Рассказы от Алины

– Тамара Ивановна, как дела? Давление в порядке? – соседка Галина Петровна заглянула в дверь, держа в руках небольшую сумку с продуктами. – Спасибо, дорогая, получше стало. А вы зачем беспокоитесь? – слабо улыбнулась я, поправляя халат. – Да что вы, какое беспокойство. Видела вчера, как плохо вам было. Принесла молочка свежего, творожок. Поешьте хоть что-нибудь. Галина Петровна прошла на кухню, поставила продукты в холодильник. Я смотрела на неё и чувствовала, как к горлу подкатывает ком. Чужая женщина заботится обо мне больше, чем родные дети...

– Анна, я решил – покупаем новую мебель в гостиную, – заявил Дмитрий, входя в квартиру и снимая пиджак. – Видел сегодня отличный диван, кожаный, итальянский. – А сколько он стоит? – спросила я, вытирая руки кухонным полотенцем. – Двести тысяч. Но оно того стоит, поверь. Я присела на табуретку. Двести тысяч рублей за диван! При нашем семейном бюджете это была огромная сумма. – Дима, может, стоит подумать? У нас же ремонт в детской планируется, Машке скоро в школу идти... – Ничего не надо думать, – отрезал муж...

– Простите, а вы точно Людмила Петровна Воронцова? – нотариус внимательно изучала мой паспорт, сверяя данные с каким-то документом на столе. – Да, конечно. А что-то не так? – Понимаете, ваш муж Сергей Алексеевич уже приходил по этому наследственному делу. Неделю назад. Я растерянно посмотрела на неё. Какой ещё муж? Сергей ничего мне не говорил о том, что собирается к нотариусу. – Извините, но наследство после тёти Зои достаётся мне, а не мужу. Он к этому делу никакого отношения не имеет. Марина Викторовна, так звали нотариуса, нахмурилась и полистала папку с документами...

– Анна, ты хоть понимаешь, что делаешь? – мама нервно теребила платок, сидя в машине по дороге в загс. – Ещё не поздно всё отменить. – Мама, мне двадцать восемь лет. Я взрослая женщина и сама решаю, за кого выходить замуж. – Но подумай о семье! О нашей репутации! Что скажут люди? Я посмотрела в окно на проплывающие дома. Этот разговор мы вели уже сотый раз за последние полгода, с тех пор как я объявила о помолвке. – Мам, я люблю Рустама. И он любит меня. Разве этого недостаточно? – Любовь любовью, а жить-то как будете? На что? У него же ничего нет! Рустам действительно не был богатым человеком...

– Света, ты видела мой телефон? – спросил Денис, роясь в карманах куртки. – Кажется, где-то забыл. – На кухонном столе лежит, – ответила я, не отрываясь от книги. Он прошёл на кухню, и я услышала звук входящего сообщения. Потом ещё один. Денис быстро что-то набрал в ответ. – Дорогая, я на часик выйду, – сказал он, возвращаясь в гостиную. – В ювелирный магазин съезжу. Сердце подпрыгнуло. Ювелирный магазин! Мы встречались уже полтора года, последние месяцы жили вместе. Денис часто намекал на серьёзные отношения, говорил о будущем, о детях...

– Лена, результаты анализов пришли, – врач-гинеколог внимательно изучила бумаги. – К сожалению, миома растёт. Нужна операция, и чем быстрее, тем лучше. Я сжала в руках край сумочки. Слово "операция" звучало пугающе. – А без операции никак нельзя? – Можно попробовать гормональную терапию, но в вашем случае эффект сомнительный. Образование большое, сдавливает соседние органы. Видите, какие у вас боли? Боли я действительно чувствовала постоянно. Особенно усилились в последние месяцы. Спать нормально не могла, работать тяжело...

Ирина поставила сумку с продуктами на пол в прихожей свекрови и сняла туфли. Валентина Петровна встретила её на пороге, как обычно приветливо, но с каким-то напряжением в глазах. – Проходи, проходи. Чай уже готов. Ирина прошла на кухню, села за стол. Свекровь налила чай в фарфоровые чашки, придвинула к ней вазочку с печеньем. Обычная картина, которая повторялась каждую субботу. Ирина приезжала к свекрови, привозила продукты, помогала по хозяйству, выпивала чай и уезжала обратно. Валентина Петровна жила одна с тех пор, как свёкор переехал на дачу...

Татьяна разбирала антресоли, когда наткнулась на старую коробку из-под обуви. Пыльная, перевязанная верёвкой, она стояла в самом дальнем углу, за стопками зимних вещей. Татьяна сняла коробку, стряхнула пыль и развязала верёвку. Внутри лежали фотографии. Много фотографий. Старые, выцветшие, с загнутыми углами. Татьяна присела на табуретку и начала перебирать снимки. На большинстве был её муж Сергей. Молодой, с тёмными волосами без седины, в джинсах и кожаной куртке. Она улыбнулась, разглядывая знакомое лицо...

Галина стояла у гладильной доски и разглаживала мужнины рубашки. Утюг скользил по белоснежной ткани, оставляя за собой идеально ровную поверхность. Она всегда гордилась тем, как хорошо гладит. Валерий не раз говорил, что ни одна химчистка не справляется так качественно, как его жена. За окном моросил мелкий дождь. Октябрь выдался холодным и серым. Но Галине было не до погоды. Через неделю их с Валерием серебряная свадьба. Двадцать пять лет вместе. Четверть века рука об руку. Она отложила очередную рубашку в стопку и взяла следующую...

Телефон Дмитрия лежал на кухонном столе, когда зазвонил будильник. Я потянулась к нему машинально, думая, что это мой. Хотела выключить противный звук, но экран показал незнакомую заставку. Ошиблась телефоном. Будильник продолжал звенеть. Дмитрий был в душе, не слышал. Я провела пальцем по экрану, чтобы выключить, и тут увидела уведомление. Сообщение от Лены. Моей сестры. Обычно я никогда не читала чужие сообщения. Даже мужа. Это вопрос доверия и личного пространства. Но что-то заставило меня задержать взгляд на экране...

Мурзик сидел на подоконнике и смотрел в окно. Пушистый рыжий кот, которого Настя подобрала котёнком пять лет назад. Он был её первым питомцем, её маленьким другом, который встречал с работы мурлыканьем и требовал почесать за ушком. Настя гладила его по спинке, собираясь на работу. Мурзик обернулся, посмотрел на неё зелёными глазами и жалобно мяукнул. – Знаю, знаю, скучаешь один, – вздохнула Настя. – Но что поделать? Работать надо. Андрей, её муж, уже ушёл. Он уезжал рано, в семь утра, а возвращался поздно...

Воскресное утро начиналось как обычно. Марина стояла у плиты и помешивала сырники на сковороде, прислушиваясь к шипению масла. За окном моросил дождь, по стеклу медленно стекали капли. Дмитрий ещё спал, она слышала его размеренное дыхание из спальни. Обычное тихое воскресенье, каких было множество за двадцать три года их совместной жизни. Когда сырники подрумянились, Марина сняла сковороду с огня и вытерла руки о полотенце. Нужно было проверить рецепт пирога, который она собиралась испечь к приходу дочери...