Зима 1941-42 годов. Среди трофеев, которые красноармейцам удавалось вырывать у вермахта в контратаках, всё чаще встречались странные, приземистые машины без башен — штурмовые орудия Sturmgeschütz III. Для советских танкистов и артиллеристов эта техника стала неожиданностью: низкий силуэт, хорошее лобовое бронирование, 75-мм пушка. В документах их сначала называли «средний немецкий танк Т-3 с неподвижной башней», но быстро прижилось название «Артштурм». Идея штурмового орудия, универсального истребителя танков и средства поддержки пехоты, оказалась настолько удачной, что эти трофеи стали целенаправленно ремонтировать и вводить в строй на заводе «Подъёмник», ставшем бронетанковым ремонтным заводом №82
Выбор именно StuG III в качестве базы не был случаен. В отличие от танков с вращающейся башней, его рубка изначально проектировалась как артиллерийская платформа: она обладала достаточным внутренним объёмом, благоприятной развесовкой под откат и сравнительно низким силуэтом. Переделка трофейного Pz.III потребовала бы радикальной переработки башенного погона и внутренних объёмов, тогда как «Артштурм» уже представлял собой готовое шасси для самоходной артиллерии.
Но было в этой машине одно «но», которое сразу бросилось в глаза нашим артиллеристам. Немецкая 75-мм пушка StuK 40, грозная для 1941 года, к началу 1942-го уже не выглядела абсолютным оружием. Её возможностей хватало против большинства советских танков, но для разрушения укреплений, подавления артиллерийских батарей, борьбы с тяжёлой техникой вермахта, которая должна была вот-вот появиться на фронте, требовалось нечто большее. Так родилась идея, лежащая на стыке прагматизма и технической дерзости: а что, если установить на трофейное шасси что-то по-настоящему мощное? Например, 122-мм гаубицу М-30 — ту самую, что уже заслужила уважение как «рабочая лошадка» дивизионной артиллерии.
Выбор именно гаубицы, а не длинноствольной пушки, был принципиальным. Поскольк речь шла о создании мобильного средства огневой поддержки, способного работать по укрытым целям, подавлять огневые точки и разрушать полевые укрепления. В самоходном варианте М-30 превращалась из позиционного орудия в инструмент немедленного огневого воздействия, резко сокращая время от обнаружения цели до выстрела.
Февраль 1942 года. Артиллерийский комитет ГАУ КА поручает инженерам Е. В. Синильщикову и С. Г. Перерушеву, работавшим на мытищинском заводе №592, проработать возможность такой переделки. Задача выглядела почти алхимической: вписать в тесную рубку «Штуга», спроектированную вокруг сравнительно компактной немецкой пушки, гаубицу со значительно большими габаритами и откатом. Но уже 3 апреля эскизный проект был готов. Новая машина получила обозначение 122-СГ — 122-мм самоходная гаубица на шасси трофейного «Артштурма».
Её назначение формально не отличалось от оригинала — поддержка пехоты. Но теперь это была поддержка иного калибра. Один фугасный снаряд М-30 весил 21,76 кг и мог начисто снести деревоземляную огневую точку или легкое укрепление. Бронебойный снаряд, хотя и не был основным в боекомплекте, на дистанции 1000 метров пробивал до 120 мм брони под углом 90°, что делало СГ-122 опасной для любого немецкого танка того периода.
При этом по своей философии СГ-122 принципиально отличалась от немецкого пути развития StuG III. Вермахт усиливал штурмовое орудие за счёт удлинения ствола и роста начальной скорости, повышая противотанковые возможности. Советский подход сделал ставку на калибр и фугасное действие, пожертвовав частью скорострельности ради универсальности огня. Это были два разных ответа на одну и ту же задачу поля боя.
Инженерная мысль нашла остроумные решения. Чтобы дать расчёту возможность работать, не превращая процесс заряжания в акробатику, крышу рубки подняли на 100 мм. Высота боевого отделения достигла 1620 мм — для низкорослых бойцов можно было работать стоя. Общая высота машины выросла до 2050 мм, но она всё равно оставалась ниже большинства танков.
Лоб рубки усилили дополнительными экранами, доведя толщину брони до 70 мм. Качающуюся часть гаубицы почти без изменений смонтировали на тумбе, прикрыв с бортов 10-мм экранами. Рассчётный боезапас в 50 выстрелов даже превосходил немецкий оригинал. Машина потяжелела на 2,4 тонны, но её масса в 23,3 тонны оставалась в пределах нормы для шасси.
Ключевым элементом компоновки стал лоток-досылатель. Без него работа с тяжёлым 122-мм боеприпасом в замкнутом объёме рубки была бы практически невозможна. Именно это решение позволило сохранить приемлемую скорострельность и впоследствии было напрямую заимствовано при проектировании серийных советских самоходных гаубиц.
К середине июня технический проект был закончен, и началась постройка опытного образца. В процессе родились новые улучшения: высоту рубки увеличили ещё, позволив комфортно работать бойцам ростом выше 170 см. Отказались от скоса в кормовой части рубки, выиграв драгоценный внутренний объём. Для уравновешивания качающейся части установили дополнительные пружины, смонтировали спусковые педали и специальный лоток-досылатель, который позже войдёт в историю советского самоходостроения.
С 25 июля по 16 августа 1942 года машина проходила испытания. Она прошла 50 км по бездорожью, показав среднюю скорость 15 км/ч. Но главным были стрельбы. Вместо запланированных 50 выстрелов произвели 234. Скорострельность в зависимости от угла возвышения достигала 5-12 выстрелов в минуту. Прицел от сотрясения сбивался на 1-2 деления, но кучность признали удовлетворительной. Вывод комиссии: самоходная установка испытания выдержала.
Испытания выявили и оборотную сторону концепции. Работа расчёта в тесной рубке сопровождалась сильной загазованностью, высокой температурой и быстрой утомляемостью. Даже при успешных стрельбах машина требовала от экипажа значительного физического напряжения, что в условиях боя ускоряло износ как людей, так и техники.
Однако путь СГ-122 в войска напоминал полосу препятствий. Против переделки трофеев выступало Главное автобронетанковое управление (ГАБТУ) КА, мотивируя это дефицитом бронетехники и нагрузкой на ремонтные заводы. Ситуация напоминала историю с перевооружением ленд-лизовских «Матильд» и «Валентайнов» — удачные проекты, которые так и не пошли в серию. Но ключевое отличие было в ведомственной принадлежности: самоходная артиллерия курировалась не танкистами из ГАБТУ, а артиллеристами из ГАУ. Этот административный нюанс, в итоге, спас проект от забвения.
Окончательную точку поставило постановление Государственного Комитета Обороны №2429сс от 19 октября 1942 года, подписанное Сталиным. Документ предписывал переделать 120 трофейных «Артштурмов» в СГ-122 с графиком поставок до февраля 1943 года. Суровая реальность внесла свои коррективы. Завод №592, не имевший опыта серийного производства, столкнулся с дефицитом пригодных трофейных шасси и производственными сложностями.
Вместо запланированных сотен машин до конца 1942 года удалось сдать заказчику лишь шесть СГ-122. Ещё двенадцать были изготовлены в январе 1943-го, доведя общий выпуск до двадцати одной машины с серийными номерами 1001–1021. К тому моменту судьба проекта была предрешена: промышленность переключалась на выпуск отечественных СУ-122 на базе Т-34, а завод №592 получал задание осваивать производство лёгкого танка Т-80.
Но два десятка построенных СГ-122 всё же успели попасть на фронт. Четырнадцать из них в феврале 1943 года вошли в состав 1435-го самоходно-артиллерийского полка. Их фронтовая карьера была недолгой и драматичной. Ещё до прибытия на передовую несколько машин требовали ремонта из-за производственных дефектов.
Боевое крещение состоялось 7 марта 1943 года под деревней Верхняя Акимовка. Вместе с СУ-76 семь СГ-122 поддержали атаку 248-й танковой бригады. Три машины были подбиты, две сгорели. Но и их огонь оказался эффективным: было уничтожено три противотанковых орудия, две пулемётные точки и один танк. В последующих боях экипажи, несмотря на технические проблемы и высокие потери, демонстрировали мощь 122-мм гаубицы в самоходном варианте. Особо отличился экипаж лейтенанта Коваля, записавший на свой счёт два орудия, четыре ДЗОТа, четыре пулемётных точки и автомобиль.
К середине марта 1943 года боевой путь СГ-122 в составе 1435-го САП фактически завершился. Машины сгорели в боях или были подбиты. СГ-122 стала важнейшим технологическим и концептуальным мостиком. Опыт, накопленный КБ завода №592 при переделке трофейного шасси, — увеличенная рубка, компоновка боевого отделения под крупнокалиберное орудие, лоток-досылатель — лёг в основу проектирования серийной СУ-122. Идея же усиления штурмового орудия гаубицей большого калибра доказала свою жизнеспособность, позже воплотившись еще и в легендарной СУ-152.