Звонок домофона в семь вечера пятницы стал для Алины тем самым условным рефлексом — резкий трель, и виски сразу сжимает тупая боль. Она не подняла головы от ноутбука, только бросила взгляд на мужа. Игорь, развалившись на диване, листал ленту новостей, и даже бровью не повёл.
— Алин, открой! — крикнул он, не отрываясь от экрана. — Мама приехала.
Алина медленно выдохнула, пытаясь расслабить плечи, и пошла к двери. На пороге стояла Лариса Андреевна — крупная женщина с громким голосом и двумя набитыми хозяйственными сумками. От неё исходил тяжёлый, сладковатый аромат старых духов, перебитый запахом хлорки.
— Фух, еле донесла! — вместо приветствия заявила свекровь, по-хозяйски протискиваясь мимо Алины в квартиру. — Что за духота у вас? Форточки заклеили, что ли? Игорь, сынок, иди разбирай, я там холодца наварила, а то жена твоя всё с отчётами, небось голодом тебя морит.
Алина промолчала. Квартира была их общей с Игорем собственностью, ипотеку они платили поровну, но Лариса Андреевна вела себя так, словно Алина здесь — временный квартирант, которому следует быть благодарным за крышу над головой. Работа невестки — ведущего финансового аналитика — для свекрови была «сидением за компьютером», а настоящим трудом считалось только то, от чего ломит спину и натираются мозоли.
Выходные проходили по одному и тому же сценарию. Лариса Андреевна просыпалась ни свет ни заря и начинала хозяйничать на кухне, гремя посудой так, словно пыталась разбудить весь подъезд. К восьми утра она уже стояла над плитой, варила кашу для внуков и комментировала вслух каждое действие.
Но главной проблемой были ночёвки. Квартира — стандартная двушка. Дети, пятилетний Миша и трёхлетняя Соня, занимали детскую. Алина с Игорем спали в проходной комнате, и именно здесь, на раскладном кресле, устраивалась свекровь. Это означало полное отсутствие личного пространства, невозможность закрыть дверь, прошептать что-то друг другу перед сном или просто побыть вдвоём.
— Не топай, давление скачет, только задремала, — ворчала Лариса Андреевна из темноты всякий раз, когда Алина осмеливалась пройти на кухню за стаканом воды.
К вечеру воскресенья Алина чувствовала себя выжатой. Когда дверь за свекровью наконец захлопнулась, она прислонилась лбом к прохладному зеркалу в прихожей и закрыла глаза.
— Игорь, нам нужно что-то менять, — сказала она тихо. — Я так больше не могу.
— Ты опять? — муж поднял голову от телефона. — Мама помогает. Холодца вон — на три дня хватит.
— Я не ем холодец, Игорь! — голос её сорвался. — Я хочу в своём доме, за который плачу ипотеку, ходить в майке, а не в спортивном костюме под горло. Я хочу в субботу спать до десяти, а не слушать звон крышек в семь утра. Она живёт у нас три дня в неделю!
— Ей одной скучно, — Игорь поморщился, как будто разговор причинял ему физическую боль. — Что я скажу? «Мама, уходи»? Она обидится. Потерпи немного.
Алина поняла: взывать к эмоциям бесполезно. Игорь не слышал её — он слышал только голос матери, который эхом звучал в его голове с детства. Нужно было действовать иначе, в рамках той логики, которую он понимал.
Стратегия созрела во вторник, когда Алина оттирала с ковра жирное пятно от «маминого гостинца» — домашних пирожков, которые никто, кроме Ларисы Андреевны, не просил.
В среду она позвонила свекрови сама.
— Лариса Андреевна, здравствуйте! Мы тут с Игорем подумали… Нечестно получается, что вы всё время с сумками мучаетесь. Давайте в эти выходные мы к вам приедем? Всей семьёй! С ночёвкой!
В трубке повисла тишина. Лариса Андреевна жила одна в просторной трёхкомнатной квартире, где царил культ стерильной чистоты. Каждая вещь лежала на своём месте, пыль вытиралась ежедневно, а коврики пылесосились так часто, что на них оставались идеальные полосы от щётки.
— Ну… приезжайте, — неуверенно протянула свекровь. — Чаю попьём.
— Какого чаю! — весело воскликнула Алина. — Мы с пятницы по воскресенье приедем. Как вы к нам. Чтобы по-семейному, по-настоящему!
В пятницу вечером они стояли у двери Ларисы Андреевны. Алина нажала кнопку звонка. Свекровь открыла не сразу, оглядывая их «десант» с явным ужасом: Игорь с большим рюкзаком, дети с игрушками, Алина с пакетами продуктов.
— Ого, вы с вещами… — растерянно пробормотала хозяйка, пропуская гостей внутрь.
— А как же! Мы же погостить. Миша, Соня, бабушка так ждала вас! — скомандовала Алина.
Дети ураганом влетели в идеально убранную квартиру, сбив ровно лежащий коврик у порога и оставив на полу следы от уличной обуви.
— Осторожнее, ваза! — ахнула Лариса Андреевна, кидаясь спасать китайский фарфор на подставке.
Утреннее «веселье» началось ровно в девять. Алина специально дождалась времени, разрешённого законом о тишине, но для Ларисы Андреевны, любившей по утрам читать газету в абсолютной тишине с чашкой кофе, это было катастрофой.
Алина вручила детям металлический конструктор — тот самый, что звонко сыплется на паркет, — и отправила играть в гостиную, где на диване пыталась отдыхать свекровь. Сама же отправилась на кухню.
— Алина? — Лариса Андреевна вышла в коридор, держась за виски. — Что за шум?
— Доброе утро! — бодро отозвалась Алина, включая блендер на полную мощность. — Девять ноль-ноль, режим тишины закончился! Решила смузи сделать, а потом оладушки. Игорёк любит!
Кухня, где каждая чашка обычно стояла строго по размеру, а каждая ложка лежала в своей ячейке органайзера, превратилась в поле боя. Мука белела на чёрной столешнице, капли масла шипели на плите, раковина заполнялась грязной посудой. Алина готовила широко, размашисто, используя праздничный сервиз.
— Алина, это же чешский фарфор! — простонала свекровь, наблюдая, как невестка ставит тарелки в микроволновку.
— Да бросьте, для внуков не жалко! — улыбнулась Алина. — Кстати, давайте мультики включим? Погромче, детям так нравится!
Весь день Лариса Андреевна металась по квартире, пытаясь спасти её от надвигающегося хаоса. Игорь, развалившись на мамином диване с пультом в руке, чувствовал себя превосходно и не замечал состояния матери.
К вечеру воскресенья свекровь выглядела изможденной. Под глазами залегли тёмные круги, руки мелко дрожали, когда она протирала столешницу в десятый раз за день.
— Чудесно посидели! — резюмировала Алина, собирая вещи. — В следующие выходные — вы к нам, а потом мы снова к вам. Традицию же нужно соблюдать!
Неделю спустя свекровь приехала к ним. По инерции, по привычке. Алина терпела, зная, что впереди — второй раунд.
Во время второго визита Алина решила заняться «помощью по хозяйству».
— Лариса Андреевна, сколько у вас макулатуры! — заявила она, доставая из шкафа стопки журналов тридцатилетней давности. — Настоящий пылесборник, вредно для здоровья! Это всё нужно выбросить.
— Не смей! — вскрикнула свекровь, вырывая журналы из рук невестки. — Это память! Это история!
— Ну вы же у нас дома тоже вещи перекладываете и выбрасываете, — невинно хлопала глазами Алина. — Я думала, это такая форма заботы о близких.
К концу месяца нервы Ларисы Андреевны сдали. Когда Алина позвонила согласовать очередной визит, ответ был категоричным.
— Алина… — голос свекрови звучал устало. — Я, пожалуй, в эти выходные дома побуду. Мне покой нужен. И вы не приезжайте.
— Как жаль! — притворно вздохнула Алина. — Ну что ж, выздоравливайте.
Наступило перемирие. Прошёл месяц, второй. Алина и Игорь наслаждались тишиной своего дома, размеренностью выходных, возможностью спать до обеда и не слышать грохота посуды в шесть утра. Но свекровь отдохнула, пришла в себя и заскучала по прежней власти.
Звонок раздался в среду.
— Алинка, привет! — голос Ларисы Андреевны звучал бодро и требовательно. — Еду в пятницу. Соскучилась по внукам. Беляшей нажарю!
Алина положила трубку и посмотрела на мужа.
— Твоя мама возвращается к старому графику.
Игорь напрягся. Ему спокойная жизнь без маминых ежедневных комментариев понравилась гораздо больше, чем он готов был признать.
— И что делать?
— Устанавливать чёткие правила.
Алина перезвонила через десять минут.
— Лариса Андреевна, мы с Игорем обсудили ваш приезд. Мы будем рады вас видеть, право на общение с внуками никто не отменял. Но формат визитов меняется.
— Какой ещё формат? — насторожилась свекровь.
— Мы поняли, что совместные ночёвки портят отношения. Поэтому правило такое: вы приезжаете к нам в гости, играете с детьми, ужинаем вместе. Но ночевать вы едете домой. На такси. Или, если будет поздно, мы забронируем вам номер в гостинице «Вояж» — она рядом.
— В гостиницу?! — голос свекрови дрогнул от возмущения. — Родную мать отправлять в гостиницу? Я что, туристка какая-то?
— Вы — почётный гость. А гостям полагается комфорт и уважение, — спокойно продолжила Алина. — Но, Лариса Андреевна, гостиницу вы оплачиваете сами. Это подтвердит, что вы приезжаете именно к внукам, из любви к ним, а не для того, чтобы пожить за наш счёт.
— Да ты с ума сошла! — закричала Лариса Андреевна. — Ноги моей у вас не будет с такими условиями!
— Ваше право, — невозмутимо ответила Алина. — Двери для общения открыты. Спальные места — закрыты.
Свекровь бросила трубку. Игорь посмотрел на жену с явной опаской.
— А если она всё равно приедет?
— У нас частная собственность, Игорь. Без нашего согласия никто здесь жить не будет.
Прошла неделя. В пятницу вечером в дверь позвонили. Настойчиво, требовательно, как звонят люди, не привыкшие ждать.
Алина посмотрела в глазок. Лариса Андреевна. С сумками.
Она открыла дверь, но осталась стоять на пороге, преграждая вход.
— Ну, чего застыла? — свекровь попыталась сделать шаг вперёд. — Хватит концертов. Я приехала.
— Добрый вечер, Лариса Андреевна. Вы в гостиницу заселились?
— Алина, не зли меня, — свекровь повысила голос. — Я к сыну пришла. Игорь! — крикнула она в глубину квартиры. — Скажи ей!
Игорь вышел в коридор. Сейчас решалось всё: либо он подтверждает их общее решение, либо семья рушится здесь и сейчас. Он вспомнил спокойные выходные последних месяцев. Вспомнил, как мать годами игнорировала их границы, их просьбы, их право на личное пространство.
— Мам, Алина права, — сказал он твёрдо. — Мы договаривались. Визиты — да. Ночёвки — нет.
Лицо Ларисы Андреевны пошло пятнами.
— Ах так? Значит, жена дороже матери?
— Это наша семья и наш дом, мам. Ты можешь войти, попить чаю, повидать детей. Но ночевать здесь ты не будешь.
Свекровь задохнулась от возмущения. Поняв, что пройти силой не получится, а сын впервые в жизни не на её стороне, она резко развернулась и нажала кнопку лифта.
— Знать вас не хочу! Не ждите от меня ничего!
Алина мягко закрыла дверь. Щёлкнул замок.
— Она вернётся? — спросил Игорь в наступившей тишине.
— Конечно, — уверенно сказала Алина. — Семейный кодекс на её стороне, внуков она имеет право видеть. Но теперь — только на наших условиях. На условиях уважения и границ.
Игорь выдохнул и обнял жену. Впервые за долгие годы он почувствовал себя хозяином в собственном доме. Впервые он не был мальчиком, который боится расстроить маму. Он был мужем, отцом, мужчиной, который защищает свою семью.
А Алина прижалась к его плечу и закрыла глаза, чувствуя, как уходит напряжение последних месяцев. Битва была выиграна. Не той стороной, которая кричала громче, а той, которая имела право на свою территорию, на свои правила, на свою жизнь.