Ветер швырял горсти сухих листьев в оконное стекло, царапая его с неприятным скрежетом. В трёхкомнатной квартире стояла духота — воздух был плотным, застоявшимся, пропитанным запахом старой бумаги и сушёной лаванды. Так пахло от вещей Анны Петровны.
Галина открыла форточку, впуская уличный гул. Полгода прошло со смерти свекрови. Шесть месяцев тишины, которые сегодня должны были закончиться финальной битвой.
Игорь действовал предсказуемо. Как только истёк срок вступления в наследство, он подал иск о признании завещания недействительным.
— Я докажу, что мать была невменяемой в момент подписания! — орал он в трубку, узнав, что нотариус приостановил выдачу свидетельства из-за его иска. — Назначим посмертную судебно-психиатрическую экспертизу. У меня есть свидетели, что она заговаривалась. Трёшка в центре — это моё. Родовое гнездо, поняла?
Галя тогда молча сбросила вызов. Она работала в городском архиве и привыкла к фактам, а не к эмоциям. Но внутри всё сжималось от тревоги. Посмертная экспертиза — дело тонкое, часто основанное на показаниях соседей и медицинских картах, где любой скачок давления можно трактовать как нарушение мозгового кровообращения.
Она до сих пор не понимала мотивов Анны Петровны. Их отношения были ледяными. Свекровь всегда держала дистанцию, поджимала губы при виде невестки и никогда не вмешивалась, когда сын устраивал скандалы.
А скандалы были страшными. Игорь бил расчётливо — туда, где не видно под одеждой. Галина научилась виртуозно врать коллегам о том, что ударилась об угол стола. Анна Петровна в такие моменты просто уходила в свою комнату и плотно закрывала дверь. Это равнодушие ранило сильнее, чем кулаки мужа.
Звонок в дверь разрезал тишину квартиры. Галя вздрогнула. До заседания оставалось три часа.
Взглянув в глазок, она увидела Игоря. Он раздался в плечах, лицо потяжелело, но глаза остались прежними — пустыми и злыми. Рядом с ним стояла молодая женщина. Лида. Новая жена. Она куталась в объёмный шарф, хотя на улице было не так уж холодно.
— Открывай! — голос Игоря звучал приглушённо через металл двери. — Я знаю, что ты здесь. Надо договориться до суда.
Галина почувствовала, как внутри поднимается старый, липкий страх. Но она напомнила себе: это её квартира. По закону.
Она повернула замок, но оставила дверь на цепочке.
— Что тебе нужно?
— Мировое соглашение, — Игорь попытался улыбнуться, но вышла гримаса. — Галя, ты же понимаешь, суды — это годы. Я тебя измотаю. Экспертизы, апелляции, кассации. Ты разоришься на адвокатах. Предлагаю сделку: ты отказываешься от наследства, а я выплачиваю тебе триста тысяч отступных. И разойдёмся.
Лида за его спиной стояла, опустив голову. Она казалась тенью самой себя — потухшая, ссутулившаяся.
— В суде разберёмся, — твёрдо сказала Галина. — Уходите.
— Ну ты и... — Игорь дёрнулся вперёд, ударив кулаком по косяку. — Пожалеешь! Я тебя по ст. 177 ГК РФ раздену! Лида, пошли!
Галина захлопнула дверь и заперла её на все обороты. Руки дрожали. Ей нужно было успокоиться и ещё раз проверить документы перед выходом.
Адвокат просил найти любые подтверждения ясности ума Анны Петровны: рукописи, оплаченные счета, письма, датированные периодом составления завещания. Галина решила ещё раз перебрать секретер свекрови.
Дубовый ящик хранил идеальный порядок. Папки, скрепки, квитанции. Галина перебирала бумаги, пока на дне не наткнулась на книгу. Сборник стихов Серебряного века. Анна Петровна любила читать его в кресле по вечерам.
Галина раскрыла томик. Между страницами лежал сложенный тетрадный лист и плотный файл с документом.
На тетрадном листе знакомым острым почерком было выведено: «Гале».
Галина села в кресло и развернула письмо.
«Галя, если ты это читаешь, значит, я умерла, а Игорь попытался оспорить мою волю. Я знаю, что ты думаешь обо мне. Что я была жестокой эгоисткой. Ты права.
Ты считала, что я не замечала того, что творится в доме. Я всё видела. И всё слышала. Каждое твоё сдавленное рыдание за стеной.
Почему я молчала? Из страха. Я боялась остаться одна. Боялась, что он бросит меня. Я малодушно купила свой покой ценой твоей боли. Прости меня, если сможешь.
Когда ты ушла, я выдохнула. А потом он начал приезжать только за деньгами. И однажды поднял руку на меня. Не ударил, но замахнулся. Тогда я поняла: зло, которое не остановили вовремя, растёт.
Эта квартира — моя попытка искупить вину. Не отдавай ему ни метра. В файле лежит то, что поможет тебе в суде. Я знала, что он пойдёт на всё».
Галина открыла файл. Там лежало «Заключение комиссии врачей-психиатров». Дата на документе совпадала с датой составления завещания. В заключении чётко значилось: «На момент осмотра признаков психического расстройства не выявлено, подэкспертная полностью понимает значение своих действий и может руководить ими».
Это была не просто бумага. Это был юридический щит, который Анна Петровна подготовила заранее, зная алчность своего сына.
В коридоре районного суда было людно. Игорь явился в безупречном костюме, изображая уверенность. Лида сидела рядом, не снимая тёмных очков.
В зале заседания судья, строгая женщина в мантии, монотонно зачитывала права сторон.
— Истец утверждает, что наследодатель находился в состоянии, не позволяющем понимать значение своих действий, — произнёс адвокат Игоря. — Мы ходатайствуем о назначении посмертной психолого-психиатрической экспертизы.
— У ответчика есть возражения? — судья посмотрела на Галину.
Галина встала.
— Ваша честь, я возражаю против назначения экспертизы, так как в ней нет необходимости. Прошу приобщить к материалам дела оригинал медицинского заключения, составленного в день подписания завещания. Анна Петровна добровольно прошла освидетельствование именно для этого случая. А также прошу огласить фрагмент её письма, объясняющий мотив лишения сына наследства. Это доказывает логичность и последовательность её решения.
Лицо адвоката Игоря вытянулось. Он понял, что дело рассыпается. Игорь же покраснел, вены на шее вздулись.
Судья изучила медицинское заключение, проверила печати лицензированной клиники.
— Документ приобщается. Суд переходит к исследованию письменных доказательств. Зачитайте письмо.
В зале стало тихо. Галина начала читать. О страхе. О стыде матери. О том, как сын замахнулся на неё.
— Это фальшивка! — вскочил Игорь. — Она была не в себе! Ты сама это написала!
— Истец, замечание! — строго произнесла судья.
Галина дочитала до конца: «Зло, которое не остановили вовремя, растёт». И посмотрела прямо на Лиду.
Молодая женщина сидела, вцепившись в край скамьи так, что кожа на руках натянулась. По её щеке из-под очков катилась слеза.
— Игорь Валерьевич, сядьте, — потребовала судья. — Суд удаляется в совещательную...
— Да какое совещание?! — заорал Игорь, теряя контроль. — Я здесь власть! Это моя квартира! Лида, скажи им, что мать была дурой! Ты же видела!
Лида медленно встала. В зале повисла тяжёлая пауза. Она сняла очки.
Под левым глазом расцветал свежий, тёмно-лиловый кровоподтёк с ссадиной. Зал ахнул.
— Ваша честь, — голос Лиды дрожал, но звучал решительно. — Я прошу вызвать полицию. Прямо сейчас. Мой муж избил меня сегодня утром, когда я отказалась лжесвидетельствовать. И угрожал убийством, если я открою рот.
— Ах ты тварь! — Игорь с рычанием бросился к жене через проход.
— Приставы! — крикнула судья, нажав тревожную кнопку.
Двое судебных приставов в бронежилетах среагировали мгновенно. Они заломили Игорю руки и прижали его лицом к столу для посетителей. Щёлкнули наручники.
— Секретарь, срочно наряд полиции в зал номер четыре, — скомандовала судья ледяным тоном. — Истца задержать за неуважение к суду и попытку нападения. Заседание объявляется закрытым. Решение будет оглашено после перерыва.
Игорь изрыгал проклятия, пока его выволакивали из зала. Адвокат стыдливо собирал бумаги в портфель, понимая, что его клиент не только проиграл наследство, но и заработал уголовное дело.
Галина вышла на крыльцо суда. Ветер стих.
Лида стояла у колонны, прижимая к разбитой губе платок. Рядом с ней уже беседовал сотрудник полиции, записывая данные. Заметив Галину, она кивнула полицейскому и подошла.
— Спасибо вам, — тихо сказала она. — Если бы не письмо Анны Петровны... я бы не решилась. Думала, терпеть — это женская доля.
— Пиши заявление, Лида. До конца пиши. Снимай побои. Теперь у тебя есть свидетели — полный зал суда и судья. Он не отвертится.
— Я напишу. И на развод подам. Я к сестре поеду, в другой город.
Они постояли минуту молча.
— Я памятник закажу Анне Петровне, — сказала Галина на прощание. — Хороший, из белого мрамора.
Лида слабо улыбнулась и вернулась к полицейскому.
Галина посмотрела на небо. Высокое, чистое. Справедливость восторжествовала, хоть и с опозданием на десять лет. Теперь она точно знала: сегодня вечером она войдёт в свою квартиру и впервые зажжёт свет без страха.
Анна Петровна защитила их обеих.