Ужин проходил в той особенной, вязкой тишине, когда даже звон вилки о фарфор отдается под ребрами. Валентина Андреевна жевала неторопливо, словно каждый ломтик сервелата требовал отдельной экспертизы.
— Колбаса недурная, — проговорила она наконец, и в голосе ее привычно смешались мед и уксус. — Дорогая, небось? Рублей восемьсот за палочку?
— Тысяча, Валентина Андреевна, — отозвалась Елена, не поднимая взгляда. — Захотелось Сережу побаловать.
Свекровь театрально отложила вилку и покачала головой, обращаясь исключительно к сыну. Елена в этот миг стала для нее невидимкой — частью обстановки, не более.
— Видишь, Сережа, как деньги сквозь пальцы утекают. Ты на заводе спину гнешь, света божьего не видишь, а дома — размах купеческий. Копейка рубль бережет, сынок. А у тебя жена — широкая душа. Ей бы все деликатесы да комфорт.
Сергей, сидевший напротив, привычно втянул голову в плечи. Ему сейчас хотелось одного — доесть картошку и скрыться в телефоне, а не быть громоотводом меж двух женщин.
— Мам, перестань, — пробормотал он. — Вкусно же.
— Вкусно-то вкусно, — не унималась мать. — Только потом не жалуйся, что зимнюю резину купить не на что. Я вижу, как ты выматываешься, кормилец наш. А Лена… Ну что Лена? Молодая женщина, ей тратить хочется. Только помнить надо, чьим потом хлеб этот добыт.
Елена сжала вилку так, что металл врезался в ладонь. Этот спектакль повторялся каждую пятницу с пунктуальностью метронома. Валентина Андреевна жила в непоколебимой уверенности: ее сын — единственный добытчик, атлант, держащий на плечах небосвод их двухкомнатной квартиры. Сергей эту легенду старательно полировал. Ему нравилось быть героем в материнских глазах. А то, что его зарплаты хватало ровно на погашение ипотеки и бензин, в то время как продукты, одежду, отпуска и коммунальные платежи тянула Елена, оставалось за кулисами.
Молчала Елена не случайно. Три года назад, когда она возглавила отдел логистики, Сергей устроил сцену. Его мужское самолюбие не выдержало того, что жена зарабатывает втрое больше. Ради семейного мира Елена предложила компромисс: бюджет общий, но для матери он — главный. Тогда это казалось мудростью. Теперь — наивностью.
— Сережа, я тут принесла кое-что… — Валентина Андреевна полезла в сумку и выложила на стол конверт. — Возьми. С пенсии выкроила. Купи себе ботинки приличные. А то смотреть больно, в чем ты ходишь — подошва скоро отвалится.
— Мам, не надо… — вяло начал Сергей, но пальцы уже скользнули по конверту.
— Бери! — отрезала мать. — Если жена не может мужу обувь справить, так хоть мать позаботится. Стыдно, Лена. Мужик пашет, а ходит как сирота. Ты себе вон пальто новое справила, я видела.
Терпение Елены лопнуло. Тихо, без хлопка — просто кончилось место для смирения.
— Пальто я купила на квартальную премию, Валентина Андреевна. А у Сергея средства на карте есть. Если он ходит в рваных ботинках, то лишь потому, что ему лень доехать до торгового центра.
— На премию… — передразнила свекровь. — Знаем мы эти офисные премии. Бумажки перекладывать — не у станка стоять. Ладно, что с тобой говорить. Транжира.
Вечер закончился скомканно. Свекровь ушла с поджатыми губами, а Сергей спрятал конверт в карман куртки.
— Лен, не заводись, — начал он, поймав ее взгляд. — Ты же понимаешь, ей приятно думать, что она помогает.
— Ей приятно унижать меня, Сережа. А тебе приятно брать у пенсионерки деньги, зная, что вчера мы оплатили тур в Кемер за двести тысяч. С моей карты.
— Я верну! — вспыхнул он. — С аванса.
— С аванса ты оплатишь свои обеды и бензин, — устало бросила Елена и ушла в спальню.
Развязка наступила через две недели, в душный, пыльный вторник.
Елена была на совещании, когда телефон задрожал на столе. Сергей. Она сбросила вызов. Он набрал снова. Третий звонок заставил ее извиниться и выйти в коридор.
— Что случилось?
— Лена… Мама… — голос мужа срывался на фальцет. — Скорая увезла. Сердце. Клапан. Врачи говорят, нужна срочная операция.
— Пусть оперируют. В чем проблема? Это же по ОМС, — Елена автоматически переключилась в деловой режим.
— В том и дело! — Сергей почти плакал. — По ОМС предлагают полостную операцию, с распилом грудины. Врач сказал — у нее сердце слабое, такой наркоз и травму может не пережить. Риск огромный. Но есть вариант: импортный клапан установить через прокол, щадящим методом. Это надежно. Только квоту на этот метод ждать полгода, а у нее времени нет.
— Сколько? — Елена уже шла к лифту, на ходу открывая банковское приложение.
— Четыреста пятьдесят тысяч. Сама операция, клапан и стационар. Лен, у меня на карте тридцать тысяч. Кредит так быстро не одобрят, у меня и так нагрузка по ипотеке.
Он паниковал. Тот самый глава семьи сейчас был просто растерянным ребенком.
— Адрес больницы?
— Четвертая городская, платное отделение кардиохирургии.
— Поезжай туда. Я скоро буду.
В больничном коридоре пахло лекарствами и тревогой. У входа в отделение реанимации сидел Сергей, обхватив голову руками.
Врач вышел к ним с папкой документов.
— Состояние стабилизировали, но тянуть нельзя. Вы приняли решение? Если делаем эндоваскулярное вмешательство, готовить операционную нужно сейчас.
Сергей поднял на врача красные глаза, открыл рот, готовый признаться в бессилии, но Елена его опередила.
— Да. Мы оплачиваем щадящий метод. Где касса? Оформляйте договор на меня, я плательщик.
Сергей посмотрел на жену так, словно видел ее впервые.
— Лен, у тебя есть? Это же… это же все наши накопления на машину.
— Машина подождет. Сиди здесь.
Операция длилась несколько часов. Елена работала с ноутбуком в холле, Сергей мерил шагами пространство от окна до двери.
Когда угроза миновала, их пустили в палату интенсивной терапии. Валентина Андреевна еще отходила от наркоза — выглядела маленькой и беззащитной. Увидев сына, попыталась улыбнуться.
— Сереженька… пришел. Спасибо, сынок. Доктор сказал… все самое лучшее сделали. Я знала… знала, что ты мать не бросишь. Отец бы гордился. Настоящий мужчина. Накопил, решил…
Она говорила шепотом, но каждое слово било по щекам. Сергей стоял пунцовый, переминаясь с ноги на ногу.
— Мам, тебе отдыхать надо, — пробормотал он, пряча глаза.
— Отдохну, — прошептала она. — Главное, что ты рядом. Не то что некоторые… — она скосила взгляд на Елену. — Стоит, молчит. Хоть бы апельсинов принесла. Эх, Лена… Повезло тебе с мужем. Такие деньги на мать потратил, спас, а ты бы удавилась за рубль.
В палате повисла тишина. Только монитор попискивал, считая удары сердца. Сергей молчал. Он снова выбрал удобную ложь.
Елена подошла к прикроватной тумбочке. Спокойно, без резких движений. Достала сложенный лист — договор на оказание платных медицинских услуг и чек.
— Поправляйтесь, Валентина Андреевна, — сказала она ровным голосом. — Апельсинов нет, извините. Бюджет исчерпан.
Она положила бумаги на столик.
— Что это? — свекровь прищурилась, пытаясь сфокусировать взгляд.
— Документы об оплате. Посмотрите на графу «Заказчик» и «Плательщик». Там моя фамилия и номер моей карты.
Валентина Андреевна поднесла листок к лицу. Брови ее поползли вверх. Она перевела растерянный взгляд на сына.
— Сережа? Почему тут Лена? Ты же сказал…
Сергей смотрел в пол.
— Сережа не мог оплатить вашу операцию, — чеканила слова Елена. — Потому что его зарплата — пятьдесят тысяч в месяц. А операция стоит полмиллиона. Моя зарплата — сто пятьдесят. И ипотеку, и продукты, и ваш сервелат оплачиваю я. И жизнь вам сегодня спасла тоже я.
Свекровь открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Ее выдуманный мир рушился.
— Ты врала мне… — просипела она, но уже без былой спеси.
— Я берегла авторитет мужа. И ваши нервы. Но этот аттракцион щедрости закрыт.
Елена повернулась к Сергею:
— Пойдем. Маме нужно подумать.
Они вышли на улицу молча.
— Лен, прости. Я просто не хотел ее расстраивать… — начал Сергей.
— Ты хотел чувствовать себя героем. С сегодняшнего дня переходим на раздельный бюджет. В ближайшее время заверим это у нотариуса. А пока: ипотека и еда — строго пополам. Свои расходы и помощь маме — сам. Мне нужно восстановить подушку безопасности.
— Но я не потяну! У меня же…
— Значит, ищи подработку. Становись тем самым добытчиком, о котором вы с мамой слагали легенды.
Через месяц Валентина Андреевна пришла к ним в гости. Тихая, без привычных сумок с инспекцией. Сергей суетился на кухне, разогревая ужин — теперь он учился готовить сам. Так выходило дешевле.
Свекровь прошла в комнату.
— Лена, — голос был сухим. — Деньги верну. С пенсии буду откладывать. Я узнавала — мне, как пенсионерке, положена компенсация, но остальное… верну.
— Не нужно. Считайте это вкладом в здоровье семьи. Я оформлю налоговый вычет, этого достаточно.
— Нет, нужно. Я должной быть не хочу.
За столом, когда Сергей по старой привычке потянулся за самым большим куском мяса, Валентина Андреевна вдруг остановила его вилкой.
— Жене положи сначала, — строго сказала она. — Ей силы нужны. Она работает.
Елена едва заметно улыбнулась. Впервые за много лет она положила себе добавки, не чувствуя спиной осуждающего взгляда. Уважение свекрови не стало любовью, но оно стало признанием реальности. И этого было достаточно.