала, ложилась. Максим воспринимал её состояние как «период затишья», как окончательную капитуляцию. Он стал ещё увереннее, почти снисходителен. Анна и Оля активизировались, чувствуя свою безнаказанность. Звонки от подруги с советами «выпить антидепрессанты» и от сестры с просьбами о новых, уже более крупных суммах («Максим сказал, что сейчас туго, спроси у тебя») сыпались ежедневно.
Елена соглашалась, кивала, переводила деньги Оле. И копила. Не деньги. Доказательства. Теперь не с помощью гаджетов, а в своей памяти и в скрытых папках на рабочем компьютере. Она запоминала детали. Даты, когда Максим задерживался «с Серёгой». Время, в которое Оля звонила ему (и он, увидев звонок, выходил на балкон). Оттенок помады Ани, отпечатавшийся раз на его воротнике. Она стала вести дневник. Не эмоциональный, а сухой, как протокол. «18.04. Вернулся в 23:15. Запах шампуня Ани (кератиновый, марка «Лореаль»). На подошве — розовая жевательная резинка, как у Оли во дворе её дома. Ложь: сказал, что был в баре с коллегами».
Эта тишина была обманчива. Под слоем льда клокотала магма. И прорыв случился из-за мелочи. Очередной, ничтожной мелочи.
В субботу Максим, уходя «на рыбалку с друзьями», забыл дома свой второй, «рабочий» телефон. Старый, потрёпанный iPhone. Он, видимо, считал его безопасным или просто не успел выбросить. Зарядка была на нуле. Елена, движимая уже не надеждой, а холодным любопытством, подключила его к зарядке. Телефон ожил. Пароля не было. Или он был слишком простым. Она провела пальцем по экрану — и он разблокировался.
Это была не просто дыра в его обороне. Это был портал в альтернативную вселенную. В его настоящую жизнь.
Тут не было рабочих переписок. Тут был рай изменника. Отдельный чат с Аней, полный откровенных фото, грязных шуток над ней, Еленой, и детальных планов встреч. Чат с Олей — нежные, детские стишки, селфи с её грустными глазами и огромные суммы денежных переводов, о которых он ей говорил «не волнуйся». Были и другие. Коллега из отдела, массажистка из спа, случайная знакомая из соцсетей. Он был не просто изменником. Он был коллекционером, нарциссом, выстраивающим свой гарем из доступных и восхищённых им женщин. Она, Елена, была главным экспонатом — «законной женой», трофеем, обеспечивающим тыл и социальный статус.
Но больше всего её прожгла не это. В чате с Аней была переписка недельной давности. Аня писала: «Слушай, а что если… я забеременею? От тебя? Это же будет идеальная шутка над нашей Леночкой, которая не может. Она же с ума сойдёт. А потом мы скажем, что это случайность, и ты уйдёшь к нам». Максим ответил смайликом с задумчивым лицом, а потом: «Это рискованно. Но… забавно».
«Забавно». Её возможное материнство, её боль, её несостоятельность — для них это было «забавно». Потенциал новой жизни — инструмент для шутки.
В тот момент лёд внутри Елены треснул. Не с тихим звоном, а с оглушительным грохотом. Магма ненависти, копившаяся неделями, хлынула наружу, сжигая последние остатки жалости, сомнений, любви. Она не просто плакала. Она рыдала, сидя на полу кухни, сжимая в руках этот мерзкий телефон, и её слёзы были едкими, как кислота. Она выла от боли, от унижения, от осознания всего масштаба подлости. Они не просто предали. Они глумились. Над её бездетностью. Над её доверием. Над её жизнью.
И когда слёзы иссякли, пришла Ярость. Не истеричная, а холодная, сфокусированная, интеллектуальная. Она вытерла лицо, положила телефон на место, подождала, пока он разрядится обратно, и отключила его от зарядки. Теперь у неё была цель. Не самоуничтожение. Возмездие. Системное, тотальное, изощрённое. Они хотели играть? Хорошо. Она покажет им, как играют по-настоящему. По женским правилам. Где оружием являются не крики, а тишина. Не скандалы, а информация. Не грубая сила, а уязвимость.
Но ей нужен был союзник. Не женщина. Мужчина. Кто-то из его мира. Кто-то, кто сможет ударить туда, куда она не дотянется. И она знала, кого выбрать.
**Сергей.** Лучший друг Максима. Его братан со времён института. Весёлый, грубоватый, не самый умный, но абсолютно преданный… на первый взгляд. Елена присмотрелась к нему в последнее время. Он часто бывал у них, всегда с подарком, с бутылкой. Он смотрел на неё… не как на жену друга. Как на женщину. В его взгляде была неприкрытая жалость, смешанная с вожделением. «Бедняжка, — словно говорили его глаза, — живёшь с таким мудаком и не знаешь». А что, если он знал об изменах? Что, если знал и молчал, как все? Значит, он тоже предатель. Но предателя можно перевербовать. Особенно если предложить ему то, чего он хочет.
Она начала игру. В следующий раз, когда Сергей зашёл, она была одна. Максим задерживался на работе (с Аней, как она теперь знала). Она не стала делать вид, что всё хорошо. Напротив. Она налила ему виски, села напротив и сказала тихо, глядя в стакан:
— Сереж, скажи честно. Ты же всё знаешь.
Он поперхнулся, закашлялся.
— О чём ты, Лен?
— Про Аню. Про Олю. Про всех. — Она подняла на него глаза, и в них стояли непролитые слёзы, которые были страшнее рыданий. — Я всё знаю. Уже давно.
Сергей замер. На его простоватом лице боролись изумление, паника и какое-то странное облегчение.
— Блин, Лена… Я… Он же дурак! Я ему говорил!
— Говорил? — она мягко усмехнулась. — И что? Он послушал? Или вы вместе смеялись? Надо же, у Макса такой гарем, а жена — дурочка, ничего не видит.
— Нет! Я не смеялся! Клянусь! — Сергей покраснел. — Я просто… не знал, как тебе сказать. Он же мой друг…
— Друг, — повторила она с ледяной интонацией. — Который спит с женой другого друга? Подожди, у тебя же есть эта… Лера? Как она отнесётся к тому, что её муж знал и молчал?
Она била точно в больное. У Сергея с Лерой были сложные отношения, она ревновала его к любой юбке.
— Ты чего, Лен! Не надо к Лере лезть!
— А ко мне можно было лезть? — её голос дрогнул, и это не было игрой. Это была подлинная, вывернутая наизнанку боль. — Мне можно было ломать жизнь, а тебе твою маленькую ложку дёгтя в мёд — страшно?
Он смотрел на неё, и в его глазах плескалась настоящая жалость и что-то ещё. Вина. Она была права — он знал.
— Чего ты хочешь? — хрипло спросил он.
— Сначала — правды. Всей. От тебя. Потом… потом я решу, чего хочу.
И он рассказал. Грязно, с матом, с подробностями, которые заставляли её внутренне содрогаться, но она слушала, не моргнув глазом. Да, с Аней — уже больше года. С Олей — с прошлой осени, после той истории с её увольнением. Были и другие. Сергей знал, потому что Максим хвастался. «Ну ты понимаешь, мужики…» Он, Сергей, отмахивался, говорил «брось, семья у тебя», но в глубине души, признался он, завидовал его «удачливости».
— А Лера? — спросила она. — Он к Лере не подкатывал?
Сергей побледнел и молча покачал головой. Но по его глазам она поняла — подкатывал. Или Сергей боялся, что подкатывал. Семя сомнения было посеяно. Идеально.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Хоть один человек сказал мне правду.
— Лена, прости… — он потянулся через стол, хотел взять её руку.
Она не отдернула. Позволила. Его ладонь была большой, грубой, тёплой.
— Мне нечего прощать, Сережа. Ты не виноват. Виноват он. Только он. И… они.
Потом она заплакала. По-настоящему. Не для манипуляции, а потому что накопившееся вырвалось наружу при живом свидетеле. Она плакала о преданной дружбе, о сестре-предательнице, о несбывшемся материнстве, о десяти годах лжи. Сергей, растерянный, встал, обнял её, прижал к своей груди, бормоча что-то утешительное. Она чувствовала его запах — табак, дешёвый одеколон, мужской пот. Запах другого мужчины. Не идеального, лживого Максима, а простого, слабого, виноватого Сергея. И в этом был свой, извращённый смысл.
Она отстранилась, вытерла слёзы.
— Он сегодня ночевать будет у Ани. Я знаю. Я не хочу быть здесь одна. Мне… страшно.
Сергей заколебался, но в его глазах вспыхнул тот самый огонёк, которого она ждала — смесь желания, жалости и возможности стать для кого-то героем, спасителем.
— Я… могу остаться. На диване.
— Хорошо, — кивнула она. — Останься.
Он остался. Они пили вино. Она рассказывала ему о своей боли, о каждой детали, которую подмечала, о словах из того телефона. Он слушал, хмурясь, и его злость на «друга» росла. Это была не её злость, но её можно было использовать.
А потом, под утро, когда он, пьяный и взволнованный, попытался её по-дружески обнять, она не оттолкнула его. Она посмотрела ему в глаза и сказала:
— Ты хочешь меня? По-настоящему? Не как друг Макса, а как мужчина?
Он замер, не веря своим ушам.
— Лена… мы не можем…
— Почему? Он может. А мы — нет? — в её голосе была сталь. — Или ты тоже боишься? Как боялся сказать мне правду?
Это был вызов. И он его принял. Их секс на диване в гостиной, под сводами её «идеального» дома, был не страстью, а актом мести. Каждым прикосновением, каждым стоном она мысленно вонзала нож в образ Максима. Сергей был неумел, грубоват, но в его одержимости ею была сладость разрушения. Она отдавалась ему с демонстративной откровенностью, зная, что для него это — величайшая победа и величайшее предательство друга одновременно. Пусть. Теперь они связаны. Кровью предательства.
Наутро, за завтраком, она была спокойна. Сергей — растерян и одновременно горд.
— Что будем делать? — спросил он.
— Мы, — подчеркнула она, — будем забирать то, что моё. И наказывать тех, кто посмел. Но для этого нужен план. И твоя помощь.
Они стали заговорщиками. Встречались тайно, у неё на работе, в номерах отелей, которые оплачивала она. Елена, с её аналитическим умом, стала стратегом. Сергей, с его связями и знанием «мужского мира» Максима, — исполнителем.
**План мести был трёхслойным, как и её боль.**
**1. Финансы.** Максим был уверен, что все деньги под его контролем. Но Елена, ведя домашний бюджет, знала обо всех счетах, кредитах, инвестициях. Через Сергея она вышла на не самого честного, но очень талантливого IT-специалиста, друга его юности. Тот, за солидный гонорар, помог ей получить полный доступ к электронным банковским кабинетам Максима и к переписке его рабочей почты. Она обнаружила несколько скрытых счетов, на которые он откладывал деньги (видимо, на будущую жизнь с Аней или на содержание Оли). А главное — компромат на его работе: небольшие, но регулярные откаты от подрядчиков, списание личных расходов на бизнес-счета. Этого было достаточно, чтобы уничтожить его карьеру.
**2. Репутация.** Елена создала анонимный блог. И начала постить. Без имён, но с такими точными, узнаваемыми деталями, что любой из их общего круга поймёт, о ком речь. «История о том, как идеальный муж и лучший друг коллекционировал любовниц, включая сестру жены и её лучшую подругу». Она описывала их жесты, их фразы, их «милые» тайны. Пост набирал просмотры. Шёпот в их окружении усиливался.
**3. Личное.** Это было самым важным. Разрушить его гарем изнутри. Для этого нужно было стравить женщин между собой и лишить его той самой «мужской» поддержки, которую давал Сергей.
Однажды Елена позвонила Ане. Голос её был ледяным.
— Аня, я всё знаю. Про тебя. Про Олю. Про ребёнка, которого вы с Максимом хотите завести в шутку над моим бесплодием.
В трубке повисла мёртвая тишина, потом испуганное: «Лена, ты с ума сошла!»
— У меня есть скриншоты вашей переписки. Со всеми подробностями. И я знаю, что Оля просила у него денег на аборт месяц назад. Он тебе говорил? Или это тоже часть вашей «весёлой» игры?
Она положила трубку. Семя раздора было брошено. Аня, взбешённая, немедленно позвонила Максиму, а потом, не добившись внятных объяснений, набрала Олю. Между ними завязалась грязная перепалка, полная взаимных обвинений. Их «сестринский» союз рухнул в одно мгновение.
С Олей Елена поступила иначе. Она пригласила её на разговор. Сестра пришла, наглая и испуганная одновременно.
— Ты общаешься с моим мужем, — сказала Елена без предисловий.
— Лена, это…
— Я не спрашиваю. Я констатирую. И я знаю про деньги. Про все. И знаю, что он обещал тебе будущее. Но у меня для тебя новость, Оля. У него нет будущего. Ни карьеры, ни денег, ни репутации. Всё, что у него есть — это я. И скоро не станет и меня. Ты связываешься с тонущим кораблём. И когда он пойдёт ко дну, он потянет за собой всех, кто на борту. Включая тебя. И твою будущую кредитную историю. И твою репутацию, которую я, кстати, помогла тебе построить. Выбор за тобой. Можешь остаться с ним в этой каше. Или можешь взять то, что я тебе дам, и исчезнуть.
Она положила на стол распечатку — выписку с одного из скрытых счетов Максима, где были деньги, предназначенные, судя по переписке, на «квартиру для Оли». И рядом — готовый, подписанный ею, а не Максимом, договор о переводе большой, но всё же меньшей суммы на имя Ольги. Безвозмездно. С единственным условием — полное прекращение любых контактов и исчезновение из их жизни.
Оля, дрожа, смотрела то на сестру, то на бумаги. В её глазах боролись жадность, страх и обида.
— Он меня любит, — слабо пробормотала она.
— Его любит только он сам, — холодно парировала Елена. — Он тебе это сказал, когда ты попросила денег на аборт? Или просто перевёл и сказал «не волнуйся»?
Оля заплакала. Это были слёзы не раскаяния, а поражения. Она подписала бумаги, взяла чек и ушла, не оборачиваясь. Елена смотрела ей вслед без ненависти. Только с брезгливостью. Сестры у неё больше не было.
Финальный акт должен был разыграться на дне рождения Максима. Он планировал шикарную вечеринку на загородной даче, которую они купили два года назад. Пригласил всех: коллег, друзей, Аню (как «подругу семьи»), Сергея, конечно. Елена сказала, что всё организует. И организовала.
Вечер начался как обычно. Музыка, шампанское, смех. Максим сиял в центре внимания. Аня, нарядная и нервная, бросала на него колкие взгляды. Сергей играл свою роль лучшего друга, но его взгляд часто находил Елену. Она была в чёрном платье, простая и элегантная. Спокойная.
Когда торт был внесён и гости, подвыпив, стали требовать «слово от виновника торжества», Елена подняла бокал. Все замолчали.
— Дорогой Максим, — начала она, и голос её был чистым, без единой дрожи. — В этот день я хочу сказать тебе спасибо. Спасибо за десять лет. За каждый урок.
Она сделала паузу, наслаждаясь его довольной, немного смущённой улыбкой.
— Ты научил меня многому. Например, что идеальный брак может быть красивой обёрткой для пустоты. Что лучшая подруга может быть твоей личной потаскухой. Что родная сестра может продать тебя за обещания и деньги твоего же мужа.
Улыбка на лице Максима застыла. В зале повисла гробовая тишина. Кто-то неуверенно засмеялся, думая, что это чёрный юмор.
— Ты научил меня не доверять. Никому. Особенно тем, кто клянётся в вечной дружбе. — Елена посмотрела на Сергея, и тот опустил глаза. — И, конечно, ты стал для меня примером того, как можно быть успешным, уважаемым человеком и полным ничтожеством одновременно.
— Лена, что ты несешь? Хватит! — попытался вступить Максим, но его голос прозвучал слабо.
— Я несу правду, дорогой. Ту самую, которую ты так тщательно скрывал. И сейчас мы все её увидим.
Она кивнула Сергею. Тот, бледный, подключил её ноутбук к большому телевизору на веранде. На экране появилась презентация. Первый слайд — скриншоты переписки Максима и Ани. Крупно, читабельно. Фразы о «бедной Леночке», обсуждение её бесплодия, планирование встреч. В зале раздался шоковый вздох. Аня вскрикнула и закрыла лицо руками.
Второй слайд — выписки переводов Оле. Суммы, даты, комментарии: «на аборт», «на молчание». Рядом — их совместное фото, которое Оля отправляла Максиму. Третий слайд — отсканированные страницы его рабочей переписки с откатами. Четвёртый — фотография того самого «рабочего» телефона.
— Это ещё не всё, — продолжала Елена ледяным тоном. — Мои дорогие гости, вы все были свидетелями нашей прекрасной жизни. Теперь будьте свидетелями её изнанки. Человек, которого вы считали успешным бизнесменом и примерным семьянином, — вор, изменник и психологический насильник. А его лучшие «подруги» — Анна и моя сестра Ольга — его верные помощницы в этом цирке.
Она выдержала паузу, давая словам достигнуть каждой извилины мозга опьяневших, но быстро трезвеющих гостей.
— Что касается тебя, Максим. Наша совместная жизнь закончена. Все доказательства о твоих махинациях на работе уже отправлены твоему руководству и в налоговую. Дача оформлена на меня. Квартира — тоже. Все счета, которые ты считал своими, уже заблокированы или переведены. У тебя осталась твоя машина (кстати, кредит по ней ещё не выплачен) и чемодан, который Сергей тебе собрал. Он стоит у входа.
Она посмотрела на Сергея. Тот кивнул, не в силах выдержать её взгляд.
— Серёжа? — хрипло позвал Максим, в его глазах было недоумение и животный ужас. — Это… шутка?
— Нет, Макс, — тихо сказал Сергей. — Не шутка. Ты просто зашёл слишком далеко.
— А ты кто такой, чтобы меня судить?! — взорвался Максим, обращаясь к Елене. — Ты! Ты же сама…
— Я сама что? — она перебила его, сделав шаг вперёд. Её глаза горели холодным огнём. — Я сама узнала правду? Я сама перестала быть твоей дурочкой? Да. И я сама теперь забираю всё, что ты построил на моей доверчивости. И у меня есть новый друг. Вернее, твой старый друг. Которому тоже надоело быть твоей подставной фигурой.
Она подошла к Сергею и взяла его под руку. Жест был демонстративным, собственническим. В зале снова пронёсся шёпот. Максим смотрел на них, и его лицо исказилось гримасой такого немого унижения и ярости, что даже некоторые гости отпрянули.
— Вы… вы оба… вы спали? — выдохнул он.
— В твоей постели, — спокойно подтвердила Елена. — Довольно иронично, правда? Ты — с моей сестрой и подругой. Я — с твоим лучшим другом. Кажется, мы квиты.
Это был последний, смертельный удар. Максим рухнул на стул, словно у него подрезали сухожилия. Он был раздавлен не столько потерей денег или работы, сколько публичным крушением своего идеального, мужского имиджа. Он был выставлен на посмешище. И главным палачом оказалась та, кого он считал безвольной жертвой.
Гости начали поспешно расходиться, бормоча извинения, избегая смотреть в глаза ни Максиму, ни Елене. Аня, рыдая, выбежала из дома. Через несколько минут на веранде остались только они трое.
Елена отпустила руку Сергея.
— Всё. Спасибо, Сережа. Ты свободен.
— Лена, я…
— Не надо. Мы сделали то, что должны были. Теперь иди. И не появляйся. Ни передо мной, ни перед ним. Ты для меня больше не существуешь.
Сергей, с поникшей головой, ушёл. Она осталась наедине с бывшим мужем. Он поднял на неё воспалённые глаза.
— Зачем? — прошептал он. — Зачем так публично? Зачем уничтожать всё?
— Потому что ты уничтожил меня, — ответила она просто. — Ты не оставил мне ничего. Ни любви, ни семьи, ни друзей, ни веры в людей. Ты оставил только боль и знание. И я просто вернула тебе твой же подарок. В полном объёме. Теперь ты знаешь, каково это — быть абсолютно ничем. Быть публичным посмешищем. Быть тем, кого все жалеют за спиной и презирают в лицо.
Она повернулась и пошла к дому, чтобы собрать свои последние вещи. У двери обернулась.
— Чемодан твой у калитки. Ключи от машины — в нём. Больше у тебя ничего нет. И не будет. Попробуй попросить помощи у своих женщин. Уверена, они сейчас только и ждут, чтобы прийти тебе на помощь.
Она ушла. Оставила его одного на тёмной веранде, среди осколков разбитых бокалов и обломков его собственной жизни.
Эпилог наступил через полгода. Елена продала дачу и квартиру, уволилась с работы и уехала в другой город, на море. Она купила небольшую, светлую квартиру с видом на воду. Работала удалённо. Ни с кем из прошлого не общалась. Родителям сказала сухую, но не жестокую правду, и те, хоть и были в шоке, встали на её сторону, разорвав отношения с Олей.
Иногда по ночам ей снились те самые записи, их голоса, их смех. Она просыпалась в холодном поту. Но потом подходила к окну, смотрела на тёмное, бесконечное море, и тишина внутри постепенно успокаивалась. Это была не тишина мёртвого человека. Это была тишина выжженной земли, на которой, вопреки всему, начинала пробиваться первая, хрупкая трава новой жизни. Без любви. Без доверия. Но с холодным, ясным знанием, что она выжила. Не сломалась. И отомстила так, как умеют мстить только женщины, доведённые до края: хладнокровно, изощрённо и тотально, забрав у обидчика не только вещи, но и душу, и лицо, и само право считать себя человеком.
Она была жива. А он — мёртв при жизни. И это была её женская месть за всё...
Продолжение ниже!
Начало
Понравился рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)