Говорят, лед помнит все. Все крики, все падения, все разбитые сердца. Каток в Парке Горького видел многое. Но тот вечер… Тот вечер он запомнит навсегда. Потому что тогда на лёд вышла Звезда. И вместе с ней – Тьма. Они всегда ходят парой, знаете ли. Звезда и Тьма. Любой вам это скажет. А то, что случилось потом… Это уже другая история. История о том, как лёд отразил ад.
Фантазия в стиле "Место встречи изменить нельзя", автор не имеет цели оскорбить кого-либо и текст несет только развлекательный характер
Мороз щипал за щеки, окутывая Москву серебристым сиянием фонарей, а каток в Парке Горького был переполнен радостной, ликующей жизнью. Глеб Глебович Иглов, внук легендарного Глеба Иглова, теперь уже майор полиции уголовного розыска МУРа, пронзительным взглядом окидывал пеструю толпу. Рядом с ним, словно неуклюжий медвежонок, перебирал коньками Владимир Владимирович Шурупов, по иронии судьбы – тоже внук Володи Шурупова, капитан юстиции при уголовном розыске МУРа, ас в хитросплетениях экономических преступлений, но, увы, совершенно беспомощный на льду.
– Володь, ну ты как корова на льду, смотри по аккуратней Шурупов – с усмешкой бросил Иглов, с легкостью выписывая замысловатые узоры. – Понимаю, дела у тебя – кровь из носу, экономика, бюджет… Но нельзя же так черство забывать о красоте изящества, о движении!
Шурупов обреченно вздохнул, едва удержавшись на ногах.
– Глеб, я люблю цифры, в них есть порядок, графики – это моя стихия. А лед… Он предательски скользский! Все здесь такое зыбкое, неуловимое, как фальшивая налоговая декларация у скользкого дельца.
И вдруг, словно гром среди ночного неба, каток пронзил истошный вопль, полный отчаяния и боли. Все взгляды, как по команде, обратились к источнику звука. Там, раскинув руки в бессильной попытке удержаться, среди россыпи блесток и сверкающих пайеток, лежал сам Филипп Киркоров. Обеспокоенные секьюрити вихрем кружились вокруг него, а в глазах поп-короля читалось глубокое потрясение, нечто трагическое, совершенно несовместимое с его звездным статусом – сокрушительное поражение в неравной схватке со льдом.
– Это не мое! Не для меня это! – кричал Киркоров, его голос дрожал от обиды и разочарования. – Я должен блистать на сцене, дарить людям праздник, а не ползать по этому проклятому льду! Верните меня к моим поклонникам, к моей славе! Верните меня на твердую землю!
И, влача за собой осыпающиеся нити роскошного костюма, Филипп Бедросович, окруженный телохранителями, покинул каток, оставив после себя лишь мокрое пятно растаявшего снега и горькое послевкусие уязвленного самолюбия.
Едва утихла буря страстей, как в другом конце катка разразилась новая гроза. Максим Ситник, концертный директор Киркорова, с лицом, пылающим от гнева, яростно тыкал пальцем в самодовольно ухмыляющегося Суада Муратовича, блогера, известного своими скандальными выходками и безумной любовью к хайпу.
– Это ты! Ты все это подстроил! – орал Ситник, брызжа слюной. – Ты ведь знал, что Филипп коньки в глаза не видел! Ты хотел его унизить, опозорить!
Муратович с наигранным вздохом поправил очки в модной оправе.
– Максим, ну зачем же так надрываться? Это же эксклюзив! Падение поп-короля – это сенсация! Миллионы просмотров, рейтинги взлетят до небес! Вам бы меня благодарить, а не проклинать.
– Благодарить тебя?! Да я сейчас тебе так отблагодарю, что ты забудешь, с какой стороны камеру держать! – взвыл Ситник, и, словно разъяренный зверь, бросился на блогера с грацией медведя, пытаясь вырвать у него телефон.
Завязалась потасовка. Ситник неистово размахивал руками, словно крыльями мельницы, а Муратович ловко уклонялся от ударов, продолжая снимать происходящее на вторую камеру. Куртки полетели в снег, шапки покатились по льду, словно потерянные надежды.
Шурупов, окончательно утратив равновесие, с отчаянным криком врезался в бортик и рухнул на лед. Иглов лишь покачал головой, и с решимостью в глазах бросился разнимать дерущихся.
– Стоять, граждане хулиганы! Полиция! – скомандовал он, с профессиональной грацией растаскивая обезумевших от злости мужчин. – Прекратите этот мортал комбат! Иначе сейчас оба отправитесь в участок для выяснения всех обстоятельств!
Ситник и Муратович, тяжело дыша и бросая друг на друга испепеляющие взгляды, неохотно подчинились. Иглов молча достал наручники и защелкнул их на запястьях обоих.
– Пройдемте, – произнес он, поведя задержанных к патрульной машине.
Шурупов, с трудом поднимаясь на ноги, пробормотал:
– Глеб, ну и вечерок! Сначала Киркоров на льду, теперь эта драка… Как будто все сошли с ума.
Иглов усмехнулся.
– Володь, в Москве скучать не приходится. А наша задача – блюсти порядок. И не важно, кто прав, кто виноват. Закон есть закон, как говорил мой дед, – он сделал паузу и сурово посмотрел на задержанных, – хулиган должен сидеть в тюрьме! Или хотя бы заплатить штраф за нарушение общественного порядка.
И, усадив Ситника и Муратовича в машину, он махнул рукой, давая сигнал водителю. Вечер в Парке Горького продолжался, а Глеб Иглов, как и его легендарный дед, продолжал твердо стоять на страже закона. Даже на этом скользком, предательском льду.
В патрульной машине Ситник и Муратович продолжали обмениваться язвительными репликами, бросая друг на друга злобные взгляды, полные ненависти. Иглов, сидя за рулем, лишь вздыхал, утомленный этой бессмысленной враждой. Привык он к подобным перепалкам, особенно когда дело касалось звезд и их окружения. Слава, деньги, публичность – все это манило не только поклонников, но и тех, кто готов был на все ради грязного хайпа и легкой наживы.
В отделении их ждали стандартные, унизительные процедуры: протокол, объяснительные, отпечатки пальцев. Шурупов присоединился к процессу, помогая Иглову разобраться в запутанных деталях инцидента. Ему, как экономисту, было мучительно интересно проследить, как жажда наживы и слепое стремление к славе приводят к банальному нарушению общественного порядка, к пошлой, ничтожной драке.
Утро следующего дня выдалось на редкость суетливым. Журналисты, узнав о происшествии, осаждали отделение полиции, требуя сенсационных комментариев. Иглову пришлось давать сдержанные интервью, тщательно избегая подробностей и напоминая, что дело находится в стадии расследования. А Шурупов, вернувшись к своим цифрам и графикам, все еще вспоминал этот проклятый, скользкий лед и безумную суету в Парке Горького, словно дурной сон.
Вечером, сидя в своем кабинете, Иглов размышлял о случившемся. Инцидент с Киркоровым и драка между Ситником и Муратовичем были лишь вершиной огромного, грязного айсберга. В жестоком мире шоу-бизнеса, где правят циничные деньги и непомерные амбиции, подобные трагедии были, к сожалению, не редким исключением, а скорее печальным правилом. И задача полиции – следить за тем, чтобы эти низменные страсти не выходили за рамки закона. Даже на этом холодном, равнодушном льду.
Эпилог:
Иглов устало потёр переносицу, глядя в окно на засыпающую Москву.
– Бесы, Володь, да и только, - пробормотал он, словно оправдываясь. Шурупов, понимающе кивнул. Вроде бы мелочь – падение, драка… А ведь глянь, сколько злобы наружу вылезло. Дело не в хайпе и не в звездах, а в людях. В том, что в каждом из нас живет – и доброе, и злое. И наша задача, как бы пафосно это ни звучало, стараться, чтобы добра было больше. Время надежды, она ведь не только на бумаге, Володь. Она в каждом нашем поступке.
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!