Замок щелкнул с мягким, почти интимным звуком. Ольга Николаевна прислонилась к косяку двери и закрыла глаза. В прихожей повис тяжелый шлейф парфюма — приторный, удушающий, как сама Марина.
— Ба, мы строить будем! — пятилетний Паша уже тащил за руку сестру. Аня семенила следом, путаясь в слишком длинных штанинах пижамы.
— Иду, родные мои, — Ольга распрямила спину с привычным усилием. Тридцать лет работы инженером по охране труда выработали в ней почти животный инстинкт: она чувствовала опасность задолго до того, как та становилась очевидной. Инструкции пишутся кровью. Беду проще предотвратить, чем разгребать последствия.
Сейчас внутри всё сжалось в тугой узел тревоги.
Марина, как всегда, забежала «на секундочку». Дети — в охапку бабушке, сама — уже за порогом. «У меня конференция с партнерами, Ольга Николаевна. Сережу покормите, да?» Голос звенел фальшивой озабоченностью. Ольга молча кивнула.
— Бабушка, мультик про трактор! — потребовала Аня, дергая её за рукав.
Ольга прошла в гостиную. На диване валялся планшет невестки — брошенный в спешке, даже не погашенный экран. Она подняла его, намереваясь открыть YouTube Kids, но вместо этого увидела развернутое окно мессенджера.
Взгляд выхватил аватарку. Она сама. Снимок с дачи — в выцветшей ветровке, с кистью в руке, у покосившегося забора.
Чат назназывался «Змеиный клубок».
Ольга остановилась посреди комнаты. Прочитала один раз. Потом еще раз, медленно.
Мариша_Star: «Моя контролерша опять на посту. Сдала ей мелких, наплела про работу. А сама — в сауну с девочками. Пусть отрабатывает, старая калоша. Всё равно ей заняться больше нечем».
Пульс участился, но Ольга Николаевна привычным движением положила руку на грудь, отсчитала удары. Паника — враг инженера. Она провела пальцем по экрану, пролистывая вверх.
И замерла.
«Девочки, лайфхак от меня. Если дети орут перед сном — четвертинка феназепама. Спят как убитые, а я могу спокойно сериал посмотреть. Мужу говорю, что нагулялись на площадке».
Вот здесь у Ольги Николаевны действительно похолодело внутри. Это уже не хамство. Это статья. Уголовная. Оставление в опасности. Причинение вреда здоровью.
Она достала телефон. Не сфотографировала — включила видеозапись. Медленно провела по экрану, фиксируя номер Марины, голосовые сообщения, даты, имена участниц чата. Камера дрожала едва заметно.
Вечером, когда сын забрал внуков, Ольга долго сидела за кухонным столом, глядя в одну точку. Потом поднялась, открыла ноутбук.
Действовать нужно было холодно. По закону. Эмоции к делу не подшить.
Она зарегистрировала левый аккаунт — «Бизнес_Леди». Вступила в чат. Неделю молчала, читала, изучала. Марина, жадная до внимания и лести, охотно делилась планами: как выводит семейные деньги на личный счет, как мечтает окончательно «сплавить прицепов» (так она называла детей) бабушке после развода, выбив при этом алименты и компенсацию за жилье.
Через месяц Ольга Николаевна перешла к активным действиям.
«Девочки, я в вашем городе проездом. Ищу компанию для закрытого клуба», — написала она и отметила Марину. — «Мариш, угощаю. У меня золотая карта».
Ответ пришел мгновенно.
В субботу утром Ольга поехала не к врачу, как сказала сыну, а к нотариусу. Осмотр интернет-страницы, заверение электронной переписки — процедура дорогая, но необходимая. Теперь эти скриншоты имели юридическую силу.
Днем она позвонила Сергею.
— Приезжай. Один. И возьми паспорт.
— Мам, мы с Мариной собирались...
— Сергей. — Голос её не терпел возражений. — Это касается безопасности Паши и Ани. Немедленно.
Сын приехал встревоженный, бледный. Ольга молча положила перед ним папку.
— Читай. Особенно страницу пять. Про таблетки.
Она отвернулась к окну, не в силах смотреть на его лицо. Слышала только, как шелестят страницы. Как дыхание становится прерывистым.
Через десять минут Сергей поднял голову. В его глазах было столько боли, что Ольге захотелось обнять его, как когда-то обнимала маленького, разбившего коленку. Но сейчас ему нужен был не утешитель. Ему нужен был союзник.
— Я её убью, — сказал он тихо, очень тихо.
— Не убьешь. Сядешь. А детям нужен отец, — Ольга положила руку ему на плечо. — Мы поедем в этот клуб. И ты просто послушаешь.
Лаунж-бар утопал в полумраке и ненавязчивой музыке. Ольга усадила сына за соседний столик, в нише за тяжелой портьерой. Сама надела темные очки, положила телефон на стол экраном вниз. Диктофон уже записывал. Запись разговора, в котором ты участвуешь сам, законом не запрещена.
Марина появилась минута в минуту — сияющая, в новом платье, от которого пахло бутиком.
— «Бизнес_Леди»? Я Марина! — Она расцеловала Ольгу в обе щеки. — Ну, рассказывай, как там твоя старушка?
— Пришлось соврать, что еду к нотариусу, — Ольга усмехнулась, чуть меняя тембр голоса.
— А я своей сказала — бизнес-тренинг! — Марина рассмеялась, довольная. — Муж, дурачок, верит всему. Слушай, Ирэн, ты говорила про знакомого юриста? Мне надо грамотно развестись. Квартира его, добрачная, чёрт бы её побрал. Но я хочу детей себе оставить — чтобы он алименты платил, и за жилье компенсацию, а сами дети пусть у его мамаши живут. Удобно же!
— А деньги на первое время есть?
— Конечно! Я полгода с его зарплаты крысила, — Марина наклонилась ближе, конспиративно. — На счете в «Сбере» уже полмиллиона лежит. В суде скажу, что на продукты тратила. Не докажут ведь!
Из-за портьеры вышел Сергей.
Он был пугающе спокоен.
— Докажут, Марина. Ходатайство о розыске счетов подается одновременно с иском о разделе имущества.
Марина выронила меню. Карта упала на пол с глухим шлепком.
— Серёжа? Ты... Ты следил за мной? Это незаконно!
— Я — нет, — он опустился на стул рядом с матерью. — А вот мама просто встретилась с подругой по интересам.
Ольга сняла очки.
— Здравствуй, Мариночка.
Невестка вскочила так резко, что стул опрокинулся назад.
— Вы! Да я... я детей заберу! Вы их больше не увидите! Суд всегда на стороне матери!
— Обычно да, — Ольга кивнула, не сводя с неё глаз. Положила руку на папку с документами. — Но не тогда, когда мать дает трёхлетнему ребенку психотропные препараты без назначения врача. У нас есть заверенные нотариально скриншоты, аудиозаписи твоих признаний. Анализ волос детей покажет остатки лекарств, если понадобится. Это статья сто пятьдесят шестая УК РФ. Ограничение в родительских правах. Органы опеки будут рады пообщаться.
Марина побледнела. Опустилась обратно на стул, словно её подрезали.
— У тебя два варианта, — жестко сказал Сергей. — Первый: мы идем в суд с полным пакетом доказательств. Ты получаешь судимость, позор и алименты, которые будешь платить мне на содержание детей. Второй: подписываем нотариальное соглашение. Место жительства детей — со мной. Ты выписываешься из моей квартиры завтра. Имущество не делим. Забираешь свои накопленные полмиллиона и уходишь.
— А... дети? — спросила она тихо.
В голосе не было любви. Только расчет.
— Детей будешь видеть по графику. В моём присутствии. Если захочешь.
Марина подписала соглашение через два дня.
Ей не нужны были дети. Ей нужны были свобода и деньги. Поняв, что квартиру не отсудить — она была куплена Сергеем за три года до брака, — а за феназепам можно получить реальный срок, она выбрала бегство.
Развод прошел быстро и тихо. Судья лишь утвердил мировое соглашение. Дети остались с отцом и бабушкой.
Спустя месяц Ольга Николаевна в последний раз зашла в чат «Змеиный клубок».
Она ничего не писала — зачем давать повод для иска о клевете? Просто нажала кнопку «Пожаловаться», выбрала пункт «Пропаганда насилия над детьми» и приложила несколько скриншотов про таблетки.
К вечеру сообщество было заблокировано администрацией.
Ольга закрыла ноутбук.
За окном зажглись фонари. На кухне Сергей читал Паше сказку на ночь. Аня сопела в кроватке, обнимая плюшевого медведя.
Инструкция по технике безопасности семьи была выполнена.