Тамара Ивановна приехала без предупреждения в субботу утром. Я как раз готовила завтрак, когда услышала звонок в дверь. Открыла — стоит свекровь с двумя огромными сумками и недовольным лицом.
— Здравствуйте, Тамара Ивановна. Проходите.
— Наконец-то открыла. Я уже десять минут стою.
Я промолчала. Звонок был один раз, прошло от силы минута. Но спорить не хотелось.
— Максим дома?
— Нет, на работу уехал. Аврал у них.
— В субботу? Что за работа такая, где по выходным гоняют?
— Ну сами знаете, проект важный.
Она прошла в квартиру, сняла туфли, огляделась.
— Ну что ж ты, Наташа, так грязь развела? Пол немытый, пыль на полках.
Я сжала кулаки. Вчера делала уборку, квартира была чистая.
— Тамара Ивановна, у меня вчера уборка была.
— Была, была. Плохо убираешь, вот что я скажу. Ладно, я сейчас исправлю.
Она сняла пальто, достала из сумки фартук, повязала.
— Вы надолго приехали?
— На недельку. Может, дольше. Смотря как дела пойдут.
У меня внутри всё сжалось. Неделя со свекровью в одной квартире. Кошмар.
— А Максим знает?
— Зачем ему знать? Он же сын мой. Я могу приехать когда хочу.
Я прошла на кухню, выключила плиту. Завтрак больше не лез. Тамара Ивановна зашла следом, начала осматривать шкафы.
— Ой, а у тебя тут что творится? Кастрюли как попало стоят. Крупы вперемешку. Сейчас я всё расставлю по местам.
— Не надо, Тамара Ивановна. Мне так удобно.
— Удобно, — она фыркнула. — Тебе удобно в бардаке жить. А нормальной хозяйке должен быть порядок.
Она начала вытаскивать кастрюли, переставлять банки. Я стояла, смотрела, не зная, что делать. Остановить её было невозможно. Она уже вошла в раж.
— Вот смотри, — она достала крупную кастрюлю, — её надо вниз ставить, а маленькие наверх. Логично же.
— Мне удобнее, когда маленькие внизу. Я их чаще использую.
— Это неправильно. Надо по размеру.
Я вышла из кухни, позвонила Максиму.
— Макс, твоя мама приехала.
— Что? Когда?
— Только что. Говорит, на неделю. Ты знал?
— Нет. Она не говорила. Сейчас не могу выйти, переговоры. Вечером поговорим.
— Максим, она перестраивает всю кухню!
— Ну потерпи. Она же не со зла. Просто характер такой.
Я бросила трубку. Конечно, потерпи. Легко говорить.
Вернулась на кухню. Тамара Ивановна уже мыла плиту.
— Наташа, ты чем плиту моешь? У тебя тут жир застарелый.
— Обычным средством.
— Вот поэтому и не отмывается. Надо специальное брать. Я тебе покажу, каким пользуюсь. Вот увидишь, заблестит как новая.
Она терла плиту яростно, будто это её личный враг. Я села за стол, налила себе чай. Утро было испорчено окончательно.
— Тамара Ивановна, может, чаю выпьете? Отдохнёте с дороги?
— Отдыхать некогда. Надо тут всё привести в порядок. Ты же видишь, какой бардак.
Я промолчала. Бесполезно спорить.
К обеду Тамара Ивановна перемыла всю кухню, переставила половину посуды, выкинула три баночки специй, которые, по её мнению, просрочены.
— Вот, теперь порядок. Видишь, как хорошо?
— Вижу.
— Теперь займёмся комнатами. У вас тут пыль везде.
— Тамара Ивановна, честно, вчера пылесосила.
— Ну и что? Сегодня уже новая пыль. Надо каждый день убираться.
Она взяла тряпку, прошла в гостиную. Я осталась на кухне, доедала остывший завтрак. Внутри кипело, но показывать не хотелось. Не дам ей повода сказать, что я скандальная.
Максим вернулся вечером. Мать встретила его в прихожей, обняла.
— Максимушка, сынок! Как я соскучилась!
— Привет, мам. Как доехала?
— Нормально. Вот приехала вас проведать, посмотреть, как живёте.
Он прошёл на кухню, я налила ему чай.
— Мам, а ты надолго?
— На недельку. Может, дольше. Смотря как дела.
— А что с делами?
— Да сантехник у меня дома работает, трубы меняет. Шум, грязь. Решила к вам переехать на время.
Максим кивнул.
— Ну хорошо. Располагайся.
Я посмотрела на него удивлённо. Всё? Вот так просто согласился? Никаких вопросов?
— Максим, можно тебя на минутку?
Мы вышли в коридор. Я закрыла дверь на кухню.
— Ты серьёзно согласился, чтобы она тут неделю жила?
— Ну а что такого? Мама же. Куда ей ещё ехать?
— В гостиницу, например!
— Наташ, ну не будет же моя мать в гостинице жить, когда у нас квартира есть.
— Максим, она весь день перемывала кухню! Переставила всё! Выкинула мои специи!
— Ну помогла тебе. Не понимаю, в чём проблема.
— Проблема в том, что это наша квартира! Я не просила помощи!
Он вздохнул.
— Наташа, ну потерпи неделю. Одну неделю. Потом она уедет.
Я развернулась, ушла в спальню. Говорить с ним бесполезно. Для него мама святое.
Ночью не спалось. Лежала, смотрела в потолок. Максим храпел рядом. Я думала, как пережить эту неделю. Свекровь в одной квартире — это испытание.
Утром проснулась от звуков на кухне. Вышла — Тамара Ивановна уже встала, готовит завтрак.
— Доброе утро, Наташа. Я тут кашу сварила. Максимушке надо плотно завтракать, он у меня худой.
— Спасибо, но я обычно сама готовлю.
— Ну вот сегодня я приготовила. Садись, ешь.
Я села за стол. Каша была пересоленная. Но я ела молча, не комментируя.
Максим вышел, поцеловал мать в щёку.
— Мам, спасибо за завтрак!
— Кушай, сынок. Тебе надо набирать вес.
Он съел тарелку, допил чай, собрался на работу.
— Ладно, я поехал. Вечером увидимся.
— Пока, Макс.
Он ушёл. Мы остались вдвоём со свекровью.
— Ну что, Наташенька, займёмся уборкой?
— Тамара Ивановна, я вчера всё убрала.
— Да ладно тебе. Вижу же, что не убирала. Пыль везде.
Она взяла тряпку, начала протирать полки. Я пошла в спальню, закрылась. Нужно было отдохнуть от неё хоть немного.
Просидела в спальне час. Вышла — Тамара Ивановна моет окна в гостиной.
— Ой, Наташа, а ты когда окна мыла последний раз? Тут же грязь!
— Месяц назад.
— Месяц? Надо каждую неделю!
— Тамара Ивановна, я работаю. У меня нет времени каждую неделю окна мыть.
— Ну вот поэтому и грязь. Надо находить время. Я вот всю жизнь работала, а дома всегда чистота была.
Я прошла на кухню, налила себе кофе. Внутри закипало. Ещё шесть дней. Как я это выдержу?
Позвонила подруге Ире.
— Ир, у меня свекровь приехала.
— О, сочувствую. Надолго?
— На неделю. Я уже с ума схожу. Она всё переделывает, учит меня жить, критикует.
— А Максим что?
— Максим говорит — потерпи. Она же мать. Ему всё равно, короче.
— Слушай, а ты прямо скажи ей. Мол, Тамара Ивановна, это моя квартира, тут мои правила.
— Боюсь, она обидится. Потом Максиму нажалуется.
— Ну и пусть. Ты же права. Нельзя приезжать без спроса и командовать.
— Легко сказать.
— Попробуй. Иначе она на шею сядет.
Я повесила трубку. Ира права. Надо ставить границы. Иначе свекровь решит, что можно всё.
Вечером Тамара Ивановна готовила ужин. Я предложила помочь, она отмахнулась.
— Не надо. Я сама. Ты всё равно неправильно делаешь.
Я сжала зубы, вышла в гостиную. Села на диван, включила телевизор. Пыталась отвлечься.
Максим пришёл поздно. Мы поужинали втроём. Тамара Ивановна всё время говорила, как она устала, как много работы по дому.
— Наташа совсем не справляется. Хорошо, что я приехала.
Максим кивал, жевал котлеты.
— Мам, очень вкусно.
— Я рада, сынок. Надо тебя хорошо кормить.
Я доела молча, унесла тарелку на кухню. Мыла посуду, а Тамара Ивановна стояла рядом, комментировала.
— Наташа, ты губку неправильно держишь. Вот смотри, так надо.
— Тамара Ивановна, я уже двадцать пять лет посуду мою. Справляюсь.
— Ну справляешься, но неправильно. Я тебе показываю, как лучше.
Я положила губку, вытерла руки.
— Тамара Ивановна, мне надо поговорить с вами.
— Говори.
— Это моя квартира. Я тут хозяйка. Я убираюсь как считаю нужным, готовлю как умею. Пожалуйста, не переделывайте всё.
Она выпрямилась, посмотрела на меня холодно.
— Я здесь хозяйка! Это квартира моего сына! И я имею полное право наводить тут порядок!
— Но эта квартира куплена на наши общие деньги. Максима и мои. Вы тут гостья.
— Гостья? — она побагровела. — Я мать! Мать не может быть гостьей у сына!
Максим вбежал на кухню.
— Что случилось?
— Твоя жена меня выгоняет!
— Я не выгоняю! Я просто прошу не переделывать всё в моей квартире!
— Максим, ты слышишь? Она называет это своей квартирой! А ты где?
Он растерялся, посмотрел на меня, потом на мать.
— Мам, ну это наша с Наташей квартира. Общая.
— Общая? То есть я тут чужая?
— Нет, не чужая. Просто... ну ты понимаешь.
— Не понимаю! Всю жизнь тебя растила, а теперь я чужая!
Она схватила сумку, побежала в прихожую. Максим бросился за ней.
— Мам, подожди! Не уходи!
— Не хочу тут оставаться! Раз я тут не нужна!
Я вышла в коридор. Тамара Ивановна надевала пальто, плакала.
— Тамара Ивановна, я не хотела вас обидеть. Просто устала от критики.
— Критики? Я тебе помогаю! А ты мне в морду плюёшь!
— Я не плюю! Я просто прошу уважать моё пространство!
Максим встал между нами.
— Всё, хватит! Мам, успокойся. Наташа, пойдём в комнату.
Он потащил меня в спальню, закрыл дверь.
— Ты что творишь?
— Что я творю? Максим, твоя мать весь день командует! Переставляет мои вещи! Критикует!
— Ну и что? Она же не со зла!
— А мне легче от этого?
— Наташа, она моя мать. Ты не можешь так с ней разговаривать.
— А она может так со мной?
Он замолчал. Я села на кровать, закрыла лицо руками.
— Максим, я устала. Я работаю, прихожу домой, а тут свекровь учит меня мыть посуду. Это невыносимо.
— Ну потерпи ещё немного. Она же скоро уедет.
— А если не уедет?
— Уедет. Я поговорю с ней.
Он вышел. Я осталась сидеть на кровати. Хотелось плакать, но я сдерживалась.
Через полчаса Максим вернулся.
— Ну вот, уговорил. Мама успокоилась. Завтра поедет домой.
— Правда?
— Да. Говорит, раз её тут не ценят, зачем оставаться.
— Я не говорила, что не ценю.
— Ну да, но обидела же. Она расстроилась.
— А то, что она меня обижала, не считается?
Он вздохнул.
— Наташа, ну давай без скандалов. Мама уезжает, всё хорошо.
— Ничего не хорошо. Ты опять встал на её сторону.
— Я ни на чьей стороне! Просто хочу, чтобы все были спокойны!
Я легла, отвернулась к стене. Максим лёг рядом, попытался обнять. Я отодвинулась.
Утром Тамара Ивановна встала рано, собрала вещи. Я вышла на кухню.
— Доброе утро.
Она не ответила. Молча налила себе чай, села за стол.
— Тамара Ивановна, извините, если обидела вчера.
— Обидела. Очень обидела.
— Я не хотела. Просто устала.
— Понятно. Свекровь — обуза. Лучше бы не приезжала.
— Я так не говорила.
— Но думала.
Она допила чай, встала.
— Максимушка, провожай меня.
Максим вышел сонный, оделся. Они ушли. Я осталась одна в квартире.
Села на диван, вздохнула с облегчением. Наконец-то тишина. Наконец-то покой.
Максим вернулся через час. Сел рядом.
— Ну вот, довезли. Мама обиделась. Говорит, больше не приедет.
— И хорошо.
— Наташа!
— Что Наташа? Максим, твоя мать приехала без спроса, командовала, критиковала. А ты меня просил терпеть. Как долго я должна терпеть?
— Ну хотя бы неделю могла!
— Не могла. У меня нервы не железные.
Он встал, прошёлся по комнате.
— Знаешь что? Может, тебе надо научиться уважать старших.
— А может, твоей матери надо научиться уважать чужие границы?
Мы смотрели друг на друга молча. Потом Максим вышел из комнаты, хлопнул дверью.
Я осталась сидеть на диване. Внутри было пусто. Ругаться не хотелось. Но и молчать больше не могла.
Вечером мы помирились. Максим извинился за резкость. Я тоже извинилась. Но осадок остался.
Через неделю Тамара Ивановна позвонила. Говорила с Максимом, я слышала обрывки разговора. Он успокаивал, обещал приехать в гости.
Повесил трубку, посмотрел на меня.
— Мама всё ещё обижена.
— Пусть привыкает. Я больше не буду терпеть такое отношение.
— Наташа, ну она же старая. Ей одиноко.
— Понимаю. Но это не значит, что она может приезжать и командовать в моём доме.
— В нашем доме.
— В нашем. Именно. Не в её.
Он кивнул.
— Ладно. Попробую ей объяснить.
Объяснял ли — не знаю. Но Тамара Ивановна больше не приезжала без спроса. Звонила заранее, спрашивала разрешения. И когда приезжала, вела себя тише. Без критики, без перестановок.
Подруга Ира как-то спросила:
— Ну что, помирились со свекровью?
— Вроде того. Она поняла, что границы есть. И их надо уважать.
— Молодец, что не сдалась.
— Да уж. Хотя было тяжело.
— Зато теперь спокойнее.
— Намного.
Я посмотрела в окно. За стеклом падал снег. Дома было тихо, уютно. Наш дом. Мой и Максима. Без свекрови, которая считает себя хозяйкой. Просто наш. И это было правильно.