— Хватит деньги на ветер швырять! — Валерий кинул пульт на диван, не глядя на жену. — Будешь ещё по магазинам шляться — пеняй на себя.
Анна стояла у стола, раскладывая покупки из сетки. Молоко, хлеб, масло — обычные продукты на неделю. Ничего лишнего. Она молча убирала всё в шкаф, стараясь не реагировать. Три года назад она бы ответила, поспорила, но теперь научилась пропускать мимо ушей его выпады.
— Ты слышишь меня вообще? — он повернулся к ней, расставив ноги и скрестив руки на груди. — Или опять в своих мечтах витаешь?
— Слышу, — коротко бросила она, ставя молоко в холодильник.
— Тогда слушай внимательно. — Валерий подошёл ближе, нависая над ней. — Твоя машина — это лишняя трата. Бензин, страховка, ремонт постоянный. А тебе она зачем? До работы — двадцать минут на маршрутке.
Анна медленно выпрямилась, закрывая дверцу холодильника. Её старенькая «Киа» стояла во дворе, верная помощница последних пяти лет. Купила её сама, ещё до свадьбы, на деньги от подработок и премий. Это была её свобода — возможность уехать когда захочется, не спрашивая разрешения, не выпрашивая.
— Машина моя, — тихо сказала она. — Я её сама купила.
— Ага, твоя. — Валерий усмехнулся. — А кто платит за квартиру? Кто коммунальные оплачивает? Кто продукты покупает? Я! А ты что, подумать только, три копейки в месяц приносишь со своей конторы и машинку содержишь. Продашь — и точка. Моей сестре деньги нужны на квартиру. Ей не хватает всего триста тысяч до первоначального взноса.
Анна застыла. Сердце ухнуло куда-то вниз, и стало трудно дышать. Значит, вот оно что. Это не просто очередная претензия, не попытка задеть. Это план. Готовый, продуманный.
— Валера, — она повернулась к нему, пытаясь сохранить спокойствие, — твоя сестра взрослый человек. Пусть сама копит на квартиру. Мы ей и так помогали.
— Помогали? — он фыркнул. — Десять тысяч на день рождения подарили — это помощь? Да она квартиру снимает за двадцать пять в месяц! Представляешь, сколько денег в трубу вылетает?
— Пусть съедет к родителям, если тяжело.
— Она не может к родителям! — Валерий повысил голос. — Ты что, издеваешься? Ей тридцать лет, у неё личная жизнь, друзья. Она не может жить в деревне, где автобус два раза в день ходит.
Анна прикусила губу. Личная жизнь, друзья... А что, у Анны нет личной жизни? У неё нет права иметь свои вещи, своё пространство?
— Валер, я не продам машину. — Она произнесла это твёрдо, глядя ему в глаза. — Это моя собственность.
Лицо мужа исказилось. Он шагнул вперёд, и Анна непроизвольно отступила, упёршись спиной в столешницу.
— Слушай меня хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Мы семья. А в семье всё общее. Понятно? Если я решил, что машина лишняя — значит, лишняя. Завтра же выставишь на продажу. Договор есть на машину?
— Есть, — выдохнула она.
— Принесёшь. — Он развернулся и пошёл обратно к дивану, где по телевизору шла какая-то передача. — И не вздумай спорить. Это последний разговор на эту тему.
Анна стояла, вцепившись руками в край столешницы. Внутри всё кипело — злость, обида, бессилие. Неужели он всерьёз думает, что она просто возьмёт и продаст? Неужели он настолько уверен в своей власти над ней?
Она вышла из квартиры, не попрощавшись. Села в машину и просто поехала — куда глаза глядят. По вечернему городу, мимо светящихся витрин, мимо людей, спешащих по своим делам. Остановилась у торгового центра, припарковалась. Достала телефон и набрала номер.
— Мам? — голос дрогнул.
— Аня, что случилось? — мать сразу услышала неладное.
— Мне нужно поговорить. Можно к тебе завтра заеду?
— Конечно, доченька. А что...
— Завтра расскажу. — Анна положила трубку и откинулась на сиденье.
Что она делает со своей жизнью? Три года замужем, и с каждым месяцем Валерий всё сильнее затягивает удавку. Сначала попросил оставить работу с гибким графиком, устроиться в офис поближе к дому. Потом запретил встречаться с подругой Светой — мол, она плохо на Анну влияет, подначивает на развод. Хотя Света просто говорила правду в глаза. Потом начал контролировать траты — каждый чек требовал показывать, каждую покупку обосновывать.
А теперь машина. Её последний островок свободы.
Она завела двигатель и поехала к матери. Пусть сейчас поздно, но ей нужна была поддержка. Нужно было услышать, что она не сумасшедшая, что её чувства имеют значение.
Мать встретила её с тревогой в глазах, напоила чаем, усадила на кухне. И когда Анна всё рассказала, когда выплеснула наружу накопившееся, мама долго молчала. А потом сказала:
— Доченька, а ты знаешь, что у Валеры есть кредит на два миллиона?
Анна замерла с чашкой в руках.
— Какой кредит?
— Он полгода назад взял. Мне Степан рассказывал, твой сосед. Его жена в банке работает, видела заявку. Валерий оформил на себя крупный кредит.
— Но зачем? — Анна не понимала. — У нас нет никаких серьёзных покупок. Мы ничего не ремонтировали, не...
— Вот именно, — мать посмотрела на неё серьёзно. — А куда делись деньги?
Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и тревожный. Анна попыталась вспомнить последние месяцы. Валерий и правда часто ездил куда-то, говорил — по работе. Пару раз она заставала его за странными телефонными разговорами, когда он быстро заканчивал связь, видя её. А ещё он стал раздражительным, нервным. Она списывала на усталость, на стресс на работе.
Но если есть кредит... Если есть долг в два миллиона...
Тогда история с машиной — это не про сестру совсем. Это про то, что ему срочно нужны деньги. А значит...
— Мам, мне нужно проверить кое-что, — Анна резко встала. — Я завтра позвоню.
Она вернулась домой уже за полночь. Валерий спал. Она тихо прошла в комнату, достала его ноутбук. Пароль она знала — он никогда не считал нужным его менять. Открыла почту, банковские приложения. И начала копать.
То, что она нашла, заставило её задохнуться от ужаса.
Переводы. Десятки переводов на счета, которые она не знала. Суммы по пятьдесят, по сто тысяч. Регулярные, почти каждую неделю. Получатель — некая Елизавета Громова. А в переписке... Анна пролистывала сообщения, и с каждым новым письмом внутри что-то сжималось и холодело.
"Солнышко, скоро увидимся. Оплатил аренду студии на Невском, как ты хотела."
"Любимая, вот перевод на твою карту. Купи себе что-нибудь красивое."
"Не переживай насчёт денег. Я всё решу. Главное — чтобы ты была счастлива."
Анна закрыла ноутбук. Руки тряслись так сильно, что пришлось сжать их в кулаки. Значит, вот куда ушли два миллиона. На любовницу. На её квартиру, на её прихоти, на её счастливую жизнь. А жене — требование продать машину.
Она посмотрела на спящего Валерия. Он лежал на боку, похрапывая, раскинув руку. Такой спокойный, такой довольный собой. Ему даже в голову не приходило, что она может что-то узнать. Он был уверен в своей безнаказанности.
Анна встала и вышла на балкон. Ночной город мерцал огнями. Холодный воздух обжигал лицо, но ей было всё равно. Она пыталась собрать мысли в кучу, понять, что делать дальше.
Развод? Очевидный вариант. Но квартира записана на Валерия. Он купил её до брака. По закону ей ничего не положено. Машина — единственное, что у неё есть. И он хочет отобрать и это.
Нет. Так просто она не сдастся.
Утром Валерий проснулся в хорошем настроении. Анна приготовила завтрак, как обычно — яичницу, кофе, тосты. Села напротив, улыбнулась.
— Я подумала о твоих словах, — сказала она спокойно. — Ты прав насчёт машины.
Валерий поднял глаза, явно удивлённый.
— Правда?
— Да. — Она кивнула. — Действительно, траты большие. Я готова продать. Но есть условие.
— Какое? — он прищурился.
— Хочу посмотреть, как идут дела у твоей сестры. Съездить к ней, поговорить. Понять, действительно ли ей так нужны деньги. Может, есть другие варианты решения проблемы.
Валерий задумался. Анна видела, как он взвешивает риски. Но отказать он не мог — это выглядело бы странно.
— Ладно, — кивнул он. — Съезди. Только быстро всё решай. Мне нужен ответ на этой неделе.
— Договорились.
Через два часа Анна сидела в кафе напротив Риммы, сестры Валерия. Римма была похожа на брата — те же тяжёлые черты лица, тот же надменный взгляд. Она заказала дорогой латте и пирожное, откинулась на спинку стула.
— Значит, Валерка тебя прислал? — усмехнулась она.
— Он сказал, тебе нужны деньги на квартиру, — Анна старалась говорить ровно.
— Ну да, нужны. — Римма пожала плечами. — Я присмотрела студию в новостройке. Отличное место, рядом метро, инфраструктура. Правда, дороговато вышло.
— А почему бы не снять что-то подешевле, пока копишь?
— Зачем? — Римма удивлённо посмотрела на неё. — Меня всё устраивает. Я сейчас живу в нормальном месте, плачу двадцать пять. Мне комфортно.
Анна почувствовала, как внутри начинает закипать.
— Но Валера говорил, что тебе тяжело платить за аренду.
— Тяжело? — Римма рассмеялась. — Да я нормально зарабатываю. Мне хватает. Просто копить долго, вот и всё. А если он мне поможет — быстрее куплю. Логично же.
— То есть ты не в отчаянном положении.
— Какое отчаянное? — Римма нахмурилась. — Слушай, а что за допрос? Валерка сказал, поможет — значит, поможет. Я вообще не понимаю, какое тебе дело.
Анна встала, оставив на столе деньги за свой кофе.
— Знаешь, Римма, никакого дела. Просто хотела убедиться.
Она вышла из кафе и села в машину. Значит, сестре деньги не нужны срочно. Это всё вранье. Валерий просто искал предлог, чтобы заставить её продать машину. Потому что ему нужны деньги на любовницу. На эту Елизавету.
Анна достала телефон и набрала номер частного детектива, которого когда-то посоветовала та самая подруга Света. Тогда Анна отмахнулась от этой идеи. Но сейчас...
— Алло, это агентство "Фемида"? Мне нужна помощь. Хочу собрать информацию о человеке.
Вечером она сидела в машине возле дома по адресу, который дал детектив. Елизавета Громова действительно жила в студии на Невском. Анна ждала, курила — хотя бросила год назад. Нервы не выдерживали.
В девять вечера из подъезда вышла она. Молодая, лет двадцати пяти, длинные светлые волосы, модная куртка, высокие каблуки. Красивая, ухоженная. Она шла уверенно, смотрела в телефон, улыбалась чему-то. Счастливая.
За её счастье платила Анна. Своими нервами, своим покоем, своей жизнью.
Елизавета села в такси и уехала. Анна проводила машину взглядом. Потом завела двигатель и поехала домой. План уже созрел в голове. Чёткий, холодный план.
Она не будет продавать машину. Она вообще ничего не будет отдавать. Наоборот — заберёт то, что ей причитается. И пусть Валерий попробует её остановить.
Дома мужа не было. Записка на столе: "Задержусь на работе, не жди". Анна усмехнулась. Конечно, задержится. У любовницы.
Она открыла шкаф, достала документы на квартиру. Внимательно изучила. Квартира куплена до брака, это правда. Но вот кредит на два миллиона взят уже после свадьбы. А значит, это совместный долг. И платить по нему придётся обоим.
Анна позвонила юристу. Записалась на консультацию. Потом зашла в банковское приложение и сделала скриншоты всех переводов Валерия любовнице. Каждого сообщения, каждой транзакции.
Когда муж вернулся за полночь, она уже спала. Вернее, притворялась спящей. Валерий плюхнулся на кровать рядом, даже не раздеваясь.
Анна лежала с закрытыми глазами и улыбалась в темноте.
Утром Анна встала раньше мужа. Собрала сумку, положила туда документы, флешку с копиями переписки, распечатки банковских операций. Оделась, накрасилась — впервые за долгое время захотелось выглядеть хорошо. Не для кого-то, а для себя.
Валерий проснулся от звука закрывающейся двери. Вышел на кухню, растрёпанный, с опухшим лицом.
— Ты куда? — буркнул он.
— К юристу, — спокойно ответила Анна, наливая себе кофе. — Подавать на развод.
Он застыл, не сразу понял.
— Что?
— Развод, Валер. Я устала. — Она отпила кофе, поставила чашку. — Устала врать самой себе, что всё нормально.
— Ты с ума сошла? — Валерий шагнул к ней, лицо покраснело. — Из-за машины, да? Ну хорошо, не продавай! Оставь свою драндулетку!
— Дело не в машине. — Анна открыла сумку, достала папку с распечатками, бросила на стол. — Дело в Елизавете Громовой. И в двух миллионах, которые ты слил на свою любовницу.
Валерий побледнел. Схватил листы, пробежал глазами. Руки у него дрожали.
— Ты... ты за мной следила?
— Не надо было оставлять ноутбук с таким простым паролем, — усмехнулась она. — Знаешь, что самое смешное? Ты требовал от меня продать машину, мою собственность, чтобы помочь сестре. А сам полгода содержишь любовницу на кредитные деньги. Которые, кстати, по закону — наш общий долг. Поздравляю, теперь я тоже должна банку миллион.
— Аня, подожди... — Он попытался взять её за руку, но она отстранилась. — Это не то, что ты думаешь. Я могу объяснить...
— Не надо. — Она закрыла сумку. — Объяснишь в суде. Юрист сказал, с такими доказательствами можно требовать компенсацию морального вреда. И раздел долга в твою пользу, поскольку деньги потрачены не на семью.
— Ты не посмеешь! — голос сорвался на крик. — Квартира моя! Ты отсюда уйдёшь ни с чем!
— Квартира твоя, — кивнула Анна. — А вот кредит — наш. Я готова отказаться от претензий на жильё в обмен на то, что долг полностью останется за тобой. Плюс компенсация за три года морального унижения. Юрист назвал сумму в триста тысяч — как раз столько, сколько ты хотел содрать с меня за машину для своей сестры. Которой, кстати, деньги особо и не нужны. Я с ней вчера встречалась.
Валерий опустился на стул. Лицо осунулось, постарело на десять лет. Он понял, что попался. Что все его манипуляции, весь контроль, вся показная власть — рассыпались в прах.
— Я... я не хотел так, — пробормотал он. — Это просто случилось. Лиза, она...
— Меня не интересует, — оборвала его Анна. — Живи с Лизой. Плати ей за квартиру дальше. Только теперь на свои деньги, а не на мои нервы.
Она взяла ключи от машины, сумку. Направилась к двери.
— Анна! — окликнул он. — Ты пожалеешь. Ты никто без меня. Сама ничего не сможешь.
Она обернулась, посмотрела на него долгим взглядом.
— Знаешь, Валер, я много чего смогла. Купила машину сама. Работаю. Зарабатываю. Да, немного, но это мои деньги. Честные. А ты... Ты взял кредит на миллионы и спустил их на бабу, а теперь ещё и жене хамишь. Так что это ты без меня никто. Потому что я хотя бы в зеркало смотреть не боюсь.
Дверь закрылась тихо, без хлопка. Анна спустилась по лестнице, вышла во двор. Село в свою старенькую «Киа», положила руки на руль. И впервые за три года почувствовала, что может дышать полной грудью.
Она завела мотор и поехала. Не к юристу — туда она поедет после обеда. Сейчас она просто ехала по городу, слушая музыку, глядя на солнце, пробивающееся сквозь облака.
Её машина. Её жизнь. Её свобода.
И никто больше не заберёт это у неё.
Через полгода Анна сидела в машине у светофора, возвращаясь с работы. Новой работы — в другой компании, с лучшими условиями и зарплатой на треть выше. Она улыбнулась своему отражению в зеркале заднего вида.
Развод прошёл быстрее, чем она ожидала. Валерий сопротивлялся до последнего, угрожал, пытался давить через общих знакомых. Но когда его юрист увидел все доказательства — переписку, переводы, показания Риммы, которая в итоге призналась, что брат просто использовал её как предлог, — посоветовал клиенту согласиться на условия Анны.
Двухмиллионный кредит остался за Валерием. Компенсация в триста тысяч пришла на счёт Анны через месяц после решения суда. Она потратила часть на ремонт машины, часть отложила. Впервые в жизни у неё появилась финансовая подушка — её собственная, заработанная, отсуженная.
Мать помогла с временным жильём, потом Анна сняла небольшую однушку. Скромную, зато свою. Никто не орал на неё за каждую купленную булочку, никто не требовал отчётов о передвижениях.
Света, подруга, с которой Валерий запрещал встречаться, снова стала частью её жизни. Они встречались по выходным, ходили в кафе, болтали обо всём. Света как-то сказала:
— Знаешь, ты изменилась. Стала... живой что ли.
Анна кивнула. Она и правда ощущала это. Будто три года провела под водой, задерживая дыхание, а теперь наконец вынырнула.
О Валерии она слышала краем уха — через общих знакомых. Елизавета бросила его через два месяца после развода, когда деньги кончились. Он пытался вернуться, звонил, писал, извинялся. Анна не отвечала. Просто заблокировала номер и забыла.
Светофор переключился на зелёный. Анна нажала на газ, её верная «Киа» послушно тронулась с места.
Дома её ждал ужин, сериал, который она хотела досмотреть, и тишина. Спокойная, добрая тишина. Без криков, претензий, манипуляций.
Её машина довезла её до дома. Её дома. Её жизни.
И это было лучшее, что могло с ней случиться — научиться отпускать то, что тянет на дно, и держаться за то, что даёт свободу.