– Ты больная, Ленка, тебе лечиться надо! – Олег хохотнул, но глаза остались холодными, колючими, как осколки битого стекла. – Я с работы, устал как собака, а ты мне тут допросы устраиваешь. Еще и нюхаешь меня... Маньячка.
Я отшатнулась, прижав ладонь к щеке, будто он меня ударил. А ведь я отчетливо чувствовала этот запах. Сладкий, приторный, как перезревшая ваниль, дешевый и липкий. Не мои духи – я всю жизнь люблю прохладные, морские ароматы. А Олег смотрел на меня с такой брезгливой жалостью, что мне самой становилось страшно. Может, и правда? Климакс, гормоны шалят, как мама говорила? Может, мне мерещится?
Он прошел на кухню, громко гремя кастрюлями, демонстративно показывая, как ему тяжело жить с сумасшедшей.
– На, выпей, истеричка, – через минуту муж сунул мне стакан с водой и пузырек пустырника. – Завтра запишу тебя к неврологу. Стыдно людям в глаза смотреть, жена – неадекватная. У меня совещания до ночи, проекты горят, деньги в дом несу, а она... Тьфу.
Я послушно выпила. Руки дрожали, вода расплескалась на халат. В зеркале в прихожей отразилась уставшая, серая женщина с потухшим взглядом. Где та веселая Лена, которая десять лет назад выходила замуж за перспективного инженера? Растворилась в быту, в бесконечном ожидании мужа, в страхе не угодить, не понравиться, не быть достаточно хорошей.
Ночь прошла в липком кошмаре. Олег спал отвернувшись к стене, и даже во сне брезгливо дергал плечом, когда я случайно касалась его рукой. Утром он ушел, не позавтракав, бросил на ходу, что сегодня опять задержится – «отчетный период».
Тишина в квартире давила на уши. Я слонялась из угла в угол, пытаясь найти себе занятие, но все валилось из рук. Казалось, стены сдвигаются. Неужели я действительно схожу с ума? Я начала вспоминать: вот чек из кафе на двоих, найденный в его кармане неделю назад. Он тогда сказал, что угощал партнера по бизнесу. А вот длинный черный волос на пассажирском сиденье машины. «Уборщица на мойке», – отмахнулся он тогда. И я верила. Или заставляла себя верить.
А еще были мелочи. Мои ключи, которые я точно положила на тумбочку, вдруг оказывались в холодильнике. «Память уже не та, Ленка», – усмехался Олег. Телефон, который я якобы забыла на балконе, хотя я туда не выходила. «Ты же сама туда положила, что ты несешь?» – раздражался он. И этот запах. Сладкая ваниль, которую я чувствовала все чаще на его рубашках, на воротнике куртки.
Ближе к обеду в дверь позвонили. Я вздрогнула. На пороге стоял Сергей, лучший друг мужа еще со школьной скамьи. Обычно веселый и шумный, сейчас он мялся, теребил в руках кепку и смотрел куда-то в пол.
– Лен, пустишь? – голос у него был хриплый, чужой.
– Заходи, Сереж. Олега нет, он на совещании...
– Знаю я про его совещания, – перебил он, проходя на кухню и тяжело опускаясь на табурет. – Чаю нальешь? Или чего покрепче?
Я достала початую бутылку коньяка, которую мы берегли для праздников. Сергей залпом махнул рюмку, вытер губы тыльной стороной ладони и наконец поднял на меня глаза. В них было столько боли и вины, что у меня похолодело внутри.
– Слушай, Лен, – он замялся. – Может, не мое дело, но...
– Говори уже, – я почувствовала, как сердце ухает куда-то в пятки.
– Я не могу больше молчать. Не могу смотреть, как он тебя уничтожает. Мы ж с тобой сто лет знакомы, ты мне как сестра.
– Сереж, ты меня пугаешь.
– Нет у него никаких проектов, Лен. И совещаний нет. У него баба. Светка, секретарша из планового отдела. Молодая, хищная. Полгода уже крутит с ней.
Я молчала. Странно, но слез не было. Было ощущение, что кусок мозаики наконец встал на место.
– Это еще не все, – Сергей налил себе вторую. – Он... он тебя специально дурой выставляет. Жалуется всем: мол, жена с катушек слетела, ревнует на пустом месте, память теряет. Я вчера слышал, как он по телефону с ней говорил. Смеялся. Говорил, что скоро ты либо сама съедешь, либо он тебя как психически больную выставит. Квартира-то твоя, бабушкина. Он на неё глаз положил.
Я почувствовала, как разжимается что-то в груди, что сжималось так долго, что я забыла, как дышать по-настоящему. Не больно было, нет. Было легко. Впервые за последние месяцы туман в голове рассеялся. Я не больная. Я не сумасшедшая. Я просто слишком долго любила того, кто этого не стоил.
– Спасибо, Сережа, – голос мой прозвучал твердо, даже я сама удивилась. – Ты иди. Мне собраться надо.
– Помощь нужна? – он с надеждой посмотрел на меня.
– Нет. Я сама.
Когда Сергей ушел, я долго сидела на кухне, глядя в пустую чашку. Страшно было. Десять лет вместе, десять лет я строила этот дом, эту семью. А что теперь? Одиночество? Пустота? Но ведь я уже одна. Давно одна. Просто не хотела это признавать.
Я встала и открыла шкаф. Достала чемоданы и начала складывать вещи Олега. Методично, спокойно. Рубашки, брюки, носки. Вот та серая куртка, от которой пахнет ванилью. Вот галстук, который я подарила на день рождения. Он ни разу его не надел.
Когда вечером замок в двери щелкнул, я уже сидела в кресле, одетая, с накрашенными губами. Чемоданы Олега ровным строем стояли в коридоре. Он вошел, улыбаясь, пахнущий той самой дешевой ванилью и коньяком.
– О, ты еще не спишь? А я тут...
Он запнулся, увидев чемоданы. Улыбка сползла с его лица, сменившись злобной гримасой.
– Это что за цирк? Опять припадки? Я же говорил, тебе в дурку пора!
– Лечение закончено, Олег, – спокойно сказала я, вставая. – Диагноз поставлен. Аллергия на ложь и предательство.
– Ты что несешь? Кто тебе... – он осекся, заметив на кухонном столе забытую Сергеем кепку. Лицо его пошло красными пятнами. – Ах ты дрянь! Сговорились?! Да кому ты нужна, старая вешалка! Я тебя...
– Вон, – тихо сказала я.
– Что?!
– Вон из моей квартиры. И из моей жизни. Сейчас же. Или я вызываю полицию и твоего начальника, которому, я уверена, будет интересно узнать, как ты проводишь рабочее время вместо «горящих проектов».
Олег хватал ртом воздух, пытаясь найти слова, чтобы ударить побольнее, но натыкался на мой спокойный взгляд. В этом взгляде больше не было жертвы.
Он вылетел из квартиры через пять минут, проклиная все на свете. Когда дверь за ним захлопнулась, тишина показалась оглушительной. Я подошла к окну и распахнула его настежь.
За окном город засыпал. Где-то хлопнула дверь подъезда, проехала машина. Обычные звуки обычного вечера. Я вдохнула полной грудью – пахло весной и свободой.
Телефон пискнул. Сообщение от Сергея: «Ты как?».
Я посмотрела на экран и выключила телефон. Ответить можно будет завтра. Сегодня этот вечер принадлежал только мне. Первый вечер моей новой жизни. И в ней больше не будет места фальшивым запахам и чужим сценариям.
Я здорова. Абсолютно здорова.