Телефон зазвонил поздно вечером. Я как раз заканчивала мыть посуду после ужина. Вытерла руки о полотенце и взяла трубку.
– Алло?
– Мама, это я, – голос Светы звучал как-то странно. Взволнованно.
– Светочка, здравствуй! Как дела?
– Мам, мне нужно с тобой поговорить. Серьезно. Можно я завтра приеду?
Я удивилась. Света не приезжала ко мне уже четыре месяца. Говорила, что занята. Работа, семья, заботы. Я понимала. Молодым некогда со старухами возиться.
– Конечно, приезжай. Я буду рада.
На следующий день Света приехала в обед. Привезла торт и фрукты. Села за стол, налила чай.
– Мам, ты как себя чувствуешь? – спросила она, внимательно разглядывая меня.
– Да нормально. Давление иногда скачет, колени болят, но это возраст уже.
– А к врачу ходила?
– Ходила. Прописали таблетки.
Света помолчала. Пила чай маленькими глотками. Потом положила ложечку на блюдце.
– Мам, я тут разговаривала с тетей Ниной. Она сказала, что видела тебя у нотариуса.
Я насторожилась. Действительно, была у нотариуса на прошлой неделе. Оформляла кое-какие бумаги.
– Ну да, была.
– Зачем?
– Светочка, это мои дела, – я постаралась говорить мягко.
– Мам, ты завещание написала? – Света наклонилась ко мне через стол.
Я промолчала.
– Написала же! – она откинулась на спинку стула. – И что ты там написала? Квартиру кому оставила?
Вот оно что. Я поняла, зачем дочка приехала.
– Света, я не хочу об этом говорить.
– Почему? Я же твоя дочь! Единственная! Мне положено знать!
– Положено? – я посмотрела на нее. – С каких это пор тебе что-то положено?
Света покраснела.
– Мам, ну не обижайся. Я же просто спрашиваю. Имею право.
– Имеешь. Но я имею право не отвечать.
Мы посидели в напряженной тишине. Потом Света встала.
– Ладно. Не хочешь говорить, не надо. Но знай, что я переживаю за тебя.
Она ушла через полчаса. А я осталась сидеть на кухне и думать. Переживает она. Как же.
Раньше Света была другой. Доброй, заботливой. Звонила каждый день, приезжала по выходным. Помогала с покупками, убиралась в квартире. А потом вышла замуж за Игоря. Богатого, успешного. И изменилась.
Стала приезжать реже. Звонить перестала почти. На день рождения мой в прошлом году даже не приехала. Прислала смску с поздравлением. Я тогда весь вечер плакала.
А теперь вот узнала про завещание и сразу объявилась. Интересно ей стало.
Света позвонила через три дня.
– Мам, как ты? Таблетки пьешь?
– Пью.
– Слушай, а может, мне к тебе переехать на недельку? Поухаживать за тобой?
Я опешила. Переехать? Света?
– Зачем?
– Как зачем? Ты же болеешь! Тебе помощь нужна!
– Света, я не болею. У меня просто возраст. Всего-то шестьдесят восемь.
– Ну все равно. Я хочу побыть с тобой. Давно не виделись нормально.
Она приехала на следующий день. С двумя чемоданами. Игоря с собой не привезла. Сказала, что он в командировке.
Первые дни Света действительно помогала. Готовила, убиралась. Но я видела, как она изучает квартиру. Заглядывает в шкафы, проверяет документы на столе.
Однажды я застала ее в спальне. Она рылась в комоде.
– Что ты делаешь?
Света вздрогнула.
– Ой, мам! Я просто искала... платок. Хотела постирать.
– Платки в другом ящике, – холодно сказала я.
Она смутилась. Вышла из комнаты.
Я поняла, что дочка ищет завещание. Хочет узнать, что там написано.
Вечером мы сидели на кухне. Света заваривала травяной чай.
– Мам, а эта квартира стоит дорого, да? – спросила она между делом.
– Откуда мне знать?
– Ну ты же живешь в центре. Тут метров пятьдесят. Наверное, миллионов восемь стоит.
– Может быть.
– Знаешь, мам, – Света села напротив меня, – я тут подумала. Тебе одной в такой квартире тяжело. Может, продашь ее? Купишь однушку поменьше, а на разницу будешь жить. Или вообще ко мне переедешь!
Я посмотрела на дочь. Вот оно. Началось.
– Света, я никуда переезжать не собираюсь. И квартиру продавать тоже.
– Но почему? Это же удобнее!
– Мне здесь удобно.
Она поджала губы. Недовольная.
Через неделю Света уехала. Но звонить стала чаще. Каждый день. Спрашивала про здоровье, уговаривала сходить к врачу, проверить сердце.
– Мам, ты же понимаешь, что в твоем возрасте нужно следить за собой!
Я начала подозревать неладное. Почему вдруг такая забота?
А потом Света приехала с Игорем. Муж ее редко появлялся у меня. Считал, что тратить время на тещу незачем.
– Галина Петровна, здравствуйте, – он протянул мне руку. – Давно не виделись.
– Здравствуйте.
Мы сели в гостиной. Игорь оглядел комнату оценивающим взглядом.
– Хорошая квартира, – сказал он. – Ремонт старенький, но расположение отличное.
– Мне нравится, – ответила я.
– Галина Петровна, мы со Светой хотим вам предложить кое-что, – он наклонился вперед. – Мы готовы купить вам квартиру в новостройке. Однокомнатную. Со свежим ремонтом. На первом этаже, чтобы вам удобно было.
– А моя квартира?
– Вы ее подарите Свете. Оформите дарственную. Мы все расходы на себя возьмем.
Я усмехнулась.
– То есть вы хотите, чтобы я отдала вам квартиру за восемь миллионов в обмен на однушку за три?
Игорь поморщился.
– Ну, это же для вашего же удобства! Вам не нужна такая большая жилплощадь!
– Игорь, спасибо за предложение. Но мне моя квартира нравится. Не хочу менять.
Света вмешалась.
– Мам, ну подумай! Там же лифт есть! Консьерж! Тебе будет намного легче!
– Мне и здесь легко.
Они пробыли час. Уговаривали, давили. Я стояла на своем. Ушли они недовольные.
Света перестала звонить. Совсем. Прошел месяц. Два. Тишина.
Я пыталась позвонить ей сама. Не брала трубку. Писала смски. Не отвечала.
Больно было. Очень. Понимать, что дочери нужна только квартира. Не я. А квартира.
Однажды утром мне стало плохо. Сердце прихватило. Я еле дотянулась до телефона. Позвонила соседке Марии Ивановне.
– Мария, помоги. Плохо мне.
Она прибежала через минуту. Вызвала скорую. Меня увезли в больницу.
Мария Ивановна позвонила Свете. Сказала, что мать в реанимации.
Света приехала через три дня. Зашла в палату. Я уже была получше. Капельницы отключили.
– Мама, – она подошла к кровати, – как ты?
– Живу пока.
– Врачи что говорят?
– Инфаркт был. Небольшой. Надо беречься.
Света посидела десять минут. Потом засобиралась.
– Мне бежать надо. Работа.
– Света, постой, – я взяла ее за руку. – Поговорить надо.
– О чем?
– О нас. О том, что между нами произошло.
Она одернула руку.
– Мам, ничего не произошло. Просто я занята. Понимаешь?
– Понимаю. Занята ты. А я умирала тут одна.
– Ну не умирала же! Вон, живая!
– Света, скажи честно. Тебе что нужно? Квартира моя?
Она помолчала. Потом выпалила.
– Нужна! Да! Нам с Игорем расширяться надо! У него бизнес растет, клиентов принимать нужно! А ты в такой квартире одна сидишь! Это же несправедливо!
– Несправедливо, – повторила я. – И что ты предлагаешь?
– Переоформи квартиру на меня. Сейчас. Пока жива. Зачем ждать? Все равно она мне достанется!
– Откуда такая уверенность?
– Ну я же единственная дочь! Кому еще ты ее оставишь?
Я посмотрела на Свету. Внимательно. И увидела чужого человека. Жадного, эгоистичного. Не мою дочку. А кого-то другого.
– Уходи, – тихо сказала я.
– Что?
– Уходи. Я не хочу тебя видеть.
Света вскинулась.
– Как хочешь! – она схватила сумку. – Но знай, что я приду на твои похороны только затем, чтобы получить ключи от квартиры!
Она хлопнула дверью. Я осталась одна. Заплакала.
Мария Ивановна приезжала каждый день. Приносила еду, фрукты. Сидела рядом, разговаривала. Она была мне как родная.
– Галина Петровна, не переживай ты из-за Светки этой, – говорила она. – Не стоит она твоих слез.
– Мария, она же моя дочь.
– Дочь ли? Дочь о матери должна заботиться. А не квартиры выпрашивать.
Я кивала. Понимала, что Мария права.
Когда меня выписали, Мария забрала меня к себе.
– Поживешь у меня пару недель. Окрепнешь.
Я жила у соседки месяц. Она ухаживала за мной, как за родной. Готовила, кормила с ложечки, когда сил не было. По ночам вставала, если мне плохо становилось.
– Мария, как я тебя отблагодарю? – спрашивала я.
– Не надо благодарностей. Мы же соседки. Друзья.
Я вернулась в свою квартиру. Света не звонила. Совсем. Как будто забыла о моем существовании.
Однажды я снова пошла к нотариусу. Оформила еще одно завещание. Новое. Настоящее.
Прошел год. Мое здоровье ухудшилось. Врачи сказали, что сердце слабое. Таблеток прописали много.
Мария ухаживала за мной. Каждый день приходила. Помогала.
– Галина, давай ко мне совсем переедешь? – предлагала она. – Одной тебе тяжело.
– Нет, Мариша. Спасибо. Но я привыкла здесь.
Я позвонила Свете. Хотела услышать голос дочери. Хоть раз.
Она взяла трубку.
– Что тебе?
– Света, это я. Мама.
– Знаю. Что нужно?
– Ничего. Просто хотела поговорить. Услышать тебя.
– Мне некогда. Занята.
Она повесила трубку.
Я сидела с телефоном в руке и плакала. Как же так? Как моя девочка превратилась в это?
Вспомнила, как растила ее одна. Муж ушел, когда Свете было три годика. Я работала на двух работах. Недоедала, недосыпала. Зато Света была одета, обута. Ни в чем не нуждалась.
Когда она в институт поступила, я квартиру продала. Купила поменьше, на разницу оплатила учебу. Света об этом даже не узнала. Думала, что на бюджет прошла.
А теперь вот. Бросила мать. Из-за квартиры.
Мария как-то сказала мне.
– Галина, я видела Свету вчера. Около твоего подъезда. Она с каким-то мужчиной разговаривала. Показывали на твои окна.
– Наверное, риелтор, – вздохнула я. – Уже продавать собралась.
Через неделю Света позвонила.
– Мама, ты живая еще?
– Пока да.
– Слушай, я тут подумала. Может, нам помириться? А? Я же не хочу, чтобы мы в ссоре были.
Я удивилась. Неужели одумалась?
– Света, я очень этому рада. Приезжай. Поговорим.
Она приехала на следующий день. С тортом и цветами. Обняла меня.
– Мам, прости меня. Я была дурой. Игорь мне мозги запудрил. Говорил, что нам квартира нужна. А я повелась. Но я поняла, что ты важнее любой квартиры.
Я хотела поверить. Очень хотела. Обняла дочку. Заплакала от счастья.
Мы пили чай. Разговаривали. Света рассказывала про работу, про Игоря. Я слушала и радовалась. Вот она, моя девочка. Вернулась.
А потом Света спросила.
– Мам, а ты завещание писала?
Я насторожилась.
– Писала.
– И кому квартиру оставила?
Вот оно. Значит, не просто так мириться приехала.
– Света, зачем тебе это знать?
– Ну мам, я же должна понимать. Вдруг ты какой-то благотворительной организации завещала? Или церкви? Надо же заранее знать!
– Заранее к чему готовиться?
Она помолчала.
– Ну... к тому, что будет после.
– После чего?
– После того как ты... ну... – она замялась.
– Умру? – закончила я за нее.
– Ну да.
Я встала.
– Уходи, Света.
– Что? Мам, ты чего?
– Уходи. Немедленно. Ты приехала не мириться. Ты приехала выведать про завещание.
– Да что ты такое говоришь?! – Света вскочила. – Я же извинилась!
– Извинилась. А через пять минут про квартиру спросила. Думаешь, я дура?
– Мам!
– Уходи, я сказала!
Света схватила сумку.
– Знаешь что? Да пошла ты! Сиди тут в своей квартире! Одна! Я больше не приду! Никогда! Даже когда ты сдохнешь!
Она вылетела из квартиры. Хлопнула дверь так, что штукатурка посыпалась.
Я опустилась на диван. Все. Конец. Дочери у меня больше нет.
Мария прибежала через десять минут.
– Галя! Что случилось? Я слышала крик!
Я рассказала ей все. Мария обняла меня.
– Не плачь. Не стоит она твоих слез. Совсем не стоит.
Прошло полгода. Мое состояние ухудшилось. Врачи предупредили, что сердце может не выдержать в любой момент.
Я позвала нотариуса на дом. Проверила завещания. Два. Первое старое. Второе новое.
– Галина Петровна, вы уверены? – спросил нотариус, глядя на второе завещание.
– Уверена. Абсолютно.
Он кивнул. Заверил бумаги. Уехал.
Я легла на диван. Устала. Очень.
Мария пришла вечером. Принесла суп.
– Галочка, покушай. Сил надо набираться.
– Мариша, спасибо тебе. За все. Ты для меня больше, чем родная дочь.
Она улыбнулась.
– И ты для меня как сестра. Или как мать.
У Марии не было своих детей. Муж погиб давно. Жила одна. Вот мы и прибились друг к другу. Две одинокие женщины.
Однажды утром мне снова стало плохо. На этот раз совсем плохо. Скорую вызвали. Увезли. Положили в реанимацию.
Мария позвонила Свете. Оставила сообщение на автоответчике. Сказала, что мать при смерти.
Света не перезвонила.
Я пролежала в больнице две недели. Мария приезжала каждый день. Сидела рядом. Держала за руку.
– Не умирай, Галка, – шептала она. – Не оставляй меня одну.
Я выкарабкалась. Врачи удивлялись. Говорили, что чудо.
Когда меня выписали, Света позвонила.
– Мама, это правда, что ты в больнице лежала?
– Правда.
– И почему мне не сообщили?
– Мария Ивановна звонила тебе. Ты не ответила.
Пауза.
– Ну... я была занята. Как ты сейчас?
– Живу.
– Мам, давай я приеду? Проведаю тебя?
– Не надо.
– Почему?
– Потому что мне не нужна твоя фальшивая забота. Живи своей жизнью. Я тебе не нужна. И ты мне тоже.
– Мам, ну ты чего?
Я положила трубку. Больше мы не разговаривали.
Прошло еще полгода. Я жила спокойно. Мария ухаживала за мной. Мы стали совсем родными. Она переехала ко мне. Я попросила. Вдвоем веселее.
Однажды вечером я позвала ее.
– Мариша, садись. Поговорить надо.
– Что-то случилось?
– Нет. Просто хочу сказать спасибо. За все. За заботу, за любовь. Ты для меня стала дочерью. Настоящей.
Мария заплакала.
– Галочка, и ты для меня стала родной. Я так благодарна судьбе, что свела нас.
– Мариша, я хочу, чтобы ты знала. Квартира будет твоя. Я все оформила. Завещание написала. Настоящее.
Мария вздрогнула.
– Галя, нет! Это же твоя дочь должна получить!
– Какая дочь? У меня нет дочери. Есть чужой человек по имени Света, который ждет моей кончины, чтобы завладеть квартирой. А дочь у меня ты. Ты рядом была, когда мне плохо. Ты заботилась, любила. Значит, ты и получишь.
– Но Света же будет против!
– Пусть. У меня два завещания. Старое, в котором квартира Свете. И новое, настоящее, в котором квартира тебе. Новое отменяет старое. Так что все законно.
Мария обняла меня.
– Галя, я не ради квартиры это делала. Ты же знаешь.
– Знаю. Поэтому и хочу, чтобы ты получила. Светка думает, что умнее всех. Что я старая дура, которая ничего не понимает. Но я все прекрасно понимаю. И позабочусь о том, чтобы справедливость восторжествовала.
Я прожила еще год. Хороший год. С Марией. Мы ездили на дачу, ходили в театр. Она возила меня на машине, помогала со всем. Мне было спокойно и хорошо.
Света не звонила. Ни разу.
А потом случился третий инфаркт. Обширный. Меня привезли в больницу. Врачи сказали Марии, что шансов мало.
Мария позвонила Свете. Сказала, что мать умирает.
Света приехала. Вбежала в палату. Я лежала под капельницей. Едва дышала.
– Мама! – она схватила меня за руку. – Мама, держись!
Я открыла глаза. Посмотрела на дочь.
– Света, – прошептала я. – Прости меня.
– За что, мамочка? – она плакала. – Это я тебя прости!
– Прости, что была плохой матерью. Не смогла воспитать в тебе доброту.
Света замерла.
– Что?
– Ты приехала не потому, что любишь меня. Ты приехала, чтобы я умерла на твоих глазах. И ты точно знала, что получишь квартиру.
– Мама, нет! Я люблю тебя!
Я усмехнулась. Сил почти не осталось.
– Не лги. Никогда не умела. Квартира в завещании. Получишь. Только не та, что думаешь.
– Что ты говоришь?
Я закрыла глаза. Устала.
Мария выпроводила Свету из палаты.
Я выздоровела. Опять. Врачи сказали, что я живучая.
Когда меня выписали, Света позвонила.
– Мама, что ты имела в виду? Про завещание?
– Узнаешь. Когда-нибудь.
– Мам, скажи сейчас!
– Нет.
Я повесила трубку.
Прошло еще полгода. Потом еще полгода. Света звонила регулярно. Каждую неделю. Спрашивала про здоровье. Я отвечала коротко. Понимала, что она просто проверяет, жива ли я еще.
Однажды я сказала Марии.
– Знаешь, Мариша, я рада, что все так получилось.
– Почему?
– Потому что я поняла, кто настоящая семья. Не кровь делает людей родными. А любовь и забота.
Мария кивнула.
– Ты права.
Я прожила долго. Намного дольше, чем предсказывали врачи. Света так и не дождалась моей кончины при своей жизни. Но это уже другая история.
Главное, что я успела. Успела отблагодарить Марию. Успела показать Свете, что жадность и эгоизм наказываются. Успела оформить все бумаги правильно, по закону.
И когда нотариус зачитает завещание, Света узнает правду. Узнает, что старое завещание отменено новым. Что квартира достанется не ей, а Марии. Законно и справедливо.
И это будет урок. Урок о том, что нельзя бросать родителей. Нельзя заботиться о них только ради наследства. Потому что родители не дураки. Они все видят, все понимают. И имеют право распорядиться своим имуществом так, как считают нужным.
Света думала, что получит квартиру. Ждала этого долгие годы. А получит только боль и стыд. И это справедливо. Потому что она заслужила именно это. Своим поведением, своей жадностью, своим равнодушием.
А Мария получит дом. Тот самый дом, где она провела столько времени, ухаживая за чужой, по крови, но родной, по душе, женщиной. И это тоже справедливо. Потому что она заслужила. Своей добротой, своей любовью, своей заботой.
Вот так и должно быть в этом мире. Каждый получает то, что заслужил. Не больше, не меньше. Это и есть настоящая справедливость.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Рекомендую к прочтению самые горячие рассказы с моего второго канала: