Проходная завода встретила Елену привычным гулом и запахом, который, казалось, въелся в память навсегда — смесь машинного масла и металлической стружки. Смена выдалась тяжелой. Начальник цеха, Степаныч, лютовал с самого утра из-за возврата партии, и Елена, как старший контролер ОТК, весь день провела на ногах, перебирая ледяные заготовки.
Поясница ныла, ноги гудели. Ей хотелось только одного: снять форму, встать под горячий душ и выпить чаю. В тишине.
По дороге она зашла в супермаркет. Корзина наполнялась привычным набором: курица по акции, макароны, молоко, хлеб. У витрины с сырами Елена задержалась. Рука потянулась к твердому сыру — маленькому брусочку, дорогому, но такому желанному. Она посмотрела на ценник, прикинула остаток на карте и положила сыр обратно. «В следующем месяце», — пообещала она себе. Сейчас нужно было оплатить коммуналку и отложить на зимние сапоги — у старых подошва расклеилась, картон внутри промокал насквозь.
Квартира встретила её тяжелым, застоявшимся духом. Окна, конечно, никто не открывал. В узкой прихожей валялись кроссовки мужа, перегораживая проход.
— Олег, я дома! — громко сказала Елена, опуская пакеты на пол.
В ответ — тишина, разбавляемая частыми щелчками мыши. Елена прошла на кухню. В раковине громоздилась гора посуды, на столе — крошки и липкие пятна от сладкого чая.
Елена сжала зубы. Она терпеливая. Она понимающая. Так она убеждала себя последние два года.
Год назад Олег обещал устроиться после Нового года. Полгода назад он «почти подписал контракт с крупным заказчиком». Три месяца назад он «ждал ответа по тендеру». Обещания сыпались, как конфетти, а холодильник по-прежнему наполняла она.
Переодевшись в халат, она заглянула в единственную жилую комнату. Олег сидел за компьютерным столом в углу, спиной к ней. На мониторе что-то ярко вспыхивало — знакомая картинка из онлайн-игры. Но стоило ей войти, как он быстро нажал комбинацию клавиш, и на экране развернулась таблица Excel.
— Как успехи? — спросила она ровно. — Есть новости от заказчиков?
Олег медленно повернулся. Вид у него был утомленный, словно он только что разгрузил вагон угля, а не провел день за компьютером.
— Как смена? — спросил он, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на участие. — Тяжело?
— Как обычно, — коротко ответила Елена.
— Лена, на рынке сейчас затишье, — начал он своим привычным тоном эксперта. — Все демпингуют. Хотят дизайн за копейки. Я не собираюсь ронять планку и работать за еду. Я веду переговоры с серьезным клиентом, но там долгий процесс согласования.
— Ты ведешь эти переговоры третий месяц, — заметила Елена. — А интернет, который нужен тебе для переговоров, оплачиваю я. И еду в холодильник тоже кладу я.
— Опять ты начинаешь? — Олег поморщился. — Я ищу себя. В офисе я выгораю, ты же знаешь. Я не могу работать по графику, мне нужен творческий поток.
Елена молча развернулась и пошла на кухню. Спорить сил не было.
За ужином Олег оживился. Он с аппетитом уплетал жареную курицу, забыв о своем выгорании.
— Кстати, Лен, мать звонила, — начал он, макая хлеб в подливку. — Расстроилась ужасно. У нее стиральная машинка встала. Окончательно. Мастер был, сказал — ремонтировать бесполезно, там всё сгнило.
— Сочувствую, — кивнула Елена. — Неприятно.
— Не то слово. Она плачет, давление скачет. Руками стирать ей нельзя, суставы.
— И что она решила? Будет рассрочку брать?
Олег отложил вилку.
— Лен, какая рассрочка? У нее пенсия смешная. Ей нельзя волноваться из-за кредитов. Мы должны помочь.
— Мы?
— Ну да. Я посмотрел модели, есть отличный вариант, надежный. Сорок тысяч. С доставкой и подключением в сорок пять уложимся.
Елена поставила чашку на стол чуть громче, чем следовало.
— Сорок пять тысяч? Олег, у нас до аванса пятнадцать. И мне нужны сапоги, я в осенних хожу, а на улице минус.
— Сапоги еще сезон потерпят! — отмахнулся муж. — В ремонт отнесешь. А мама — пожилой человек. Лен, я знаю, у тебя есть отложенные. В томике Пушкина, на полке.
Елена замерла. Она действительно откладывала. По крупицам прятала туда деньги на отпуск. Пять лет она не видела моря. Пять лет вычеркивала из списка покупок всё, кроме самого необходимого, чтобы отложить хотя бы тысячу в месяц.
— Ты рылся в моих вещах? — тихо спросила она.
— Не рылся, а искал свой паспорт, случайно наткнулся. Лен, не будь жадной. Это же форс-мажор. Я как только получу оплату за проект, сразу всё верну. Честное слово.
— Ты два года это обещаешь, Олег.
— Ну сейчас-то ситуация критическая! Мать — это святое. Ей стирать нечем!
— Пусть твоя святая мама попросит сына заработать эти деньги. Иди грузчиком, курьером, хоть что-нибудь. Заработай сорок пять тысяч и купи ей хоть промышленную прачечную.
— Не смей указывать мне! — голос Олега сорвался на фальцет. — Я не для того получал образование, чтобы коробки таскать!
— А есть за мой счет тебе образование не мешает?
Олег вскочил, опрокинув стул. Кричал, что Елена меркантильная, что она не понимает ценности семьи. Елена молча домыла посуду. Внутри что-то оборвалось. Не с треском, не со скандалом — просто устало отпустило.
Утром она забрала конверт из книги. Вытащила и свой старый блокнот, где аккуратным почерком записывала каждую отложенную сумму: «Январь — 800 р., февраль — 1200 р., март — 500 р.». Страница за страницей. Два года её жизни, пропущенных через таблицу Excel лжи.
Она унесла конверт на завод, спрятав в личный шкафчик в раздевалке.
Прошла неделя. Олег играл в молчанку, но исправно ел. Свекровь, Тамара Игоревна, звонила ежедневно. Елена не брала трубку.
На третий день молчания Степаныч вызвал её в кабинет.
— Петрова, ты чего кислая ходишь? — спросил он, наливая чай из термоса. — Семейное?
Елена пожала плечами.
— Да ты не парься, — начальник неожиданно улыбнулся. — Ты у нас лучший контролер за пять лет. Вчера с главного офиса звонили, твою работу отметили. Так что держи нос выше. Ценные кадры — это ты, а не кто-то там.
Елена вышла из кабинета с непривычным ощущением. Её ценят. Её работа важна. Не Олег с его таблицами Excel и обещаниями — она.
В пятницу вечером Елена вернулась домой и увидела в прихожей знакомые грузные туфли.
Тамара Игоревна сидела на кухне, по-хозяйски расположившись во главе стола. Увидев невестку, она демонстративно схватилась за поясницу.
— Явилась, — процедила она. — А я вот еле сижу. Спину так скрутило после стирки в тазу, что хоть скорую вызывай.
— Добрый вечер, Тамара Игоревна.
— Не добрый, Лена, ой не добрый. Олег сказал, ты деньги зажала. Пожалела для матери.
Елена медленно вымыла руки, вытерла их полотенцем и посмотрела на мужа. Олег сидел, уткнувшись взглядом в пустую тарелку.
— Олег сказал? — переспросила она. — А Олег не сказал вам, что эти деньги я заработала в две смены? Пока он «искал себя» в компьютерных играх?
— Не наговаривай на сына! — повысила голос свекровь. — Он старается! У него тонкая натура, ему поддержка нужна. В семье бюджет общий. И решения принимает мужчина. Раз Олег сказал — надо купить машинку, значит, доставай деньги.
Елена посмотрела на Олега. Он молчал. Не заступался, не защищал — просто сидел, ожидая, что она сдастся, как всегда.
Что-то внутри щелкнуло окончательно.
— Запомните: мой кошелек — не касса взаимопомощи для ваших родственников, — твердо сказала Елена, глядя мужу в глаза. — Хотите помогать маме — идите работать.
— Как ты разговариваешь с матерью?! — покраснел Олег. — Немедленно извинись и дай деньги! Иначе...
— Иначе что? — спросила Елена.
Повисла тишина. Секунда. Вторая. Третья.
Елена не отводила взгляда. Она ждала этих слов. Может быть, ждала их два года.
— Иначе мы разведемся! — выпалил Олег. — Я не могу жить с женщиной, которая ненавидит мою семью! Кому ты нужна будешь, работяга заводская?
Елена усмехнулась.
— Ты меня сейчас не напугал, Олег. Ты меня обрадовал. Я давно мечтаю, чтобы ты ушел. Ты же просто балласт. Я без тебя буду жить спокойно, куплю себе сыр, какой хочу, и поеду к морю.
Она подошла к входной двери и распахнула её настежь.
— Собирайся. И маму захвати.
— Ты не имеешь права! Я здесь живу! — растерялся Олег.
— Квартира моя, досталась от бабушки. Твоя временная регистрация закончилась месяц назад. Юридически ты здесь гость. Гости, вы засиделись.
— Пойдем, сынок! — Тамара Игоревна грузно поднялась, забыв про больную спину. — Не нужна нам эта клетушка! Проживем и без ее подачек. А она пусть подавится своими деньгами!
Олег метнулся в комнату, начал лихорадочно сгребать вещи. Схватился за системный блок.
— Поставь на место, — ледяным тоном сказала Елена, встав в дверном проеме. — Компьютер покупала я, со своей премии. Документы и чеки у меня. Забирай свои тряпки и уходи.
— Но мне работать надо!
— Найдешь где.
Олег попытался обойти её, снова потянулся к системному блоку. Елена шагнула вперед, загородив проход плечом.
— Я сказала — оставь.
Их взгляды встретились. Олег отступил первым.
Через пятнадцать минут за ними захлопнулась дверь. Елена закрыла оба замка, прижалась лбом к прохладному металлу двери и выдохнула. Впервые за долгое время в квартире было тихо по-настоящему.
Прошел месяц.
Елена сидела в кресле парикмахера, разглядывая в зеркале свое новое каре. В сумке лежал билет на поезд до Адлера. Море. Наконец-то.
Телефон на столике ожил. На экране высветилось: «Олег». Елена секунду колебалась, но ответила.
— Лена? Привет, — голос мужа был тусклым, виноватым. — Как ты?
— Прекрасно, Олег. Уезжаю в отпуск.
— В отпуск... Здорово. Слушай, мне правда жаль, что так всё вышло. — Пауза. — А у нас тут... сложно всё. Вдвоем на мамину пенсию не вытянуть. Я пробовал охранником, но график жуткий, не высыпаюсь. Мать пилит с утра до ночи, командует каждым шагом...
Елена представила эту картину и едва заметно улыбнулась.
— Бывает.
— Лен, может, попробуем всё вернуть? Я понял, я был неправ. Я устроюсь на нормальную работу, обещаю. Ну пусти обратно, а? Не могу я с ней больше.
— Нет, Олег.
— Почему? Ты же любила меня!
— Любила. А теперь я люблю себя.
— Да ты... ты просто эгоистка! — в его голосе прорезались знакомые истеричные нотки.
— Прощай, Олег. И маме привет. Скажи, пусть копит на машинку.
Елена сбросила вызов и заблокировала номер. Из зеркала на неё смотрела спокойная, уверенная женщина.
Олег хотел жить интересами мамы? Теперь у него есть такая возможность. Круглосуточно.
Елена вышла из салона, вдохнула весенний воздух и направилась в сырную лавку. У прилавка продавец улыбнулся:
— Этот сорт обычно парами берут, на подарок.
— А я беру для себя, — спокойно ответила Елена.
Она расплатилась, вышла на улицу и откусила кусочек прямо на ходу. Солёный, терпкий, дорогой вкус свободы.
Теперь она точно могла себе это позволить.