Виктор Рубцов, специально для: Григорий И. Дзен
3 января мы помянули 90-летие Николая Рубцова.
К 90-летию Николая Рубцова | Григорий И. | Дзен
Подоспела и ещё одна дата, печальная. 19 января 1971 года, 55 лет назад, земная жизнь поэта оборвалась. Понятно, что мне, как однофамильцу, имя Николая Михайловича дорого, я нахожусь под его обаянием с 1966 года (скоро – 60 лет), когда в журнале «Юность» была напечатана подборка его стихов, в том числе «В горнице» и «Русский огонёк». А когда в августе 1981 года (скоро – 45 лет) певица из Литвы Гинтаре Яутакайте исполнила песню «В горнице» на слова Николая Рубцова и музыку Александра Морозова на V Всесоюзном конкурсе молодых исполнителей советской песни в Днепропетровске и была удостоена первой премии, я был уже буквально влюблён в напевность и мелодичность рубцовских стихов.
Я не литератор и не литературный критик-аналитик. Был в своё время, только и всего, неплохим (по отзывам работодателей) инженером с квалификацией (присвоенной самолично) ведущего истопника Советского Союза. Ничем не удивлю искушённых читателей и никаких новых открытий в судьбе Николая Рубцова не сделаю. Только будет обидно, если в девятом вале обрушившегося на нас писанного-исписанного-переписанного блогерского материала уважаемые читатели пройдут мимо воспоминаний о самом сокровенном поэте души народной. Увлекутся другими сногсшибательными новостями и сообщениями (на здоровье!), а вот быстротечный ветер пронесётся мимо и не затронут нас слова тех, кто знал и любил Николая Рубцова при его короткой жизни.
В промежутке между упомянутыми датами 3 и 19 января прошли малозамеченными другие юбилеи знакомых поэта. 8 января исполнилось 90 лет со дня рождения Сергея Петровича Багрова (1936–2022), журналиста и писателя из Тотьмы, друга Николая Рубцова. 14 января в Череповце отметила своё 90-летие Галина Михайловна Березина, которая помнит и поёт песни так, как пел их Рубцов. И она не просто из тех многих, кто лично знал Рубцова. Прочесть её воспоминания не будет лишним для каждого, кто дорожит своим, пусть даже заочным и запоздалым знакомством с подлинным сыном и настоящим большим поэтом Руси-России. Воспоминания написаны 20 лет назад. Привожу их в сокращении.
Современники Николая Михайловича Рубцова. Галина Михайловна Березина. Сергей Петрович Багров. Фото последнего десятилетия
Галина Березина
Случилось это в Череповце в 1965 году. В то время при газете «Коммунист» существовало литературное творческое объединение молодых. Так получилось, что я жила в одинаковой близости от всех, и мой дом стал проходным двором. Как говаривала моя бабушка, как в полое прясло шли. Такие мы все были дерзкие, уверенные в себе, хотя почти у всех – ни жизненного опыта, ни багажа знаний. Я такая же была. Тем более, что до встречи с Рубцовым приглашалась на семинар писателей Севера в Вологду и была принята там хорошо. Даже в «Литературной газете» была заметочка в каком-то углу, что прошёл семинар и некая Галина Березина подаёт надежды. Про меня было написано всего одной строчкой, но…
Как-то вечером, а именно 28 декабря 1965 года, ко мне зашёл Валентин Маринов и привёл с собой, как мне тогда показалось, худенького, небольшого роста, немного лысоватого, одетого в какой-то простенький костюм молодого человека. Брюки заправлены в серые растоптанные валенки, и от этого он показался мне ещё более тщедушным. Но глаза… насквозь смотрящие и всёвидящие. Его неординарность, особенность сразу чувствовалась и в манере поведения, и в пронизывающем взгляде, а потом и в ясности выражения мысли. Не «бытовушный» человек. Не от мира сего.
Мы были одного возраста. Николай Рубцов родился 3 января 1936 года, а я 14 января того же года.
Многие встречались с ним, жили, может быть, рядом, сидели за одним столом, пили из одной бутылки, но не видели в нём никого другого, а только собутыльника. Да ещё не очень удобного. А вот Валентин Маринов увидел. Он представил мне Рубцова как очень талантливого поэта. Он сказал: «Все наши по сравнению с ним – ничто! Вот настоящий поэт. Запомни и следи за публикациями – Николай Рубцов!».
Как всегда, мама собрала на стол, что-то оказалось из выпивки. А разговор начался сразу. О чём? Трудно конкретно вспомнить. Сначала разговор был общий, затем переключился на литературу, и Коля стал разговаривать только с Валентином, ко мне же демонстративно повернулся спиной. То ли это был своего рода манёвр молодого человека, то ли женщин – ценителей поэзии не находил, во всяком случае меня эта ситуация очень позабавила. Но что это была лишь своего рода демонстрация, я почувствовала сразу. Разговор между мужчинами продолжался. Спорили горячо, но спокойно. В какую-то минуту я вклинилась в разговор – Николай взглянул на меня с любопытством, затем я ещё что-то сказала – Рубцов окинул меня взглядом, просверлил своими зоркими глазами и принял в качестве собеседника. Теперь уже Валентин Маринов остался за спиной Николая Рубцова. Потом была гитара. Инструмент был мой, плохо настроенный, но Коля сумел оживить его, душу вкладывал в песни, которые пел. Это были его песни: «Элегия», «Потонула во тьме» и другие. Уже не помню. Но мелодии названных песен запомнила. Да и нельзя было не запомнить: голос у него был чистый, пел он пронзительно звонко и проникал в душу.
Вечер прошёл незаметно, но заметно сблизив нас. Николай был целомудренно ласков. Он бережно брал мои сопротивляющиеся руки в свои, обхватывал ими свою голову и буквально клал ко мне на колени. И это было на виду у Маринова и снующей из кухни в комнату и обратно очень строгой моей мамы. Взаимопроникновение наших душ было настолько стремительным, что, ещё будучи у меня на квартире, он сказал мне решительно: «Завтра пойдём в ЗАГС». Расставаться не хотелось, и мы пошли к Валентину Маринову. Опять стихи, опять песни. И всё на пределе. Ни я, ни Коля не думали, что это наша первая и последняя встреча…
Надо сказать, что вокруг него всегда кипели страсти. Не было равнодушных. В тот вечер – тоже. Мы все перессорились. Но… удивительно Коля умел выходить из сложных ситуаций, не теряя достоинства. И тогда тоже дважды сумел разрядить накалённую обстановку. Но я в третий раз вспылила, оделась. На этот раз он не задерживал меня и не позволил этого Валентину. Я была уверена, что через день встречу его на вокзале. Новый год он собирался встречать у Василия Ивановича Белова, а я собиралась ехать в Вологду к приятелям. Я уехала. В поезде обошла все вагоны в надежде его встретить, но… напрасно.
Он остался в Череповце. Несколько раз заходил к нам, но моя мама встречала его холодно или даже хуже. Понять его она, конечно, не могла и где я нахожусь – не сказала.
Николай Рубцов и Галина Березина в пору их молодости
Уже после Нового года, спустя примерно неделю, когда я считала, что наши пути разошлись навсегда, ко мне пришёл изрядно выпивший Иван Полунин и стал настойчиво уговаривать меня пойти к нему домой. У него, видите ли, компания. Я очень удивилась его приглашению и наотрез отказалась, представив по его состоянию, что это за компания. Тогда, уходя, уже за дверью он сказал как-то злорадно, нехорошо сказал: «А тебя Коля Рубцов там ждёт», и ушёл. Скажи это он в начале разговора или во время его, может, всё бы изменилось и в моей жизни, и в жизни Николая Рубцова. Но никто здесь, в Череповце, этого не хотел. Когда Рубцов спрашивал адрес – ему не говорили, когда шёл ко мне – его под разными предлогами уводили в сторону, а когда приходил – его выгоняли.
Вскоре Коля уехал в Москву, и всё… Я его потеряла навсегда. В отчаянии написала стихотворение «Уехал», очень несовершенное, но… надо было выплеснуться. В нём всё моё отчаянье, вся моя боль. Исправлять, редактировать не стала. Боялась к нему прикоснуться. Чтобы «не соврать», не вспугнуть, не нарушить ту связь незримую, что между нами пролегла (с моей стороны – длиною в жизнь). «А у нежности с разума оловом Ох, какие были бои, Когда свою беспечную голову Заключал в ладони мои...». Вообще перестала писать стихи. Не могла. Перечитывала старые, они казались столь глупыми, несовершенными, никому не нужными.
Раскрыться о своей любви к Николаю Рубцову я ни перед кем не могла. Нет, слукавила: все уши прожужжала своей помощнице по работе Наташе Шевелёвой. Запоем читала ей его стихи. И как-то послала в Литературный институт чистую кассету для Рубцова, чтобы кто-нибудь записал его голос, его стихи, песни. Исчезла кассета бесследно. Может, кто-то тоже не понял, как многие из его окружения, кто есть Николай Рубцов.
1966 год. С 4-го на 5-е мая – страшный сон. Будто Виктор Коротаев приехал из Москвы и говорит мне: «Галя, а ты знаешь, Коля-то Рубцов руки на себя наложил!» Я остолбенела и вижу: Коля действительно лежит, а около его горла какие-то чужие руки, сжимают… Он не сопротивлялся. Умер... Плакала так, как никогда в жизни, так было горько, больно, сердце слезами захлёбывалось, не хватало воздуха от рыданий, чуть не умерла. Хорошо – проснулась. Говорят в народе: «Плачь во сне – печаль умрёт». Неправда. До сих пор не могу простить себе, что не смогла уберечь его, не сделала всего один шаг – не приехала к нему в Вологду.
Такая вот судьба – не судьба. Прошло со дня моей встречи с Рубцовым уже четыре десятилетия, но воскресают и память, и чувства. А однажды я услышала по радио музыку Листа. Она меня захватила, я заслушалась, вспоминала прошлое, свою жизнь; на бумагу легли слова, какая-то выплыла простенькая мелодия, и я запела. Кажется, то произведение Листа называлось «Раздумья». Свои стихи-песню я так и назвала: «Раздумья».
Это кажется просто, что мимо и мимо
Мчится жизнь и приводит опять не сюда.
Я, конечно, люблю и, конечно, любима.
Только встретиться нам – не судьба.
Ты находишься рядом со мною незримо,
Бережёшь от хулы и ошибок давно.
Я, конечно, люблю и, конечно, любима.
Только встретиться нам не дано.
Говорят, счастья нет! Мне другого не надо.
Я пойду прямиком, никого не виня.
Ах, зачем же, зачем, по какому раскладу
Эту жизнь посетил без меня.
Вздохи, взгляды косые, упрёки бывали:
Оглянись, усмирись, не гони, не томи.
Я, конечно, люблю, разве этого мало –
Ты проходишь под светом любви.
Ты воскреснешь опять из тумана иль дыма,
Лишь заря возвестит о померкнувшем дне.
Я, конечно, люблю и, конечно, любима.
Посидим, помолчим в тишине.
Время катит к закату, но я тебя слышу.
Но опять рубежи, рубежи, рубежи.
Непременно найду на земле или выше.
Только имя своё подскажи.
Это кажется просто, что мимо и мимо
Мчится жизнь и приводит опять не сюда.
Я, конечно, люблю и, конечно, любима.
Только встретиться нам – не судьба.
Галина Михайловна Березина исполняет свою песню «Раздумья» в селе Биряково, на родине родителей Н.М. Рубцова
***
Галина Михайловна не раз исполняла эти свои стихи как песню. Композитор Валериан Стратуца записал романс «Раздумья», его исполнила Анастасия Лелетко (гитара – Денис Муковнин, балалайка – Михей Метелкин).
https://mp3-diamond.org/tracks/сл.%20Галины%20Березиной%20муз.%20Валерия%20Страуцы%20%28гитара
Невозможно перечислить всех тех, кого на написание музыки вдохновили стихи Николая Рубцова. Кто-нибудь отважится собрать все песни со стихами поэта. Только список никогда не будет полным. И даже такая печальная дата, как 55-летие кончины, наверняка будет отмечена кем-то из композиторов новой музыкой. Более полувека нет с нами поэта, а музыка его стихов отражается в нашей жизни, глаза порой плачут, а душа наша поёт его словами…
Виктор Рубцов о жизни и литературе:
Как меня «українськiй мовi» учили | Григорий И. | Дзен
Григорий Федосеев: "Смерть меня подождет" | Григорий И. | Дзен
Мой диалог с Высоцким | Григорий И. | Дзен