– Прощай, нищебродка! – голос Олега разнёсся по коридору суда. Он поправил лацканы пиджака, купленного, кстати, на мою премию, и окинул меня презрительным взглядом. – Найди себе кого-нибудь своего уровня. Может, грузчика или дворника. Хотя нет, они сейчас тоже неплохо зарабатывают, тебе не по зубам.
Я стояла у окна, сжимая в руках папку с документами. Внутри всё сжалось в тугой узел. Десять лет брака. Десять лет я экономила на себе, штопала колготки, отказывалась от отпуска, чтобы у Олежки была хорошая машина, чтобы он выглядел «статусно» перед партнёрами.
– Что молчишь? – он подошёл ближе, понизив голос. – Думаешь, я не знаю, что ты на суде будешь давить на жалость? Не выйдет, Лена. Я заберу всё, что мне причитается. И машину, и дачу, и половину счетов. А главное – я докажу, что в ту квартиру твоей бабки я вложил душу и деньги. Ремонт-то мы делали в браке. Так что готовься к съёмной комнатушке, дорогая.
Он улыбался. Широко, самоуверенно, по-хозяйски. Так улыбается кот, который только что стащил со стола самую жирную сметану и знает, что хозяйка слишком добрая, чтобы его наказать.
В зале заседаний пахло пылью и старой бумагой. Судья, уставшая женщина с строгим пучком на голове, монотонно перечисляла список имущества. Олег сидел, развалившись на стуле, и то и дело перешёптывался со своим адвокатом – молодым, юрким парнем в слишком узком костюме.
Когда речь зашла о машине, я не спорила. Пусть забирает. Этот кредит всё равно пил из нас соки последние три года. Дачу, купленную на деньги его родителей, я тоже отдала без боя. Олег заметно расслабился, его лицо приобрело выражение скучающего победителя.
– Теперь переходим к объекту недвижимости по адресу: улица Садовая, дом сорок пять, – произнесла судья, поправляя очки. – Трехкомнатная квартира общей площадью восемьдесят квадратных метров. Истец утверждает, что данная недвижимость подлежит разделу как совместно нажитое имущество, поскольку в период брака были произведены существенные улучшения, значительно увеличившие рыночную стоимость объекта.
Олег выпрямился. Это был его козырь. Та самая квартира, доставшаяся мне от бабушки. Центр города, сталинка, высокие потолки. Он мечтал о ней с первого дня нашей свадьбы. Именно Олег настоял на продаже моей квартиры, полученной в дар от родителей ещё до свадьбы, чтобы сделать в бабушкиной «евроремонт». Он всегда говорил: «Ленка, это будет наше родовое гнездо».
А я молчала. Молчала, когда он два года работал неофициально, получая конверты с наличными и уверяя, что «так выгоднее». Молчала, когда тратила деньги от продажи подаренной квартиры и наследства отца – гаража в центре – на ремонт. Олег «руководил процессом», я платила по счетам. Каждый чек, каждую квитанцию я складывала в коробку из-под обуви. Просто так. Привычка бухгалтера – всё сохранять.
– Ваша честь, – начал адвокат мужа, вскакивая с места. – Мой доверитель вложил колоссальные средства в реконструкцию. Были заменены перекрытия, проводка, сантехника. Стоимость квартиры выросла вдвое. У нас есть свидетельские показания бригадира, который подтвердит, что именно Олег Викторович лично оплачивал работы и материалы. Мы требуем признать за ним право собственности на одну вторую долю.
Свидетель. Вот почему Олег был так уверен. Он подготовился. Нашёл того самого бригадира, который, видимо, за определённую сумму готов был подтвердить любую версию.
Олег повернулся ко мне. Его губы растянулись в той самой улыбке, от которой мне хотелось исчезнуть. В его глазах читалось: «Ну что, съела? Ты никто, и звать тебя никак». Он уже мысленно продавал свою долю или заселял туда свою новую пассию, о существовании которой я узнала месяц назад. Ей, кстати, он тоже обещал «родовое гнездо».
– Ответчик, вам есть что возразить? – судья посмотрела на меня поверх очков.
Пальцы задрожали. Я медленно встала, стараясь дышать ровно.
– Ваша честь, я прошу приобщить к делу эти документы.
Я передала секретарю тонкую папку. Адвокат Олега пренебрежительно хмыкнул, но, когда бумаги легли на стол судьи, в зале повисла тишина. Слышно было только, как тикают настенные часы.
Судья внимательно вчитывалась в текст. Минута, другая. Олег начал постукивать пальцами по столу – сначала медленно, потом всё быстрее. Его уверенность дала первую трещину, когда судья нахмурилась и посмотрела на него уже совсем другим взглядом.
– Истец, – ледяным тоном произнесла она. – Вы утверждаете, что ремонт производился за счет общих средств супругов?
– Разумеется! – Олег повысил голос. – Я вкалывал как проклятый! Вся моя зарплата уходила на этот ремонт!
– Интересно, – судья перевернула страницу. – Согласно представленным выпискам с банковских счетов, в период проведения ремонта – с марта две тысячи двадцать второго по сентябрь две тысячи двадцать третьего года – вы не имели официального дохода. Работали как самозанятый, получали оплату наличными. А все транзакции по оплате стройматериалов и услуг бригады проводились исключительно со счета, открытого на имя Елены Николаевны.
Она подняла ещё один документ.
– Более того, средства на этот счет поступили от продажи имущества, полученного ответчиком в дар до брака – квартиры от родителей, а также от продажи гаража, унаследованного от отца. К делу приобщены все платёжные поручения, чеки, договоры подряда. Везде плательщик – Елена Николаевна Морозова.
Улыбка Олега начала таять. Он схватился за край стола.
– Это... подделка! – голос сорвался. – Она сама мне деньги давала наличными, чтобы я расплачивался! Я же руководил! Я нанял бригаду!
– Нанимать и оплачивать – разные вещи, – отрезала судья. – У вас есть хоть один документ, подтверждающий ваши финансовые вложения?
Адвокат Олега торопливо зашуршал бумагами, но ничего не нашёл. Олег открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать.
– Более того, – продолжила судья, – здесь также имеется показание свидетеля. Соседки по лестничной площадке, гражданки Светланы Игоревны Кравцовой, которая неоднократно видела, как именно ответчик лично передавала деньги бригадиру. Полагаю, это опровергает показания свидетеля со стороны истца.
Лицо Олега пошло красными пятнами. Вот она, та самая соседка-пенсионерка, которую он называл «старой сплетницей». Именно она однажды остановила меня в подъезде и сказала: «Леночка, ты документы-то все сохраняй. Мало ли что». Мало ли что.
– Статья тридцать шестая Семейного кодекса Российской Федерации, – судья закрыла папку. – Имущество, полученное одним из супругов во время брака в дар или в порядке наследования, является его личной собственностью. Улучшения, произведённые за счёт личных средств одного из супругов, не меняют правовой режим этого имущества. В удовлетворении требований истца о разделе квартиры на Садовой – отказать.
Тишина. Потом Олег резко откинулся на спинку стула. Глаза бегали по сторонам, ища выход там, где его не было. В одно мгновение из успешного бизнесмена он превратился в того самого человека, которым ещё пять минут назад называл меня.
Вся его схема, весь его план рухнул. Я знала, что у него долги. Знала, что новая «любовь всей жизни» требует дорогих подарков, что его бизнес трещит по швам. Он рассчитывал на эти деньги. На мою квартиру. На моё наследство.
– Лена... – хрипло позвал он, когда судья удалилась в совещательную комнату для оформления решения. – Лена, ну ты чего? Мы же родные люди. Ты же знаешь, я погорячился. Ну какой раздел, я просто хотел справедливости... Давай поговорим? У меня сейчас сделка срывается, мне нужен залог на пару месяцев...
Я смотрела на него и не узнавала. Где тот надменный человек из коридора?
– Прощай, Олег, – тихо сказала я, застегивая сумку. – Ищи себе кого-нибудь своего уровня.
Я вышла из здания суда. Апрельское солнце било в глаза. Села на скамейку у входа, достала телефон. Пальцы дрожали – теперь уже от облегчения. Заблокировала номер Олега. Потом открыла контакты и долго смотрела на одно имя.
«Андрей. Сосед, 3 этаж».
Тот самый сосед, который три года назад помогал мне затаскивать мебель после ремонта. Который приносил инструменты, когда Олег в очередной раз «был занят». Который однажды, когда Олег уехал в командировку, починил мне кран на кухне и сказал: «Лена, ты заслуживаешь большего».
Я тогда не поняла, о чём он. Теперь поняла.
Мои пальцы набрали сообщение: «Привет. Я свободна. Как насчёт того кофе, который ты предлагал год назад?»
Ответ пришёл через десять секунд: «Жду тебя. Я дома».
Я поднялась со скамейки, сунула телефон в карман и пошла к метро. Не домой. К нему. В ту самую квартиру на третьем этаже, куда ведут те самые ступеньки, мимо которых я проходила тысячу раз, опустив глаза.
Жизнь не начиналась. Она продолжалась. Просто теперь – с правильным человеком.