— Ну что, Мариш, принимай работу? Хотя чего там принимать, я и так вижу — дворец. Не зря я тебя мотивировал.
Олег стоял на террасе, широко расставив ноги, и с видом помещика оглядывал окрестности. В руке — банка холодного пива, в голосе — та самодовольная интонация, от которой у Марины сводило скулы. Она сидела на ступеньках, медленно вытирая руки ветошью, перепачканной в морилке. Пахло свежим деревом, озерной тиной и дымом от соседского костра.
Дом у озера действительно получился на славу. Двухэтажный, из клееного бруса, с огромными окнами, в которых плавился закат. Три года жизни Марина вложила в эти стены. Деньги от продажи её добрачной студии до копейки ушли сюда. Три года без отпусков, в старых джинсах, с вечным калькулятором в голове и телефоном, который приходилось заряжать трижды в день от звонков поставщикам.
— Мотивировал ты? — тихо переспросила она. — Олег, ты за три года появился здесь раз пять. И то — с друзьями и мангалом.
— Ой, ну не начинай, — поморщился муж. — Я обеспечивал тылы. Создавал атмосферу. И вообще, мужчине не пристало в опилках ковыряться, для этого есть наемные рабочие. Моя задача — стратегия. Кстати, о стратегии.
Он подошел ближе, нависая грузной тенью.
— Я тут подумал, Марин. Дом готов, документы надо оформлять. Ты ж понимаешь, на тебя записывать — это неправильно.
Марина аккуратно положила тряпку на ступеньку. Внутри что-то оборвалось, но лицо осталось спокойным.
— В смысле — неправильно? Участок папин, подарен мне до свадьбы. Деньги на стройку — мои личные, с продажи квартиры. Почему на меня — неправильно?
— Потому что я глава семьи! — Олег развел руками, словно объяснял ребенку аксиому. — У нас всё должно быть по уму. Недвижимость на муже, уют — на жене. А то перед парнями неудобно: живу в доме жены, как приживалка. Не по-мужски это. Короче, оформляем дарственную. Чтобы я был единоличным собственником.
— Ты сейчас серьезно? — Марина поднялась. Усталость сменилась холодным вниманием.
— Абсолютно. И мама, кстати, полностью согласна. Мы вчера обсуждали.
Ах, мама. Анна Сергеевна. Свекровь, которая на стройке не была ни разу, но уже мысленно расставляла здесь свои фикусы.
* * *
В следующие выходные «тяжелая артиллерия» прибыла лично. Анна Сергеевна вышла из машины сына, прижимая к груди горшок с геранью. Обошла дом, потрогала брус наманикюренным пальцем, словно проверяла качество ткани на рынке.
— Добротно, — вынесла она вердикт за обедом. — Молодец, Мариночка, постаралась для семьи.
— Для нас старалась, — поправил Олег, отправляя в рот кусок шашлыка. — Ну так что, мы решили вопрос? Я к нотариусу уже записался на вторник.
Марина отложила вилку. Аппетит пропал.
— Олег, я уже сказала: нет. Этот дом — моя страховка, моя память об отце. С какой стати я должна его дарить?
Анна Сергеевна вздохнула, поправила салфетку и посмотрела на невестку взглядом, полным снисхождения.
— Мариночка, деточка, ну что за счеты между своими? В семье всё общее. Но иерархия должна быть. Женщина — она ЗА мужем. А недвижимость — это ответственность, налоги, бумаги... Зачем тебе лишние морщины? Олег всё возьмет на себя.
— Заботится? — Марина обвела взглядом участок. — Когда нужно было траншею под кабель рыть, у него спина болела. А теперь, когда всё готово, исцелился?
— Ты мелочная, — жестко отрезал Олег. — Я думал, у нас любовь, доверие. А ты считаешь, кто сколько гвоздей забил. Это низко, Марин. Если ты мне не доверяешь, зачем мы вообще живем вместе?
— Вот именно! — подхватила свекровь. — Доверие — фундамент брака. А ты мужа унижаешь своим недоверием. Олег — порядочный человек. Он просто хочет чувствовать себя хозяином. Это базовая потребность мужчины!
— Потребность... — повторила Марина, глядя, как по подбородку мужа течет соус.
— В общем так, — Олег нахмурился. — Или мы переписываем дом на меня и живем нормально, как люди, или... Значит, нет у нас семьи. Я с женщиной, которая меня ни во что не ставит, жить не буду.
Марина смотрела на них. На мужа, который вечно «вкладывал в перспективные темы» и прогорал. На свекровь, которая учила её экономить, живя на широкую ногу. Она смотрела на озеро, блестящее сквозь сосны.
Они думали, что загнали её в ловушку. Угроза разводом — их козырь. Раньше Марина испугалась бы. Она не любила конфликты. Но сейчас, глядя на этот дом, она вдруг почувствовала ледяное спокойствие. В голове сложился пазл. Юридический.
— Хорошо, — сказала она ровным голосом.
Олег поперхнулся пивом.
— Что?
— Я говорю: хорошо. Ты прав. Мужчина должен быть собственником. Я перепишу на тебя жилой дом.
Анна Сергеевна просияла, всплеснув руками:
— Ну вот! Я же говорила! Умная девочка, просто ей время нужно было осознать. Вот и славно!
— Только одно условие, — добавила Марина, опуская глаза, чтобы скрыть злую искру. — Я сама подготовлю документы. У меня знакомая в конторе, сделает всё быстро. Ты просто приедешь и подпишешь.
— Да не вопрос! — Олег расплылся в улыбке. — Ты у меня золото, Маринка! Я знал, что ты всё поймешь.
* * *
Всю следующую неделю Марина была тише воды. Не спорила, готовила ужины и загадочно кивала, когда Олег рассуждал, как переделает кабинет на втором этаже под бильярдную.
Во вторник они приехали к нотариусу. Строгая женщина в очках встретила их сухо, разложила бумаги.
— Итак, договор дарения недвижимого имущества, — произнесла она официальным тоном. — Даритель — Марина Викторовна, одаряемый — Олег Петрович. Предмет договора — жилой дом, расположенный по адресу: СНТ «Озерное», участок 48.
Олег потянулся к ручке. Пальцы подрагивали от нетерпения. Он уже видел себя полноправным владельцем.
— Прошу обратить внимание на пункт четыре договора, — монотонно зачитала нотариус. — «Земельный участок, на котором расположено здание, не является предметом настоящего договора и остается в собственности дарителя. Одаряемый приобретает право пользования частью земельного участка, занятой зданием и необходимой для его использования, в соответствии со статьей 552 Гражданского кодекса Российской Федерации».
— Да-да, понятно, земля твоя, дом мой, — отмахнулся Олег. — Главное — дом!
Его даже не смутило, что нотариус отдельно проговорила кадастровый номер и площадь. «Жилой дом» — звучало в его ушах как музыка. Он размашисто поставил подпись.
— Поздравляю, — сказала нотариус, ставя печать. — Сделка удостоверена. Переход права зарегистрируем электронно. Через три дня вы, Олег Петрович, станете собственником.
Олег вышел из конторы, сияя. Приобнял Марину:
— Ну всё, мать, теперь заживем! В выходные зову Витьку с Толяном, надо обмыть... подарок.
* * *
В субботу утром они поехали на дачу. Олег вел машину, насвистывая, а на заднем сиденье снова восседала Анна Сергеевна с набором кастрюль.
Они подъехали к воротам. Олег нажал кнопку пульта, ворота отъехали. Он загнал машину на парковку, заглушил мотор и вышел, расправив плечи.
— Ну, здравствуй, мой дом! — раскинул он руки.
— Подожди, Олег.
Голос Марины прозвучал иначе. Не мягко, как обычно, а звонко и твердо, как удар судейского молотка. Она стояла у машины, держа в руках выписку из ЕГРН.
— Что такое? — он обернулся.
— Ты немного перепутал. Твой дом не здесь.
— В смысле? — он нахмурился. — Марин, перегрелась? Вот он.
— Нет, Олег. Это — нежилое здание. Вспомогательная постройка, летняя кухня. По документам она не является жилым домом.
— Чего? — лицо Олега вытянулось. Анна Сергеевна, вылезавшая с кастрюлями, замерла.
Марина открыла папку и достала кадастровый паспорт.
— А твой жилой дом — вон там.
Она указала рукой в дальний, заросший крапивой угол участка. Там, в тени малинника, стоял маленький, покосившийся домик, обшитый старой вагонкой. Его построил отец Марины двадцать лет назад как времянку. Но зарегистрировал по всем правилам.
— Площадь — двадцать целых четыре десятых квадратных метра. Литер А. Год постройки — две тысячи второй. Именно его кадастровый номер указан в твоем договоре дарения.
— Ты что несешь? — лицо Олега приобрело серый оттенок. — Какая времянка? Мы же подписали документы на дом!
— Правильно. На жилой дом, — спокойно объяснила Марина. — Старый домик имеет статус «жилой дом». А этот, новый, мы зарегистрировали как «хозяйственную постройку» площадью сто пятьдесят квадратов. Это принадлежность моего земельного участка.
— И что?! — воскликнула свекровь. — Какая разница, как названо! Всё строилось в браке! Это общее!
— А вот тут вы ошибаетесь, Анна Сергеевна. Участок — мой, подарен отцом. Деньги на стройку нового здания — мои личные, от продажи добрачной квартиры. Банковские выписки я уже подготовила. Так что режим совместной собственности на эту хозпостройку не распространяется. Это мое личное имущество, как и земля под ним.
Олег выхватил у неё бумаги. Глаза бегали по строчкам. «Объект права: жилой дом... площадь 20.4...»
— Ты... ты меня кинула! — заорал он. — Ты меня развела!
— Я выполнила твое требование, — пожала плечами Марина. — Ты хотел быть собственником жилого дома? Пожалуйста. Ты хотел, чтобы «перед пацанами не стыдно»? Зови пацанов. Вон в тот домик. Правда, там света нет, мы проводку отрезали, а новые техусловия на подключение я тебе, как собственник земли, не подпишу.
— Я подам в суд! — брызгая слюной, кричал Олег. — Это мошенничество! Я отсужу половину большого дома!
— Подавай, — кивнула Марина. — Только учти: деньги прослеживаются от счета до чека. Твоих вложений здесь — ноль. Ты же сам говорил: «мужчине не пристало в цементе ковыряться».
Олег стоял, хватая ртом воздух, переводя взгляд с роскошного коттеджа на гнилую развалюху в кустах.
— Мама, скажи ей! — жалобно обернулся он к Анне Сергеевне.
Свекровь, поняв, что дворец уплыл, мгновенно сменила тактику.
— Марина, как тебе не стыдно! — запричитала она. — Мы же родные люди! Ну ошибся мальчик, не доглядел! Зачем же так жестоко? Давай расторгнем дарение... по-хорошему!
— По-хорошему было три года, пока я строила, а вы смеялись, — отрезала Марина. — Теперь по закону.
Она достала ключи от большого дома и позвенела ими.
— Кстати, Олег. Так как ты теперь собственник дома на моем участке, у тебя есть право ограниченного пользования землей — сервитут. Тропинку я тебе выделю — метр шириной, вдоль забора. Строго к твоему крыльцу. Шаг влево, шаг вправо — нарушение прав собственника земли.
— Я здесь прописан! — попытался козырнуть Олег.
— Нет. Ты прописан у мамы. В твоем новом доме прописаться нельзя — он признан ветхим еще пять лет назад, просто папа с учета не снимал.
Вечер закончился тем, что Олег в бешенстве пинал колесо своей машины, а Анна Сергеевна проклинала Марину, называя аферисткой. Они уехали, так и не выгрузив кастрюли.
* * *
Суд длился полгода. Олег нанял юристов, пытался доказать, что новый дом — это и есть «улучшенный» старый объект. Но экспертиза была неумолима: старый дом стоит на фундаменте, он существует физически. Новый дом — это отдельное вспомогательное строение.
Судья изучила банковские выписки Марины: деньги с продажи личной квартиры поступили на счет, и с этого же счета оплачивались брус, окна и кровля. Принцип трассировки средств сработал безупречно — новый дом признали личной собственностью Марины, не подлежащей разделу.
Олегу отказали в иске. Договор дарения устоял. Он остался гордым владельцем двадцати квадратных метров гнилой древесины без права собственности на землю под ней.
Развод оформили быстро.
* * *
Прошел год.
Марина сидела на террасе своего дома. Большой коттедж она сдала в долгосрочную аренду IT-компании, а сама перебралась в уютную студию на мансарде с отдельным входом. Денег с аренды хватало на всё.
А что Олег?
Иногда он приезжал. Парковал машину за воротами и шел по узкой, огороженной колышками тропинке вдоль забора к своему владению. Пытался что-то чинить, стучал молотком. Но ночевать там было невозможно — Марина, пользуясь правом собственника земли, запретила устанавливать уличный туалет (нарушение санитарных норм до колодца), а в скворечнике удобств не было.
В последний раз он приехал с риелтором. Марина слышала их разговор через забор.
— Ну, вот дом, — мялся Олег. — Первая линия, вид на озеро.
Риелтор скептически осмотрел развалюху.
— А земля?
— Земля... ну, земля чужая. Но проход есть!
— Мужчина, вы смеетесь? — хмыкнул риелтор. — Кому нужен сарай без земли на участке бывшей жены? Это неликвид в квадрате. Даже на дрова не продадите — вывоз дороже встанет.
Олег уехал ни с чем. Говорят, Анна Сергеевна теперь каждый день напоминает ему за завтраком, какой он был стратег.
Марина допила кофе и улыбнулась солнцу. Дом — это не просто стены. Это место, где тебя не предадут.
И с документами у неё теперь полный порядок.