Воздух в квартире был плотным, спрессованным — казалось, само время застоялось здесь. Пахло старым паркетом, книжной пылью и лавандой. Но не запах давил на Марину. Глаза. Сотни нарисованных, стеклянных, пластиковых глаз следили за ней отовсюду: с полок, из витрин, со стен.
Сталинская квартира, доставшаяся Игорю по дарственной, напоминала склад театрального реквизита. Фарфоровые пастушки соседствовали с гипсовыми бюстами, бронзовые кони топтали кружевные салфетки, хрустальные люстры свисали над мебелью, обитой выцветшим бархатом.
— Марина, ради бога!
Раиса Павловна схватила невестку за локоть, когда та задела статуэтку.
— Это Кузнецов! Ты живёшь в сокровищнице!
Марина выдохнула. Хотелось ответить, что в сокровищницах обычно есть система вентиляции, а здесь страшно чихнуть.
— Раиса Павловна, — начала она мягко, — здесь негде развернуться. Квартира теперь принадлежит Игорю, мы хотели бы обновить обстановку...
Свекровь выпрямилась. Взгляд её стал ледяным.
— Квартира Игоря, да. Но в договоре дарения есть пункт о моём праве пожизненного проживания. А где живу я — там живут и мои вещи. Это моя коллекция. Попробуете выбросить хоть одну вазочку — я подам в суд на чинение препятствий в пользовании жилым помещением. И буду приходить сюда с приставами каждый день. — Она сделала паузу. — Вам это надо?
Раиса Павловна вышла из комнаты, величественно шурша подолом. Марина посмотрела на мужа. Игорь сидел на краешке дивана, виновато разводя руками.
— Мариш, ну ты же знаешь маму, — он говорил тихо, почти извиняясь. — Судиться с ней... себе дороже. Потерпим.
Марина промолчала. Как юрист, она знала: закон на стороне собственника, но выселить вещи прописанного жильца — дело долгое и грязное. Нужен был другой путь. Путь, который Раиса Павловна одобрит сама.
Полгода Марина жила в филиале краеведческого музея, полируя сорок восемь слоников. Терпение лопнуло в ноябре, когда из-за тесноты она чуть не опрокинула на себя тяжёлый торшер. В голове щёлкнуло.
«Если нельзя победить хаос, его нужно возглавить и зарегулировать».
Она позвонила подруге, работавшей с банкротством физических лиц.
— Ань, мне нужен оценщик. Самый дотошный. И желательно с официальной лицензией.
Специалист, сухой мужчина по имени Аркадий Львович, пришёл на следующий день. Два часа он бродил по квартире, составляя опись.
— Мусор, — его вердикт был безжалостен. — Советский масс-маркет, цена — копейки. Ваза — китайская подделка.
Марина чувствовала, как нарастает нервный смех. Но вдруг оценщик замер перед нижней полкой.
— А вот это... — Он достал лупу, разглядывая пыльную балерину. — Гарднер. Редкая серия. И вот этот этюд в коридоре — подлинник передвижника.
В итоге из тысяч предметов ценность представляли только три вещи: балерина, серебряная сахарница и этюд. Их суммарная стоимость равнялась цене капитального ремонта и новой обстановки всей квартиры.
— Аркадий Львович, — твёрдо сказала Марина, — мне нужно официальное заключение. И оценка стоимости создания надлежащих условий хранения для таких раритетов.
К выходным Марина подготовила пакет документов. Она встретила свекровь не с претензиями, а с деловой папкой.
— Раиса Павловна, я всё осознала! — Марина говорила с воодушевлением. — Я наняла эксперта. То, чем вы владеете, — это национальное достояние!
Лицо свекрови просияло.
— Наконец-то!
— Но мне стыдно, — продолжала Марина, открывая папку. — Такая красота гибнет в пыли. Я договорилась с районным домом культуры. Они готовы организовать выставку «Наследие интеллигенции» и посвятить её вам. Вы будете почётным куратором.
Тщеславие Раисы Павловны было безграничным. Идея выставки затмила всё остальное.
— Что нужно делать?
— Оформить отношения юридически. Музей требует порядка. Вот. — Марина положила на стол объёмный документ. — Агентский договор. По нему я, как ваш агент, беру на себя обязательства по организации выставки, страхованию и управлению коллекцией.
Раиса Павловна, предвкушая славу, читала по диагонали.
— Да-да, страховка, опись... Согласна.
Она подписала договор, не вникая в пункт 4.2: «Агент имеет право производить отчуждение отдельных единиц хранения для финансирования мероприятий по улучшению условий содержания основной части Фонда (включая ремонт помещения хранения, установку климатического оборудования и замену конструктивных элементов)».
Выставка прошла с помпой. Раиса Павловна сияла в лучах славы и вспышках камер местной газеты. Пока она водила экскурсии для пенсионеров, три настоящих сокровища были легально реализованы через аукционный дом.
Деньги поступили на специальный счёт агента. Марина немедленно запустила ремонт.
— Игорь, мама подписала договор, — объяснила она мужу. — Мы обязаны обеспечить коллекции идеальный климат. Старые полы и пыльные обои вредят экспонатам. Это закон.
Ремонт был молниеносным. Квартиру очистили до бетона. Хлам, не вошедший в «ценный фонд» — то есть девяносто девять процентов вещей, — Марина упаковала в коробки и вывезла на отапливаемый склад.
Когда выставка закрылась, Раиса Павловна пришла проверить свои владения.
Она застыла на пороге.
Вместо тёмного склепа её встретил светлый скандинавский лофт.
— Где?! — только и смогла выдохнуть она. — Где сервант? Где всё?
Марина вышла к ней с папкой отчётов.
— Добрый день. Коллекция — на консервации. В специализированном боксе с идеальной температурой. А здесь произведена реконструкция помещения хранения. Строго по смете.
— Вы всё продали? — Свекровь схватилась за сердце. — Я иду в прокуратуру! Это мошенничество!
Марина спокойно открыла агентский договор на нужной странице.
— Раиса Павловна, никакого мошенничества. Всё прозрачно. Согласно пункту четыре-два, мы реализовали три предмета для спасения остальных девятисот девяноста семи. Вот отчёты, чеки на стройматериалы, договор аренды склада оплачен на пять лет вперёд. Вы же сами хотели, чтобы коллекция хранилась достойно? Теперь она в безопасности.
— Но балерина... — Раиса Павловна опустилась на новый пуф.
— Балерина пожертвовала собой ради сохранения памяти деда. — Марина говорила торжественно. — Кстати, журналисты хотят взять у вас интервью о том, как грамотно управлять семейным капиталом.
Свекровь молчала. Она поняла: юридически комар носа не подточит. Марина не украла деньги — она вложила их в квартиру, где Раиса Павловна имела право жить, и в склад для её вещей. Устроить скандал — значит признать перед всем городом, что она не великий коллекционер, а старуха, подписавшая не глядя бумагу на продажу любимой куклы.
— Ты... акула, — наконец сказала свекровь.
В голосе смешались злость и уважение.
— Я просто хороший юрист, мама, — улыбнулась Марина. — Чай будете? У нас теперь новая кухня, очень удобно.
Игорь выдохнул. Войны не будет.
Через месяц Раиса Павловна уже рассказывала в библиотеке, как важно доверять «современный менеджмент» профессионалам.
А в квартире наконец-то стало легко дышать.