Телефон завибрировал на столе. Я доедала завтрак, взяла посмотреть. Семейный чат, семнадцать новых сообщений. Открыла.
Свекровь: «Девочки, кто придёт на субботу? Юбилей у Григория Ивановича, надо помочь накрыть стол».
Золовка Света: «Я приду с утра, буду салаты делать».
Золовка Марина: «Я с детьми приеду, но только к обеду. Утром не получится».
Свекровь: «Марина, а нельзя пораньше? Работы много».
Марина: «Мам, я же говорю, не получится. Кружки у детей».
Свекровь: «Ладно. Ксюша, ты как?»
Я посмотрела на имя. Ко мне обращаются. Подумала, как ответить.
Я: «Приду, конечно. Во сколько нужно?»
Свекровь: «К десяти было бы хорошо. Поможешь Свете».
Я: «Хорошо, буду».
Положила телефон, допила чай. Суббота — послезавтра. Значит, весь день у свекрови. Игорь обещал помочь, но наверняка сбежит с мужиками в гараж. А я буду на кухне вкалывать.
Телефон снова завибрировал. Взяла.
Света: «Ксюш, ты умеешь холодец делать?»
Я: «Нет, никогда не делала».
Света: «Тогда я сделаю. А ты сможешь оливье?»
Я: «Смогу».
Марина: «Девочки, а кто торт заказывал?»
Свекровь: «Я заказала. Уже оплатила».
Марина: «Мам, а можно было со мной посоветоваться. Я бы испекла сама».
Свекровь: «Марин, ну некогда мне было. Утром зашла в кондитерскую, заказала».
Марина: «Понятно. А я думала, мы вместе решим».
Света: «Марин, не обижайся. Мама всегда так, сама всё делает».
Свекровь: «Девочки, не ссорьтесь. Главное, что торт будет».
Я читала переписку и чувствовала, как внутри растёт напряжение. Этот чат всегда был местом, где все что-то выясняли, обижались, спорили. Редко когда спокойно.
Вечером позвонил Игорь.
— Привет, Ксюш. Как дела?
— Нормально. Ты про субботу помнишь?
— Конечно. К отцу на юбилей.
— Мне мама твоя написала, к десяти приехать. Салаты делать.
— Ага, понял. Ну ты справишься.
— Игорь, а ты поможешь?
— Я? Ну... мужики в гараж пойдут, наверное. Шашлык будем делать.
— Конечно. Значит, я одна буду.
— Не одна. Света и Марина же будут.
— Света с утра, Марина только к обеду.
Игорь помолчал.
— Ксюш, ну что ты хочешь? Это же семейный праздник. Нормально, что женщины на кухне, мужики на улице.
— Нормально, да.
Я положила трубку, села на диван. Всегда так. Женщины пашут, мужчины отдыхают. А потом ещё спасибо скажут за вкусный стол.
Телефон снова ожил. Чат.
Марина: «Мам, а сколько человек будет?»
Свекровь: «Двадцать примерно. Может, больше».
Марина: «Так много? Мам, ты же говорила, только семья».
Свекровь: «Ну и семья. Плюс соседи, пара друзей Григория Ивановича».
Света: «Мам, это же надо много готовить тогда».
Свекровь: «Поэтому и прошу пораньше прийти. Справимся вместе».
Марина: «Я бы с утра помогла, но правда не могу. У Светы кружок в девять, у Паши в десять. Не успею их развезти и к тебе приехать».
Свекровь: «Марин, может, папа их отвезёт?»
Марина: «Мам, у него субботник на работе. Я же говорила».
Свекровь: «А-а, забыла. Ладно, приезжай когда сможешь».
Я смотрела на переписку и думала — почему я должна приезжать к десяти, а Марина может позже? Почему от меня ждут, а от неё принимают отговорки?
Написала в чат.
Я: «Вера Ивановна, может, мне тоже попозже приехать? У меня тоже дела с утра».
Тишина. Минута, вторая. Потом ответ.
Свекровь: «Ксюша, ну ты же свободна. Игорь говорил, что у вас планов нет».
Я уставилась на экран. Игорь говорил. Значит, обсуждали меня без меня.
Я: «У меня есть планы. Хотела в магазин сходить».
Света: «Ксюш, ну сходишь в другой день. Тут праздник же».
Марина: «Девочки, не ссорьтесь. Ксюша, если правда не можешь с утра, скажи. Мы как-нибудь справимся».
Свекровь: «Марина, при чём тут справимся? Ксюша обещала прийти к десяти».
Я: «Я приду. К десяти».
Выключила звук у телефона, отложила его. Руки тряслись от злости. Всегда так. Всегда я должна подстраиваться, отменять планы, жертвовать временем.
Суббота началась рано. Встала в восемь, собралась. Игорь ещё спал, я не стала будить. Написала записку — уехала к твоим родителям.
Приехала к десяти. Свекровь открыла, обняла.
— Ксюшенька, спасибо, что приехала. Проходи, Света уже на кухне.
Прошла на кухню. Света стояла у плиты, варила яйца. На столе гора овощей, кастрюли, миски.
— Привет, Ксюш. Давай, вместе быстрее управимся.
— Привет. Что делать?»
— Начни с оливье. Картошку сварила, морковку тоже. Надо порезать.
Я села за стол, начала чистить картошку. Света варила курицу для холодца, свекровь накрывала стол в зале. Работали молча, каждая своё.
Телефон завибрировал. Чат.
Марина: «Девочки, я выехала. Буду через час».
Света: «Окей. Мы тут уже полстола сделали».
Марина: «Молодцы. Я помогу с остальным».
Свекровь вошла на кухню, посмотрела на столы.
— Ой, как много ещё. Девочки, успеем?
— Успеем, мам, — Света вытерла руку о фартук. — Ксюша оливье делает, я холодец. Ещё винегрет надо и селёдку под шубой.
— Может, я винегрет сделаю? — свекровь достала свёклу.
— Давай, мам.
Работали дальше. У меня спина уже болела, руки устали резать. Посмотрела на часы — половина двенадцатого. Марина ещё не приехала.
Телефон снова ожил.
Марина: «Извините, застряла в пробке. Буду к двенадцати».
Света: «Ничего страшного, мы справляемся».
Я посмотрела на сообщение и вдруг разозлилась. Марина застряла в пробке, а мы тут пашем с раннего утра. И ещё спасибо скажут, что приехала помочь.
Написала в чат.
Я: «Может, Марина, тебе вообще не приезжать? Мы уже почти всё сделали».
Тишина. Света подняла голову от плиты, посмотрела на меня.
— Ксюш, ты чего?
— Ничего. Просто говорю, как есть.
Телефон завибрировал. Марина ответила.
Марина: «Ксюша, я приеду. Обещала же».
Я: «Не надо обещать, надо делать. Мы тут с восьми утра работаем, а ты только выехала».
Света: «Девочки, ну хватит. Марина с детьми возится, не может раньше».
Я: «А я что, не возиться могу? У меня тоже дела были».
Свекровь вышла из зала, посмотрела на нас.
— Что случилось?
— Ничего, мам, — Света махнула рукой. — Так, Ксюша устала немного.
— Я не устала. Я злюсь.
Свекровь подошла, села рядом.
— Ксюшенька, ну что ты? Марина правда не могла с утра. Дети у неё.
— У меня тоже могли быть дела. Но я отменила всё и приехала.
— Ну и молодец. Спасибо тебе.
— Вера Ивановна, дело не в спасибо. Дело в том, что от меня всегда ждут, что я подстроюсь. А от Марины нет.
Свекровь нахмурилась.
— Ксюша, Марина моя дочь. Она и так много делает.
— А я кто? Чужая?
— Ну почему чужая? Ты невестка, член семьи.
— Член семьи, которому достаётся вся грязная работа.
Света отставила кастрюлю, повернулась ко мне.
— Ксюш, ты о чём? Какая грязная работа?
— Обычная. Я всегда приезжаю первая, уезжаю последняя. Мою посуду, убираю. А Марина сидит с гостями, болтает.
— Ксюша, ты чего несёшь? — Света покраснела. — Марина тоже помогает.
— Когда успевает.
Телефон взорвался сообщениями. Марина написала длинный текст.
Марина: «Ксюша, я не понимаю, в чём проблема. Я действительно не могла приехать раньше. Дети, пробки. Я не виновата, что так получилось. И я всегда помогаю по мере сил. Если ты считаешь, что я мало делаю — прости, но это не так».
Я читала и чувствовала, как внутри закипает.
Написала ответ.
Я: «Марина, ты всегда находишь причины не приехать вовремя. Дети, пробки, дела. А я что, робот? У меня тоже жизнь есть. Но почему-то я должна всё бросать и мчаться, а ты нет».
Света: «Ксюша, успокойся. Ты преувеличиваешь».
Я: «Не преувеличиваю. Света, ты тоже всегда первая приезжаешь. Не замечала?»
Света: «Ну и что? Мне не тяжело».
Я: «Тебе не тяжело, потому что ты дочь. А мне тяжело, потому что я невестка».
Свекровь встала, взяла телефон.
— Всё, хватит. Ксюша, иди отдохни. Мы с Светой доделаем.
— Вера Ивановна, я не хочу отдыхать. Хочу, чтобы меня услышали.
— Я тебя слышу. Ты устала, нервничаешь. Это нормально.
— Это не нормально. Нормально — это когда ко всем одинаковые требования.
Света подошла, взяла меня за плечо.
— Ксюш, ну хватит. Не надо скандалить из-за ерунды.
Я отстранилась.
— Это не ерунда, Света. Это моя жизнь.
Вышла на балкон, закрыла дверь. Дышала глубоко, пыталась успокоиться. Телефон вибрировал в кармане, но я не доставала.
Через десять минут вышла Света.
— Ксюш, ну что ты разнервничалась? Мама обиделась, Марина плачет в чате.
— Пусть плачет.
— Ты чего такая злая? Это же семья.
— Семья, в которой я вечно виновата.
Света вздохнула, прислонилась к перилам.
— Ксюша, я понимаю, тебе тяжело. Ты невестка, не дочь. Конечно, к тебе отношение другое.
— Вот именно. Другое. Хуже.
— Не хуже. Просто другое. Мама привыкла, что мы с Мариной её дочери. А ты пришла в семью позже.
— Десять лет назад. Сколько ещё ждать, чтобы стать своей?
Света промолчала. Мы стояли, смотрели на двор. Внизу играли дети, женщина развешивала бельё.
— Ксюша, давай вернёмся на кухню. Доделаем всё, потом поговорим спокойно.
— Не хочу.
— Ксюш, ну пожалуйста. Ради Игоря.
Я посмотрела на неё.
— Игорь даже не знает, что происходит. Он с мужиками в гараже.
— Ну так позвони, расскажи.
Достала телефон, позвонила мужу. Он взял не сразу.
— Привет, Ксюш. Как там?
— Игорь, мне плохо.
— Что случилось?
— Поссорилась с твоей семьёй. Устала от того, что меня используют.
Пауза.
— Ксюша, ну что ты? Никто тебя не использует.
— Используют. Я приехала к десяти, работаю третий час. Марина только выехала. Но виновата я, потому что высказала недовольство.
— Ксюш, ну это же семья. Надо помогать.
— Я помогаю. Всегда. А меня никто не ценит.
Игорь вздохнул.
— Хорошо, я сейчас подойду.
Он пришёл через пять минут. Встал рядом, обнял.
— Ну что случилось? Расскажи.
Я рассказала. Про чат, про требования, про Марину. Игорь слушал, хмурился.
— Ксюша, ну мама не со зла. Просто привыкла так.
— А мне что, терпеть?
— Не терпеть. Но и скандалить не стоит.
Я отстранилась.
— То есть молчать и работать?
— Ксюш, ну не утрируй.
— Я не утрирую. Я говорю правду.
Игорь потёр лицо.
— Хорошо. Что ты хочешь?
— Хочу, чтобы ко мне относились как к равной. Не как к прислуге.
— Никто к тебе так не относится.
— Относятся. И ты тоже.
Он вскинул руки.
— Я? При чём тут я?
— При том, что ты сказал матери, что у меня нет планов. Не посоветовался, просто решил за меня.
— Господи, Ксюша. Ну я думал, что правда нет.
— А спросить?
Игорь промолчал. Я посмотрела на него и поняла — он не понимает. Совсем.
— Всё. Я уезжаю.
— Куда?
— Домой. Пусть твоя семья сама справляется.
— Ксюш, ну подожди. Гости скоро придут.
— Пусть приходят. Меня это не касается.
Вошла в квартиру, взяла сумку. Свекровь вышла из кухни, посмотрела на меня.
— Ксюша, ты куда?
— Домой. Извините, не могу остаться.
— Как это не можешь? Гости же.
— Вера Ивановна, попросите Марину помочь. Она ведь скоро приедет.
— Ксюша, ну что ты как маленькая? Обиделась и ушла?
Я остановилась у двери, повернулась.
— Я не обиделась. Я устала быть удобной. Всегда соглашаться, всегда приезжать первой, всегда работать больше всех. А потом ещё выслушивать, что я преувеличиваю.
— Ксюшенька, ну я не хотела тебя обидеть.
— Но обидели. И не первый раз.
Вышла, закрыла дверь. Спустилась по лестнице, вышла на улицу. Дышала свежим воздухом, успокаивалась.
Телефон разрывался от звонков и сообщений. Игорь писал, свекровь, Света. Даже Марина. Все просили вернуться, объясняли, что я неправа.
Выключила звук, убрала телефон в сумку. Поймала такси, поехала домой.
Дома разделась, легла на диван. Просто лежала, смотрела в потолок. Внутри было пусто. Не злость, не обида. Пустота.
Вечером пришёл Игорь. Сел рядом, взял за руку.
— Ксюш, ну зачем ты так?
— Так как?
— Ушла, всех расстроила.
— Я себя расстроила. Когда поняла, что меня не ценят.
— Ценят. Просто ты слишком близко к сердцу принимаешь.
Я села, посмотрела на него.
— Игорь, я устала. Устала быть удобной невесткой. Устала приезжать первой и уезжать последней. Устала, что ты за меня решаешь.
— Я не решаю.
— Решаешь. Сказал матери, что у меня нет планов. Не спросив.
Он опустил голову.
— Прости. Правда не подумал.
— Вот именно. Не подумал.
Мы сидели молча. За окном темнело, включались фонари.
— Что теперь? — спросил Игорь.
— Не знаю. Надо подумать.
— Мама обиделась. Говорит, что ты её опозорила перед гостями.
— Опозорила?
— Ну да. Ушла же, не помогла.
Я встала, подошла к окну.
— Игорь, скажи матери, что я больше не буду приезжать по первому зову. Если нужна помощь — пусть просит вежливо, а не требует. И учитывает мои планы, а не только свои.
— Ксюш, это же моя мама.
— И что? Она должна уважать меня.
Игорь встал, обнял сзади.
— Хорошо. Я поговорю с ней.
— Правда поговоришь? Или просто говоришь, чтобы успокоить?
— Правда. Обещаю.
Я развернулась, посмотрела ему в глаза. Хотела верить. Очень хотела.
— Ладно. Посмотрим.
Прошла неделя. Телефон молчал. Никаких сообщений в чате, никаких звонков. Я ждала извинений, но их не было.
Потом написала Света.
Света: «Ксюш, привет. Как дела?»
Я: «Нормально».
Света: «Слушай, мама обиделась. Говорит, что ты её не уважаешь».
Я: «А она меня уважает?»
Света: «Конечно. Просто ты тогда резко отреагировала».
Я: «Резко? Я просто сказала правду».
Света: «Ну можно было помягче. Мама ведь старая, переживает».
Я посмотрела на сообщение и поняла — ничего не изменилось. Виновата всё равно я.
Написала ответ.
Я: «Света, передай маме, что я не собираюсь извиняться. Я была права. И если она не готова это принять — пусть так и будет».
Света: «Ксюш, ну не надо так. Семья же».
Я: «Семья — это когда тебя уважают. А не используют».
Больше не ответила. Вышла из чата, отключила уведомления.
Игорь пытался мирить, но я не поддавалась. Сказала чётко — либо твоя мать меня уважает, либо я с ней не общаюсь.
Он пообещал поговорить. Обещает уже месяц. Но ничего не меняется.
А я поняла одно — семейный чат может быть полем боя. И если ты не готова защищать свои границы — потеряешь себя. Я чуть не потеряла. Но вовремя остановилась.
И теперь не жалею. Пусть обижаются. Пусть считают меня плохой. Главное — я себя не потеряла. И это дороже любого семейного мира.