— Думаешь, я слепая? Думаешь, не вижу, что ты затеяла? — Валентина Сергеевна стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди, и её взгляд мог бы прожечь дыру в стене.
Софья сидела на краешке дивана, инстинктивно прижимая ладони к едва заметному животу. Четыре месяца. Всего четыре месяца, а жизнь уже перевернулась с ног на голову.
— Я ничего не затевала, — тихо проговорила она, но голос предательски дрогнул. — Мы с Артёмом...
— С Артёмом! — свекровь фыркнула, и в этом звуке слышалось столько яда, что Софья непроизвольно вжалась в подушки. — Мой сын — успешный человек. У него бизнес, перспективы. А ты кто? Продавщица из магазина косметики!
Валентина Сергеевна прошлась по комнате, её каблуки выстукивали дробь по паркету. Она остановилась у окна, развернулась — театральный жест, отработанный годами управления людьми.
— Знаешь, сколько таких, как ты, я видела за тридцать лет? — продолжила она, и каждое слово падало камнем. — Цепляются за мужчин с деньгами, а потом — оп! — беременность. Как по заказу.
Софья почувствовала, как внутри всё холодеет. Она знала, что разговор будет непростым, но не ожидала такого напора. Валентина Сергеевна была женщиной жёсткой, это она поняла ещё на первой встрече полгода назад, когда Артём привёз её знакомиться с родителями. Тогда свекровь улыбалась, правда, улыбка не касалась глаз, и весь вечер она будто взвешивала Софью на невидимых весах.
— Артём знает, — выдавила Софья. — Мы вместе решили...
— Ничего вы не решили! — отрезала Валентина Сергеевна. — Артём сейчас мечется как угорелый. Свадьба через месяц! Месяц! А я что вижу? Невесту с животом, которая появилась в его жизни ниоткуда и сразу — залетела.
Софья вскочила с дивана. Кровь бросилась в лицо, руки задрожали — не от страха, а от обиды.
— Как вы смеете?! Я люблю вашего сына! И он меня любит!
— Любовь... — Валентина Сергеевна усмехнулась, и эта усмешка была хуже любых слов. — Девочка, любовь — это когда вы вместе прошли огонь и воду. А у вас что? Полгода романтики? Рестораны, цветочки? Жизнь — это не сериал.
Софья хотела что-то ответить, но в этот момент в гостиную вошёл Артём. Высокий, худощавый, в дорогой рубашке — он выглядел усталым. Очень усталым.
— Мам, хватит, — негромко сказал он.
— Хватит? — Валентина Сергеевна развернулась к сыну. — Ты вообще понимаешь, во что ввязался? Тебе тридцать два года, ты владелец трёх автосалонов, у тебя репутация! А она...
— Она — моя невеста, — перебил Артём, и в его голосе прозвучала сталь. — И мать моего ребёнка.
Повисла пауза. Валентина Сергеевна смотрела на сына так, будто видела его впервые. Потом медленно кивнула.
— Хорошо. Если это твой ребёнок — пожалуйста. Но без теста ДНК никакой свадьбы не будет. И денег на содержание тоже.
Софья ахнула. Артём побледнел.
— Ты что несёшь? — выдохнул он.
— То, что должна, — жёстко ответила мать. — Я не дам тебе разрушить свою жизнь из-за какой-то авантюристки. Тест ДНК — и всё станет ясно. Если ребёнок твой — извинюсь на коленях. Если нет...
— Если нет — что? — голос Софьи звенел от ярости. — Вы меня в полицию сдадите? Вы вообще слышите, что говорите?
— Слышу, — невозмутимо ответила Валентина Сергеевна. — И ты меня услышь, милая. Хочешь замуж за моего сына? Хочешь носить фамилию Громовых? Пройди тест. Или проваливай.
Артём схватил Софью за руку.
— Мы уходим, — бросил он матери и потянул девушку к выходу.
Они выскочили из квартиры, спустились на лифте в молчании. На улице был февральский вечер, темнота наступила рано, фонари уже горели. Артём вызвал такси через приложение, и они стояли возле подъезда, не глядя друг на друга.
— Прости её, — наконец выдавил Артём. — Она... она просто привыкла всё контролировать.
— Контролировать? — Софья обернулась к нему, и в её глазах блестели слёзы. — Артём, она обвинила меня в том, что я... что я специально... Ты понимаешь?
— Понимаю, — он притянул её к себе, обнял. — Всё будет хорошо. Мы поженимся, родим малыша, и мама привыкнет. Просто дай ей время.
Но Софья не могла избавиться от холодка в груди. Слова Валентины Сергеевны засели занозой. «Без теста ДНК никакой свадьбы не будет». Унизительно. Оскорбительно. Больно.
Такси подъехало — серый «Камри», водитель молча кивнул. Они сели на заднее сиденье.
— Куда едем? — спросил Артём.
— Ко мне, — ответила Софья. — Мне нужно... подумать.
Артём молча взял её за руку. Машина тронулась, и город за окном поплыл огнями — реклама, витрины магазинов, редкие прохожие в пуховиках. Софья смотрела на эти огни и думала о том, что всего месяц назад всё было иначе. Они с Артёмом планировали свадьбу, выбирали платье, обсуждали ресторан для банкета. Он был счастлив, когда узнал о беременности. Целовал её, кружил по комнате, говорил, что это лучший день в его жизни.
А теперь — тест ДНК. Как будто она преступница.
Машина остановилась возле её дома — типичная панельная пятиэтажка на окраине. Артём вышел вместе с ней, проводил до подъезда.
— Позвони мне, если что, — попросил он. — В любое время. Ладно?
Софья кивнула и поднялась к себе на третий этаж. Квартира встретила её тишиной — однокомнатная, скромная, но уютная. Здесь она жила одна после развода родителей. Мама переехала в другой город к новому мужу, отец вообще пропал из жизни лет пять назад.
Она сбросила куртку, прошла на кухню, налила себе воды. Села за стол и уткнулась лбом в ладони.
«Тест ДНК...»
Обидно до дрожи. Но ещё страшнее было другое. А что, если Валентина Сергеевна и дальше будет так давить? Что, если свадьбу действительно отменят? Артём любит мать, это Софья знала точно. Он никогда не шёл против её воли. Даже бизнес открыл по её настоянию — она дала стартовый капитал, связи, всё.
«Что я буду делать одна с ребёнком?»
Телефон завибрировал — сообщение от Артёма. «Соня, я люблю тебя. Завтра всё решим. Спи спокойно».
Софья усмехнулась горько. Спать спокойно. Легко сказать.
Она встала, подошла к окну. Внизу горели фонари, во дворе какие-то подростки гоняли на велосипедах, несмотря на холод. Жизнь продолжалась — обычная, простая, чужая.
И где-то там, в другом конце города, в своей трёхкомнатной квартире с евроремонтом, Валентина Сергеевна наверняка уже строила план. Она не из тех, кто сдаётся. Софья это чувствовала всем нутром.
«Что же будет дальше?..»
Прошло семь месяцев
Семь долгих месяцев, наполненных ожиданием, надеждами и постоянным напряжением. Софья родила в начале сентября — мальчика, крепкого, здорового, с тёмными волосами и серьёзным взглядом чёрных глаз.
— Богдан, — прошептал Артём, когда медсестра принесла ему сына в палату. — Давай назовём его Богдан.
Софья, измученная родами, только кивнула. Ей было всё равно. Главное — ребёнок живой, здоровый. Она смотрела на сморщенное личико сына и чувствовала, как внутри что-то окончательно ломается и перестраивается. Теперь она мать. Теперь всё изменилось навсегда.
Валентина Сергеевна появилась на третий день. Вошла в палату с каменным лицом, даже не поздоровалась. Подошла к кроватке, где лежал Богдан, долго смотрела на него молча.
— На Артёма не похож, — наконец выдала она.
Софья почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Валентина Сергеевна, новорождённые вообще...
— Я родила троих детей, — отрезала свекровь. — Знаю, как выглядят младенцы. Этот — не Громов. Посмотри на нос, на разрез глаз. Это не наша кровь.
Артём, стоявший у окна, резко развернулся.
— Мам, прекрати!
— Ничего я не прекращу! — Валентина Сергеевна повысила голос, и Богдан в кроватке дёрнулся, заплакал. — Я требую тест! Немедленно! Пока не поздно!
— Поздно для чего? — Софья с трудом поднялась с кровати, шагнула к свекрови. — Для чего поздно, Валентина Сергеевна? Вы хотите, чтобы ваш внук рос с клеймом? Чтобы все знали, что его бабушка не верила собственному сыну?
— Я верю сыну. Не верю тебе, — процедила та сквозь зубы.
Медсестра заглянула в палату, услышав крик ребёнка.
— Что здесь происходит? Мамочке нужен покой!
— Всё в порядке, — буркнул Артём и вытолкал мать в коридор.
Софья осталась одна с плачущим Богданом. Взяла его на руки, прижала к груди, стала тихо качать. Слёзы катились по щекам — от бессилия, от обиды, от страха.
«Она никогда не остановится. Никогда».
Через неделю Артём пришёл домой с мрачным лицом. Софья уже выписалась, они жили теперь в его квартире — двухкомнатной, в новостройке на севере города. Светлой, просторной, но холодной — здесь не было уюта, который Софья пыталась создать, развесив детские вещички и расставив цветы.
— Соня, — начал он, избегая её взгляда. — Мама настаивает. Она говорит, что не признает Богдана без теста.
— И ты согласился? — голос Софьи прозвучал глухо.
— Я... — он провёл рукой по лицу. — Давай сделаем. Один раз. И всё закончится.
— Ничего не закончится, — Софья покачала головой. — Ты же её знаешь. Найдёт другую причину. Скажет, что тест поддельный. Или что лаборатория плохая.
— Но хоть попытаемся! — Артём повысил голос, и Богдан в коляске заворочался. — Понимаешь, я устал от этих скандалов! Устал от того, что каждый день она звонит и...
— И что? — Софья посмотрела на него в упор. — Ты выбираешь между мной и мамой?
Он не ответил. Просто развернулся и вышел на балкон. Софья осталась стоять посреди гостиной с комком в горле.
Тест сделали в частной клинике на Мира. Дорогой, быстрый, точный. Результат пришёл через три дня: вероятность отцовства — 99,97%.
Артём показал распечатку матери. Софья не присутствовала при этом разговоре — сидела дома с Богданом, кормила его, переодевала, пела колыбельные. И всё время ждала.
Артём вернулся поздно вечером. Сел на диван, закрыл лицо руками.
— Ну? — Софья не выдержала.
— Она сказала, что тесты можно подделать, — выдохнул он. — Что за деньги сейчас любой документ нарисуют.
Софья рассмеялась. Истерично, горько, зло.
— Я же говорила! Говорила же!
— Но я ей сказал всё, что думаю, — продолжил Артём тихо. — Сказал, что если она не прекратит, я перестану с ней общаться.
— И что она?
— Ушла хлопнув дверью.
Прошёл ещё месяц. Валентина Сергеевна не звонила, не писала, будто их не существовало. Артём нервничал, часто сидел у окна, курил на балконе, хотя обещал бросить ради ребёнка. Софья видела, как он мучается, но ничего не могла сделать.
В конце октября они решили сыграть свадьбу. Тихую, скромную — только самые близкие. Софья не хотела пышного праздника, да и денег на это не было. Артём вложил все средства в расширение бизнеса, а Софья после родов ещё не вышла на работу.
Заказали небольшой ресторан в центре, человек на двадцать. Софья купила простое белое платье в торговом центре на распродаже, Артём — костюм. Пригласили друзей, коллег, Софьину маму, которая специально приехала из Краснодара.
Валентине Сергеевне Артём отправил приглашение лично — приехал к ней, позвонил в дверь. Софья ждала его в машине внизу, качая на руках Богдана.
Он вернулся через пять минут. Молча сел за руль, завёл мотор.
— Не придёт, — бросил коротко.
— Что она сказала?
— Сказала, что не будет присутствовать на спектакле. Что я совершаю ошибку. Что пожалею.
Софья сглотнула комок в горле. Ей хотелось закричать, ударить что-нибудь, разбить. Но она просто крепче прижала сына к груди и отвернулась к окну.
Свадьба прошла тихо. Гости улыбались, поздравляли, дарили конверты с деньгами. Софьина мама плакала от счастья, обнимала дочь, шептала ей на ухо, какая она красивая. Друзья Артёма пили, шутили, рассказывали байки. Всё было правильно, как полагается.
Но Софья чувствовала пустоту. Она смотрела на Артёма — он улыбался гостям, чокался с друзьями, но глаза были грустные. Он всё время поглядывал на телефон, будто ждал, что мать передумает и напишет.
Она не написала.
Когда гости разъехались, молодожёны вернулись домой. Богдана забрала на ночь Софьина мама — дала им побыть вдвоём. Артём налил себе виски, сел на диван. Софья переоделась в домашнее, присела рядом.
— Ты жалеешь? — спросила она.
— О чём?
— О том, что женился на мне.
Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом покачал головой.
— Нет. Не жалею. Просто... мне больно. Понимаешь? Она моя мать. Я думал, она изменится, когда увидит результат теста. Когда поймёт, что ошибалась.
— Твоя мать не из тех, кто признаёт ошибки, — тихо сказала Софья.
— Знаю.
Они сидели в тишине. За окном шумел ночной город — где-то сигналили машины, где-то кричали пьяные голоса. А здесь, в этой новой квартире, в их маленьком мире, было тихо и пусто.
Софья положила голову на плечо мужу. Артём обнял её, поцеловал в макушку.
— Мы справимся, — прошептала она.
Он ничего не ответил. Просто крепче сжал её плечи. И Софья поняла — впереди будет нелегко. Валентина Сергеевна не из тех, кто сдаётся. Она отступила, но не исчезла. Где-то там, в своей квартире, она ждала. Планировала. Готовилась нанести новый удар.
И этот удар не заставит себя долго ждать.
Прошло полгода
Богдану исполнилось восемь месяцев — он уже сидел, пытался вставать, держась за диван, лепетал что-то на своём младенческом языке. Софья вышла на работу — устроилась администратором в стоматологическую клинику, график был удобный, платили неплохо. Артём пропадал на работе с утра до вечера — автосалоны требовали внимания, конкуренция росла.
Валентина Сергеевна молчала. Полгода абсолютной тишины. Артём пару раз пытался ей позвонить — она сбрасывала. Отправлял фотографии Богдана — не отвечала. Однажды даже приехал к ней с сыном на руках, но она не открыла дверь, хотя машина стояла во дворе.
— Забей, — говорила Софья, укладывая Богдана спать. — Пусть живёт как хочет. Нам и без неё хорошо.
Но она лгала. Им было нелегко. Артём стал замкнутым, раздражительным. Часто срывался на Софью по пустякам — то обед не так приготовила, то квартира недостаточно убрана. Извинялся потом, конечно, обнимал, обещал больше так не делать. Но напряжение росло, как снежный ком.
А потом Софья случайно услышала разговор.
Артём стоял на балконе, говорил по телефону. Она проходила мимо с бельём, собиралась развешивать, и вдруг услышала имя свекрови.
— Мам, ну пожалуйста... Просто встретимся. Поговорим. Мне нужен твой совет по бизнесу... Нет, Софья не будет против... Мам, это же не о ней, это о деле!
Софья замерла. Сердце бухало где-то в горле.
Артём помолчал, слушая что-то, потом выдохнул облегчённо:
— Спасибо. Завтра в три? Хорошо. Приеду один.
Софья тихо отступила на кухню. Руки тряслись, бельё выпало на пол. Она подняла его механически, сунула в машину, закрыла дверцу. Села за стол.
«Встречается с матерью. Втайне от меня».
Обида была такая острая, что перехватило дыхание. Она понимала — Артём скучает по матери, это естественно. Но почему тайно? Почему не сказал ей?
Вечером она сделала вид, что ничего не знает. Артём был оживлённый, даже играл с Богданом, таскал его на руках по квартире, смешил. Софья готовила ужин, накрывала на стол, улыбалась. Внутри всё горело.
На следующий день Артём уехал сразу после обеда. Сказал, что встреча с поставщиками. Софья осталась дома с сыном. Ходила по комнатам, не находила себе места. Богдан спал, квартира была такой тихой, что слышался только стук часов на стене.
«Что они там обсуждают? О чём говорят?»
Артём вернулся поздно, часов в восемь. Выглядел довольным.
— Как дела? — спросила Софья, качая Богдана.
— Нормально. Договорились насчёт новой партии машин. Скоро большая поставка.
Лгал. Смотрел в сторону, теребил ключи в руках. Софья кивнула, ничего не сказала.
Встречи продолжились. Раз в неделю, потом два раза. Артём придумывал разные отговорки — совещания, переговоры, встречи с партнёрами. Софья молчала. Копила внутри злость, обиду, страх.
Однажды вечером, когда Артём в очередной раз ушёл на «деловой ужин», Софья не выдержала. Села за компьютер, зашла в его почту — пароль она знала, он никогда не скрывал. Нашла переписку с матерью.
Читала и чувствовала, как внутри всё рушится.
«Артём, я понимаю, что ты любишь её. Но подумай о будущем. О своём бизнесе. Она не из нашего круга. Ты сам видишь — она не справляется с домом, работает за копейки. Богдан растёт в такой обстановке...»
«Мам, не начинай. Мы справляемся».
«Справляетесь? Сын мой, ты стал нервным, усталым. Ты думаешь, я не вижу? Приезжай завтра, обсудим. Мне адвокат посоветовал один вариант...»
Софья закрыла ноутбук. Встала, подошла к окну. Внизу горели фонари, редкие прохожие спешили по своим делам. Мир продолжал вращаться, а у неё внутри всё остановилось.
«Адвокат. Вариант. Она планирует развод».
Когда Артём вернулся, Софья сидела на диване. Богдан спал в детской.
— Нам нужно поговорить, — сказала она.
Он замер у двери. По лицу всё понял.
— Ты читала переписку.
— Да.
Повисла тяжёлая тишина. Артём снял куртку, повесил на вешалку, прошёл в комнату. Сел напротив.
— Соня...
— Сколько? — перебила она. — Сколько ты встречаешься с ней за моей спиной?
— Два месяца, — он потер лицо руками. — Я хотел наладить отношения. Хотел, чтобы она приняла тебя, Богдана. Думал, со временем...
— Она не примет никогда! — Софья повысила голос. — Неужели ты не понимаешь? Ей не нужна я! Ей не нужен внук! Ей нужна власть над тобой!
— Она моя мать...
— А я твоя жена! — Софья вскочила. — Мать твоего ребёнка! Но для тебя это ничего не значит, да? Ты выбрал её!
— Я никого не выбирал!
— Выбрал. В тот момент, когда начал врать мне.
Артём встал, шагнул к ней, но Софья отступила.
— Не подходи. Мне нужно подумать.
Она ушла в спальню, закрылась. Легла на кровать, уткнулась лицом в подушку. Слёзы не шли — только пустота внутри, холодная и глубокая.
Наутро Софья собрала вещи. Артём пытался остановить её, говорил, что всё исправит, что порвёт с матерью, что будет только её семья. Но Софья видела его глаза. Видела сомнение.
— Когда решишь, кто тебе важнее — позвони, — сказала она у порога. — А пока мне нужно время.
Она уехала к матери в Краснодар. С Богданом, с двумя сумками вещей. Артём звонил каждый день, писал, просил вернуться. Софья не отвечала.
Прошёл месяц. Потом ещё один. Софья устроилась на работу в местный салон красоты, сняла маленькую квартиру. Богдан рос, улыбался, делал первые шаги. Жизнь продолжалась — другая, без Артёма, без его матери, без того мира, который когда-то казался таким желанным.
А в один из вечеров, когда Софья укладывала сына спать, пришло сообщение от Артёма.
«Я разорвал все связи с матерью. Сказал ей всё. Если ты дашь мне шанс — я приеду. Мы начнём всё заново. Только мы трое. Прости меня».
Софья долго смотрела на экран телефона. Потом на спящего Богдана. Потом в окно, где за стеклом светила луна.
И впервые за два месяца — улыбнулась.