Глава 1: Идеальный пазл
Меня зовут Саша. И моя жизнь была не картинкой из глянца, а чем-то лучшим — теплым, уютным, настоящим. Таким его делала Лика. Мы познакомились не в баре под текилу, а в очереди за горшками для фикусов в садовом центре. Она роняла землю на свои кеды и ругалась шепотом, а я неловко предложил ей свой совок. Смешное, глупое начало.
Мы сложились, как идеальный пазл из двух половинок. Я, инженер-проектировщик, слегка занудный, любящий порядок, она — вихрь эмоций, графический дизайнер, приносящая в дом то аромат свежей выпечки, то хаос разбросанных скетчбуков. Мы не просто жили вместе — мы строили гнездо. Купили квартиру в ипотеку, каждую покрашенную вместе стену праздновали вином. Мечтали о ребенке, но как-то не спешили, наслаждались просто собой.
«Саш, ты мой тыл, моя крепость», — говорила она, засыпая у меня на плече.
«А ты мое вдохновение и легкий беспорядок, без которого слишком чисто», — отвечал я, целуя ее в макушку.
Предательство? Оно даже в кошмарном сне не могло прийти ко мне в такой форме. Мы же команда. Мы выстояли и мой выгораш на работе, и ее конфликт с заказчиком, когда она плакала от несправедливости. Мы всегда были на одной стороне баррикады. До того дня.
Все началось с мелочей. Легкой рассеянности. Она могла уставиться в окно, не слыша, что я ей говорю. Потом участились «дедлайны», требующие работы допоздна. Ее телефон, всегда валявшийся где попало, теперь был вечно при ней, экраном вниз. А однажды я поймал ее взгляд — она смотрела на меня за ужином с каким-то странным, виноватым сочувствием, как на больного.
«Лик, все в порядке?» — спросил я, откладывая вилку.
«Что? Да, конечно, солнышко. Просто устала», — она мгновенно натянула на лицо привычную улыбку, но в глазах осталась тень. Тень, в которой я не мог разобраться.
Я заглушал тревогу рациональными объяснениями: кризис на работе, усталость, может, гормоны. Мы же доверяли друг другу. Проверять ее телефон, устраивать допросы — это было ниже нашего достоинства, ниже меня. Я просто стал внимательнее, тише. И начал замечать запах.
Глава 2: Запах другого
Это был едва уловимый шлейф незнакомого одеколона. Терпкий, с нотками кедра и чего-то холодного. Не мой. Он проявлялся иногда на ее волосах, когда она возвращалась с «прогулки с подругой», или на воротнике пальто. Однажды, обнимая ее сзади на кухне, я уткнулся носом в шею и явственно почувствовал его.
Я отпустил ее, будто обжегся.
«Что-то случилось?» — обернулась она, и в ее глазах промелькнула паника. Быстрая, как вспышка, но я ее поймал.
«Пахнешь чем-то новым», — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
«А, это Настя надушила в магазине, мы пробовали новые ароматы, — она засмеялась, но смех был стеклянным. — Пойду, приму душ».
Вода полилась, а я стоял посреди нашей гостиной, смотря на фотографии нашего счастливого прошлого, и чувствовал, как под ногами трескается и уходит земля. Рациональность сдалась. Я пошел в спальню. Телефон лежал на тумбочке. Мое сердце колотилось, как молот. Взяв его в руки, я ощутил жгучую тошноту от самого себя. От своего подозрения.
Я не знал пароля. Но знал дату — день нашей свадьбы. Она не открылась. Я ввел день ее рождения. Снова нет. Руки дрожали. Я ввел дату того самого дня в садовом центре. Экран разблокировался.
Мир сузился до размеров яркого экрана. Несколько часов я провалился в цифровую бездну. Сначала мессенджеры — все чисто. Потом почта. И там, в папке «Черновики», я нашел их. Они не переписывались открыто. Они использовали черновики одного общего ящика. Гениально и по-свински трусливо.
Это была не просто переписка. Это был роман. Поэма обожания. Он писал о ее коже, как о шелке, о глазах, как о бездне. Она отвечала стихами, которые никогда не писала мне. Они обсуждали будущее. Их будущее. Со мной в рую злодея, который «держит ее в золотой клетке», «не понимает ее хрупкой души». Каждая строчка была ножом. Но самый страшный удар ждал в конце.
«Послезавтра, как и договорились. Он улетает в командировку. У меня будет ключ. Наконец-то я смогу обнять тебя в нашем пространстве, мой любимый».
«Наше пространство». Мой дом. Моя постель. Он приходил сюда.
Вода в душе перестала течь. Я успел положить телефон на место и выйти в гостиную. Я стоял, глядя на дверь, когда она вышла в полотенце, с сияющей после ванны кожей. Кожей, о которой он писал.
«Саш? Ты какой-то бледный».
«Командировка, — выдавил я. — Внезапная. Послезавтра улетаю. На три дня».
Я видел, как в ее глазах, под маской огорчения, расцвел восторг. Настоящий, дикий восторг. В тот момент во мне что-то окончательно сломалось и умерло.
Глава 3: Тихий свидетель
Два дня я был идеальным мужем. Заботливым, немного рассеянным из-за «предстоящей работы». Я собрал чемодан. Мы мило поужинали. Она была особенно нежна, но ее прикосновения жгли меня, как раскаленное железо. Это была нежность предателя, отмывающего совесть.
Утром я сделал вид, что уезжаю. Обнял ее на пороге, целуя волосы, пахнущие моим шампунем. И поехал в офис. Просидел там шесть часов, уставившись в стену. Потом взял такси и отправился домой. Вернее, к тому, что раньше было домом.
Я вошел в подъезд, сердце колотилось в висках. Ключ повернулся в замке бесшумно. В прихожей стояли незнакомые мужские туфли. Из гостиной доносился смех. Ее смех — тот самый, беззаботный и звонкий, который я считал своим. И низкий мужской голос.
Я не стал устраивать сцену. Я снял обувь и, как вор в собственном доме, прошел в маленькую кладовку, из которой был лаз на технический балкон. Оттуда, через щель в шторах, был виден угол гостиной. Я сел на коробки с елочными игрушками и стал ждать. Ждать и смотреть.
Я увидел его. Высокий, уверенный в себе. Мой антипод. Он обнимал мою жену, целовал ее в шею, и она прижималась к нему с такой страстью, которую, как мне казалось, забыла. Они пили мое вино. Из наших бокалов. Он что-то рассказывал, а она смотрела на него, как когда-то смотрела на меня — как на чудо.
Потом они пошли в спальню. Мою спальню.
Я сидел в темноте кладовки и слушал. Сквозь стену доносились приглушенные звуки, стоны, смех. Во рту был вкус меди и пепла. Я не плакал. Я просто замерз, превратился в ледяную статую, полную боли, острой и всепоглощающей.
Через несколько часов они вышли. Она, в моем халате, смеялась. Он собрался уходить.
«До завтра, мое счастье», — сказал он, целуя ее на прощание.
«Жду. Береги себя».
Дверь закрылась. Лика, напевая, пошла на кухню. В этот момент я вышел из кладовки. Я появился в дверном проеме кухни тихо, как призрак.
Она обернулась со стаканом воды в руке. Стакан выпал и разбился о пол. Ее лицо стало абсолютно белым, глаза казались черными дырами ужаса.
«Саша… Ты… как?..»
«Я все видел», — сказал я. Мой голос прозвучал чужим, плоским. «Слышал».
Она попыталась что-то сказать, заплетаясь в оправданиях, в слезах, пыталась подойти, коснуться меня. Я отшатнулся.
«Не трогай меня. Никогда».
«Саша, прости, это просто случилось, я не хотела, он…»
«Завтра, — перебил я ее. — Он снова придет. В семь. Я прав?»
Она кивнула, рыдая. Я повернулся и ушел. Не из дома. Я ушел в кабинет, закрылся и просидел там всю ночь, глядя в одну точку. Она стучалась, умоляла, потом замолчала. Дом, наш дом, стал полем боя, разделенным на окопы.
Глава 4: Вместо скандала — тишина
На следующий день я вышел из кабинета в семь вечера. Я был одет в темный костюм, который надевал на важные переговоры. Лика сидела на диване в гостиной, бледная, с опухшими от слез глазами. Она ждала скандала, истерики, битья посуды. Она ждала хоть какой-то эмоции.
Я молча прошел мимо, подошел к бару, налил себе виски. Выпил залпом. Потом сел в кресло напротив нее.
«Он сейчас придет», — констатировал я факт.
Она снова начала лепетать что-то о том, что все объяснит, что это конец, что она его прогонит. Я просто смотрел на нее. Мое спокойствие пугало ее больше любой ярости.
В семь ноль-ноль раздался звонок в дверь. Лика вздрогнула, как от удара током. Я медленно поднялся, подошел к двери и открыл ее.
На пороге стоял Он. Увидев меня, его самоуверенная маска на миг поползла, но он быстро взял себя в руки.
«Извините, я, кажется, ошибся дверью», — бойко соврал он.
«Нет, Дмитрий, — сказал я, зная его имя из их переписки. — Вы не ошиблись. Проходите. Лиана ждет».
Я шагнул в сторону. Он, ошеломленный, переступил порог. Увидел Лику, которая, казалось, вжалась в диван. Я закрыл дверь с тихим щелчком.
«Значит, познакомимся официально. Я — Александр, муж Лианы. Тот самый, что держит ее в золотой клетке и не понимает хрупкой души», — мои слова повисли в воздухе.
Дмитрий попытался набрать спесь: «Послушайте, это недоразумение…»
«Какое там недоразумение, — мягко перебил я. — Вы спите с моей женой. В моей постели. Пьете мое вино. Строите планы на мое имущество. Все довольно прозрачно».
Лика зарыдала. Я подошел к столу и взял папку.
«Я не собираюсь с тобой драться, Дмитрий. И не буду вызывать ментов за нарушение границ чужого жилища. Я — инженер. Я решаю проблемы системно».
Я вынул из папки стопку бумаг и протянул ему.
«Это твое досье. Тридцать восемь лет. Разведен. Был совладельцем мелкой фирмы по поставкам стройматериалов, которая обанкротилась два года назад после ряда сомнительных сделок. Сейчас числишься менеджером, но по факту живешь на сбережения и, судя по всему, ищешь новую… инвестицию».
Он побледнел. Видно было, что ему очень хочется швырнуть эти бумаги мне в лицо, но любопытство и страх оказались сильнее.
«А это, — я переложил следующую стопку к Лике, — наш брачный договор. Который ты, Лика, подписывая, видимо, не читала. В случае измены ты уходишь ни с чем. Ни квартиры, ни половины накоплений. Только твои личные вещи и машина, которую ты сама и купила. Ипотеку остаешься выплачивать мне, так как я остаюсь единственным собственником».
«Ты… ты подстроил!» — выдохнула она с ненавистью.
«Нет, милая. Я просто был прагматиком, когда мы его составляли. А ты говорила: «Да какая разница, мы же навсегда!» Навсегда закончилось вчера».
Я повернулся к Дмитрию, который уже не выглядел самоуверенным мачо, а напоминал загнанного зверя.
«И для тебя, Дмитрий. Если ты появишься в радиусе километра от нее, от этого дома или от моего места работы, все данные о твоих махинациях при банкротстве уйдут в налоговую и твоим бывшим партнерам, которые, как я понял, тоже не в восторге от тебя. Уходи. И больше никогда не звони, не пиши.
Он постоял секунду, метнул взгляд на Лику — но в его глазах я увидел уже не страсть, а раздражение и страх. Проблема. Он наступил на проблему. Без слова он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.
Наступила тишина. Лика смотрела на меня, и в ее глазах бушевали ненависть, отчаяние, ужас и какое-то дикое непонимание.
«Кто ты такой?.. Мой Саша не мог так…»
«Твоего Саши больше нет. Ты его убила. Вчера. На нашем ложе, — я подошел к окну, глядя на уезжающую машину любовника. — У тебя есть ночь, чтобы собрать вещи. Завтра к десяти утра тебя здесь не должно быть. Ключи — на столе».
Глава 5: Пепел и пустота
Она ушла утром. Не пыталась больше ничего говорить. Просто выкатила два чемодана, поставила ключи на стеклянную полку в прихожей и, не оглядываясь, вышла. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком.
Я победил. Я сохранил лицо, квартиру, финансы. Я выгнал предателя и унизил любовника. Я поступил системно, по-инженерному безупречно.
Почему же тогда я стоял посреди этой пустой, идеально чистой квартиры и чувствовал себя абсолютно разбитым? Почему тишина здесь гудела, как реактивный двигатель? Я выиграл битву, но поле боя осталось выжженным и мертвым.
Я прошелся по комнатам. Везде — ее следы. Незакрытая тюбик крема, закатившаяся под диван ее заколка, запах ее любимых свечей в воздухе. Я открыл шкаф — половина полок зияла пустотой. Та самая пустота, что теперь была у меня внутри.
Я сел на пол в гостиной, на то самое место, где она разбила стакан. Осколки я убрал, а вот мокрое пятно еще осталось. Я положил ладонь на прохладный паркет и представил, как здесь, на этом самом месте, она смеялась с ним. И тут меня накрыло.
Не гнев. Не ярость. А бесконечная, всепоглощающая грусть. Грусть по тому доверию, что было разбито вдребезги. По тому будущему, которое мы строили и которое рассыпалось в пыль. По человеку, которого я любил и который, оказывается, никогда не существовал. Я плакал. Тихо, беззвучно, давясь собственными рыданиями, как раненый зверь в пустом логове.
Я выиграл войну, но потерял страну. Я остался один на один с призраками нашего счастья и едким запахом его одеколона, который, казалось, въелся в стены.
Прошли недели. Месяцы. Я ходил на работу, выполнял проекты, встречался с друзьями, которые осторожно пытались меня «развлечь». Я функционировал. Но я не жил. Дом был не домом, а красивой, бездушной коробкой.
Однажды, разбирая старый ящик в кабинете, я нашел конверт с надписью «Наш сад». Там были эскизы Лики — ее мечты о том, как обустроить балкон. На одном из них она нарисовала нас двоих, сидящих в окружении цветов. И подписала: «Саша и Лика. Навсегда начало».
Я долго смотрел на этот рисунок. Потом аккуратно сложил его, убрал обратно в ящик и закрыл его. Не выбросил. Просто закрыл.
Предательство не закончилось в тот день, когда она ушла. Оно продолжается. Каждое утро, когда я просыпаюсь один. Каждый вечер, когда возвращаюсь в тишину. Оно в недоверии к каждому новому знакомству, в сомнении в любом добром слове. Я выгнал ее из дома, но не смог выгнать из себя того парня из садового центра, который верил в «навсегда». Он остался там, среди горшков и земли, а здесь, в этой пустоте, живу только я. Человек, который все знает и больше не может верить ни во что.