Иногда я просыпаюсь. Телом. А ум все еще спит. Или наоборот — ум уже натянут, как струна, а тело — кусок холодного, непослушного мяса. Это называется сонный паралич. Врачи говорят, что это просто сбой мозга, когда он просыпается раньше тела. Они не знают, что тело просыпается ровно вовремя. Чтобы стать идеальной ловушкой. Чтобы ты мог все видеть, все слышать, все понимать — и ничего не мог сделать. Ни крикнуть, ни пошевелиться. Только ждать. Ждать, пока ОНО придет проверить свою собственность.
Мое имя — Артем. Мне тридцать два, я работаю в офисе, живу в обычной панельной девятиэтажке. Все как у всех. И сонный паралич был у меня с юности. Редкие, жуткие, но все же эпизоды. Я научился их распознавать: это ощущение падения в кровать сквозь вату, свинцовые веки, гул в ушах. Обычно я фокусировался на пальце, пытался им двинуть, и через десяток секунд скованный ужасом сон отпускал.
Но в ту ночь все было иначе.
Я заснул, уставший после долгого дня. И проснулся от ощущения, что в комнате кто-то есть. Не просто присутствие, а тяжелое, плотное, как смола, заполняющее каждый угол. Я лежал на спине, глаза открылись сами собой. Мое тело не слушалось. Совсем. Ни единой мышцы. Даже веки моргнуть было нельзя. Паника, знакомая и острая, закипела во мне.
Спокойно, Артем, — сказал я себе внутри. — Это просто паралич. Сейчас сосредоточусь на большом пальце правой руки, шевельну им, и все пройдет.
Но палец был мертвым куском плоти. Я попытался дышать глубже — грудная клетка не двигалась. Только короткие, жалкие, поверхностные вздохи. Воздуха не хватало. В ушах стоял нарастающий гул, как от реактивного двигателя где-то в соседней комнате.
И тут я увидел его.
В дальнем углу комнаты, там, где тень от шкафа сливалась с общей тьмой, эта тьма начала сгущаться. Она стала чернее ночи за окном, обрела форму. Высокую, худую, неестественно длинную. Это был силуэт человека, но с искаженными, вытянутыми пропорциями. Голова почти касалась потолка. Я не видел черт, только абсолютную черноту, впитывавшую в себя даже слабый свет уличного фонаря.
Оно не двигалось. Просто стояло и смотрело. А я смотрел на него, запертый в своем неподвижном теле. Мой внутренний голос, обычно такой рациональный, взвизгнул в чистом, животном ужасе.
Не смотри! Закрой глаза! Закрой глаза!
Но глаза закрыться не могли. Они были приклеены к этой фигуре. Я чувствовал ее взгляд. Холодный, исследующий, липкий. Он полз по моей коже, словно физически касаясь меня.
Потом ОНО пошевелилось. Не шагом. Оно поплыло вперед, бесшумно, плавно, как тень, оторвавшаяся от стены. Его движения были лишены всякой человеческой механики — просто скольжение сквозь пространство. Оно остановилось в метре от кровати.
Теперь я различал больше деталей. Длинные, костлявые пальцы, неестественно вывернутые. Плечи, слишком острые. И лицо… Боже, лицо. Там, где должны быть глаза, были лишь две глубокие впадины, полные еще более густой тьмы. Рот представлял собой горизонтальную щель, растянутую в нечто, напоминающее голодную ухмылку.
Оно наклонилось. Медленно. Его голова приблизилась к моему лицу. Я чувствовал не дыхание, а исходящий от него холод. Морозный, сырой, пахнущий пылью заброшенных подвалов и старыми костями. Он обжег мне кожу.
УЙДИ! — заорал я внутри своей черепной коробки. Но с губ не сорвалось ни звука.
Длинная, тонкая, черная рука потянулась ко мне. Палец с острым, изогнутым, как коготь, ногтем коснулся моего виска. Прикосновение было ледяным и болезненным, будто вонзали иглу. По моему неподвижному телу пробежала судорога — единственная возможная реакция. Мой внутренний диалог превратился в бессвязный поток ужаса:
Нет нет нет нет нет это не может быть правдой это кошмар проснись сейчас же проснись шевельнись крикни помогите кто-нибудь помогите мама мама...
Палец повел вниз, по моей щеке, к горлу. Коготь слегка царапал кожу, оставляя ледяной след. Его лицо было так близко, что я видел, как в глазных впадинах что-то шевелится, будто там копошатся черви из чистой тьмы. Щель-рот приоткрылась шире. Оттуда не донеслось ни звука, но в моей голове прорезался шепот. Не слова, а само ощущение полной, окончательной, беспросветной пустоты. Обещание того, что я сейчас исчезну. Навсегда. Без следа. Без памяти.
Оно перевело свой безглазый взгляд с моего лица на мою грудь. Черная рука легла мне на грудную клетку, прямо над сердцем. Давление было невыносимым. Казалось, грудь вот-вот треснет. Я пытался вдохнуть полной грудью — и не мог. Меня душила невидимая рука. Темнота по краям зрения начала сгущаться, превращаясь в черный тоннель, в конце которого светилось лишь это жуткое лицо.
И тогда я понял самую страшную вещь. Это не первый раз. Оно приходило и раньше. В детстве, в юности. Каждый раз, когда я испытывал сонный паралич, ОНО было где-то рядом, в самых темных углах. Просто раньше оно лишь наблюдало. А теперь… теперь пришло за тем, что принадлежит ему по праву. За мной.
Его рука начала погружаться. Не сквозь ткань майки, а сквозь кожу, мышцы, ребра. Ледяная агония разлилась по всему телу. Я не чувствовал боли в привычном смысле. Я чувствовал, как меня стирают. Стирают изнутри.
Мой внутренний голос, мое «я», последний оплот того, кем я был Артем, забилось в истерике, как пойманная птица. Но уже тише. Слабее. Оно поглощало и его.
Я увидел, как моя жена Катя поворачивается во сне рядом. Ее спина была ко мне. Она что-то пробормотала. Луч надежды, острый и болезненный, пронзил меня.
Катя! Оглянись! Пошевелись! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!
Она тихо вздохнула и уткнулась лицом в подушку. Помощи не будет. Ее мир, мир живых и спящих, был отделен от моего стеклянной, звуконепроницаемой стеной.
Существо наклонилось еще ниже. Его лицо теперь было прямо над моим. Темнота из его глазных впадин потекла на меня, как черная смола, закрывая обзор. Последнее, что я увидел, — это его рот, растягивающийся в невозможной, чудовищной улыбке.
Внутри меня что-то сломалось. Не физически. То, что называют душой, духом, личностью. Это сдалось. Подчинилось. Последняя мысль была не мыслью, а ощущением бесконечного, одинокого падения в кромешную, беззвёздную, холодную пустоту. Падения, которое никогда не закончится.
А потом… ничего.
Катя проснулась поздно, разбуженная странной тишиной в квартире. Артема не было слышно — он всегда первым вставал, чтобы поставить кофе. Она потрогала его сторону кровати. Холодную. Обернулась.
Артем лежал на спине, глаза широко открыты, уставленные в потолок. Выражение на его лице было таким, что Катя отшатнулась и вскрикнула — чистая, первобытная гримаса ужаса, застывшая на века. Но больше всего ее поразили глаза. Они были пусты. Не просто мертвы. А пусты. Как два высохших колодца, в которых ничего нет. Ни мысли, ни воспоминания, ни самой жизни.
Врачи и полиция разводили руками. Молодой, здоровый мужчина. Сердце. Внезапная остановка. Бывает. Страшный, но медицинский факт.
Только Катя знала, что это не так. Иногда, глубокой ночью, просыпаясь от необъяснимого холода, она видела в углу их спальни, там, где тень от шкафа особенно густая, нечто похожее на силуэт. Высокий, худой. И ей кажется, что если она посмотрит слишком внимательно, то увидит две глубокие впадины, полные тьмы, смотрящие прямо на нее. И она быстро-быстро закрывает глаза и пытается пошевелить пальцем, молясь, чтобы тело послушалось. Потому что теперь она знает — сонный паралич это не сбой мозга. Это дверь. И за ней кто-то ждет.
И однажды эта дверь может открыться навсегда.
Страшные истории - подборка канала: "ОТВЕТ ДНЯ" - смотреть
Любите страшные истории? Подписывайтесь на канал, ставьте палец вверх и пишите комментарии! Отличного Вам дня!
Так же Вашему вниманию страшные истории: "День из жизни призрака", "Выжженная земля. Как я стал ненасытным духом", "Без права на выписку".
