Глава ✓344
Начало
Продолжение
Ты - мой надёжный причал.
В бурном неласковом море
Ты мне покой обещал.
Легко ли быть женой доктора? Увы и Ах! Для него на первом месте всегла будет оставаться его профессия и долг.
Во всякое время он может покинуть тихий семейный ужин или праздничный вечер по срочному вызову. Значит, саквояж его должен быть полон, микстуры и капли во флакончиках - свежими, инструменты: щипчики, пилочки, ножички, ланцеты, зажимы в кожаном несессере - вычищены и прокипячены, не забыты иглы, нити шёлковые и бинты с корпией.
Для её любимого Николушки интереснее был какой-нибудь сложный случай с пострадавшим солдатом, чем расстроенные нервы знатной дамы, но он отлично понимал, что благосостояние его обеспечивает и частная практика, а не только должность полкового хирурга.
Мода на докторов оказалась неожиданно прибыльной и порой озадачивала непредсказуемостью. Выезжая в благородные дома, он порою не знал, с чем столкнётся: с серьёзной проблемой или пустыми фанабериями скучающих господ, которые были готовы платить немалые деньги известному или модному доктору, чтобы позже вскользь упомянуть в светской беседе, что их пользует доктор N.
Во втором случае он философски обедал или ужинал в гостеприимном доме знатного пациента, давал советы, пил чай, курил трубку, выслушивал жалобы на жизнь, ломоту в суставах, дворню, погоду, начальство министерское, сырость, супругу (га), кашель или сплин, назначал медовые припарки, горчичные сухие ванны, валериановые или мятные капли, получал пару "красненьких", а то и пару-тройку золотых лобанчиков или червонцев* и возвращался домой или на службу.
Но бывало, что вызов оказывался куда интереснее, чем представлялось вначале. Ну что серьёзнее лёгкого ушиба или потерянного газового шарфа (с последующими рыданиями) может случиться с 19-летней красавицей белым днём на пороге собственного дома?
Хорошенькая, как дорогая немецкая кукла, молоденькая супруга товарища министра Аглая Степановна Р. возвращалась с именин своей кузины. Да вот незадача, выходя из кареты зацепилась платьем за гвоздик в выдвижной ступеньке и упала. Неудачно упала с высоты всего в две пяди (чуть больше 30 см) - нога выше щиколотки посинела и опухла, боли стояли такие, что Аглая Степановна тихо выла, кусая угол подушки, мокрый от слёз. Прикоснуться к пострадавшей ноге она не позволяла никому, кроме старой своей няньки!
Как же так.... Совершенно посторонний мужчина желает не только любоваться её ножкой, но и дерзает прикоснуться к ней!? Николай Фёдорович Арендт был пятым эскулапом, призванным к одру болезни дражайший супруги перепуганным седовласым товарищем министра иностранных дел. Он уже наслышан был о капризной и вздорной даме, решившей из ложной скромности окончить жизнь свою от горячки и антонова огня.
Увы. Натянув до подбородка дрожащими руками пуховое одеяло бледная женщина с сухими, потрескавшимися от начинающегося жара губами отчаянно трясла головой, рыдала и отказывалась показаться врачу. Сидящий в ногах её постели абсолютно расклеившийся муж с воспалёнными от бессонницы глазами, нежно гладил тонкие музыкальные пальцы и уговаривал её послушаться здравого смысла.
- Аглаюшка, ангел мой, да ведь Николай Фёдорович одним только глазком и глянет, и трогать не будет лилейной твоей ножки. Позволь одеяльце откинуть.
Увы, уговоры не помогали, а попытки мужа или врача самостоятельно отбросить в сторону мешающие покровы вызывали истерический крик, рыдания и яростный отпор со стороны няньки.
- Аглая Степановна, - Николай склонилсся к постели, - позвольте вашу ручку, мне надобно посчитать ваш пульс.
Частое, мелкое и неглубокое биение жизни в голубоватых венках показывало, что изменения в молодом и сильном организме уже запустились. И теперь только от его настойчивости, красноречия и мастерства зависят здоровье и самоя жизнь этого чудо как красивого существа.
- Сударыня, не буду скрывать от вас, что положение ваше серьёзно. Для того чтобы определить характер вашей травмы, надобно не только осмотреть кожные покровы, но и прощупать кость. Понимая вашу скромность и деликатность я предлагаю пригласить в покои ваши мою супругу. Мы с супругом вашим побудем вот здесь, за ширмой, и даю вам честное слово, что не стану подглядывать.
Улыбка Николая Фёдоровича, задорная и лучезарная, когда смеялся не только рот, но и глаза его, и пышные русые кудри с золотистым отливом, всегда имели на дам самое благоприятное влияние. Главное - уговорить глупышку допустить в комнату Марью Яковлевну и избавиться от старушки, непрерывно рыдающей и бывшей поклоны у икон в красном углу.
Через четверть часа диспозиция о одра больной изменилась кардинально.
Без долгих уговоров Маша отправила няньку готовить сбитень, а сама, предварительно открыв настежь наглухо законопаченные окна, отбросила прочь одеяло.
Зрелище ей открылось пренеприятное. Ровно посередине голени несчастной красавицы багровел огромный синяк, от колена и ниже нога сильно опухла и малейшее прикосновение к ней вызывало острую боль. Натянутая кожа сухо блестела в свете свечей, что в двух шандалах держали у кровати горничные.
Описание Марии Яковлевны не оставляне оставляли никаких сомнений, но точные и лёгкие её постукивания по пальцам пострадавшие ноги поставили точку в диагнозе - перелом. Это был даже не крик - вопль!
- Иван Игнатьевич, у Аглаи Степановны несомненно повреждены кости голени. Насколько сильно и каков прогноз, я смогу ответить только проведя пальпацию. С вашего позволения я дам ей опиаты, которые усыпят больную и позволят провести операцию.
- Ох, милый доктор, сделайте что угодно и как посчитаете нужным, но только спасите мне мою голубку. - Поседевший на службе, крепкий пятидесятилетний сановник, перед взглядом которого трепетали подчинённые, рыдал, как ребёнок.
- Утрите слёзы, друг мой, - мягкие руки Марьи Яковлевны ободряюще легли на обшлага его рукавов. - Уверяю вас, мы с Николаем Фёдоровичем сделаем всё от нас зависящее, чтобы здоровье несравненной Аглаи Степановны не пострадало. Николушка, сколько капель?
Отмеряя нужное количество гран лауданума - 10% раствора опия в спирте, и растворяя его в теплом медовом с брусникой напитке, принесённом бдительной нянькой, Николай не забывал Бога молить, чтобы упрямая старуха допустила его до постели хозяйки. Что уж шептала на ухо этого цербера в юбке его Маша - Бог весть, но раствор был приготовлен и выпит. А когда несчастная красавица задремала, крепкие руки двух женщин плотно обхватили ставшее безвольным тело.
Когда в тишине раздался хруст соединяемых костей, а с уст беспокойно спящей женщины сорвался стон, Николай наконец выдохнул. Плотно зафиксировав ногу на дощечке полотняными бинтами, он строго-настрого запретил няньке потакать хозяйке.
- Лежать. Только лежать.Не двигаться, упаси тебя Боже - не позволять ей вставать. - тон доктора к старой прислуге был тих и холоден. - Завтра после полудня, Иван Игнатьевич, - он обернулся к хозяину дома, - я навещу больную вместе с Марией Яковлевной. Она будет моими глаза и руками, а коли понадобится, так и сиделкой. А сейчас уже поздно, завтра поутру меня ждут мои больные в Артиллерийском и Морском госпиталях, поэтому вынужден откланяться. Аглая Степановна будет сладко почивать всю ночь - бедняжка столько перенесла. Будем налеяться, что к вечеру ей станет легче.
- А что ты сказала той женщине, что она так кординально изменила своё поведение? Я уж думал просто выставить её взашей и дверь запереть.
- И получил бы вопли под дверью и лютую ненависть мстительной безграмотной бабы. Ничего больше! Я же просто описала её собственное безрадостное будущее после неминуемой смерти её владелицы. Я, мол, уговорила бы продать её мне, а потом просто ей самой переломала бы те самые кости, что у пострадали у бедной её хозяйки. Пусть, мол, на себе испытает всё, через что сейчас проходит её Аглаюшка.
- Я слышал, что няньки - самые преданные слуги.
- Поверь, Николушка, как бы чисто и преданно дворня, особенно нянька, ни любила свою барышню, а про себя не забывает ни один крепостной. Вот на этом страхе я и сыграла, хотя я вовсе и не играла, а так бы и поступила.
Безмятежно и спокойно смотрела в окошко кареты Мария Яковлевна Арендт, как проплывает мимо сияющий окнами парадный Петербург, и в этот момент осознал Николай Фёдорович всю глубину силы, уверенности, самоотверженности той женщины, что послала ему судьба.
Эта женщина от своего мнения не отступится.
Продолжение следует ...
Карта Сбера для донатов 2202 2084 7346 4767
* Напомню, что номинал золотых монет составлял 3 рубля серебром. Лобанчиками они назывались в память о французских монетах с лобастымии профилями, а червонцами - по цвету золота.
История о выпуске поддельных голландских дукатов из чистого русского золота.
17 февраля 1806 г Гульев, управляющий Кабинетом и министр уделов, вскоре назначенный и министром финансов, писал статс-секретарю Трощинскому: «Я не знаю, известно-ли вашемуму превосходительству положение, сделанное в прошедшем году при начальном предприятии военных действий, чтобы все золото, в передел на монетный двор поступающее, вместо империалов, обращаемо было в червонные с штемпелем червонных голландских. Прилагая здесь расчет о переделке в течение прошлого, 805, года Колыванского золота в сию монету, вместо империалов, и о прибыли, от того последовавшей, покорно прошу ваше высокопревосходительсто представить его государю императору, вместе с отчетом моим за истекший 1805 год». Приложенная секретная записка показывает, что при переделе Колыванского золота привоза 1804 г. «в известную монету, вместо империалов» вышло 56 000 червонцев. На покупку этой монеть следовало бы употребить ассигнациями 231 000 рублей; при переделе золота в империалы получилось бы 159 351 рубль 37 коп. золотом; прибавляя ажио на ассигнации (по 30 копеек на рубль) 47806 рублей, имели бы всего 207 160 руб. 67 коп. Таким образом, прибыль составила 23 839 руб. 33 коп., т.е. более 11 ½ процентов. Ссылаясь на такую выгоду, Гурьев испрашивал разрешения «все золото, принадлежащее Кабинету, переделывать в одни только червонные, до воспоследования впредь о том высочайшего повеления». Резолюция императора «Быть по сему» была положена 23 октября 1806 г.
А всё дело в том, что русскую монету принимали за рубежом с удержанием процента обмена, а утрёхтцкие динарии - нет. России выгоднее было чеканить полновесную золотую монету по голландским матрицам. Что и делала Россия до 1869 года. Голландия свои монеты перестала чеканить в 1848 году.
Смешно, товарищи!