Звук работающего телевизора в гостиной перекрывал шум воды на кухне, но даже сквозь этот гул Анна слышала недовольное бурчание мужа. Игорь снова играл. Очередная «важнейшая миссия», от которой нельзя отвлечься ни на секунду, даже если дом будет гореть. Анна устало вытерла руки полотенцем, глядя на свое отражение в темном оконном стекле. Под уставшими глазами залегли тени. Ей всего тридцать два, а выглядела на все сорок.
На столе стояла грязная кастрюля с присохшими остатками рагу. Игорь поел, но тарелку за собой, конечно, не убрал, просто сдвинул в сторону. «Я же добытчик, я устал», — звучало в его оправдание каждый вечер. Правда, «добыча» Игоря едва покрывала половину коммунальных услуг и его собственные развлечения, а основной груз быта и ипотеки за их общую двушку тянула Анна. Но напоминать об этом было чревато скандалом.
Она вошла в комнату. Игорь сидел в позе лотоса на диване, яростно давя на кнопки геймпада. На экране мелькали вспышки, что-то взрывалось.
— Игорек, ты мусор обещал вынести еще утром, — тихо напомнила она.
— Сейчас! Дай доиграть, ну что ты под руку зудишь! — он даже не обернулся. — Кстати, Ань. Я там видел, на сайте автосалона акция началась. На тот кроссовер, помнишь? Черный, в полной комплектации. Скидка почти двести тысяч, если берешь до конца месяца.
Анна почувствовала, как внутри всё сжимается. Опять. Этот разговор всплывал с завидной регулярностью последние полгода, выматывая ей душу.
— Игорь, мы же обсуждали. У нас нет трех миллионов. У нас даже одного миллиона нет. Мы ипотеку платим.
Муж нажал на паузу, швырнул джойстик на диван и повернулся к ней. В его глазах загорелся тот самый нехороший огонек, который Анна научилась бояться. Огонек манипулятора, почуявшего цель.
— Денег нет у нас в тумбочке. Но деньги есть в бетоне. Ань, ну сколько можно мариновать эту бабкину квартиру? Она стоит мертвым грузом!
— Это не мертвый груз. Там живут квартиранты, и эти деньги полностью уходят на погашение нашей коммуналки и продуктов. Это наша страховка.
— Копейки! — фыркнул Игорь, вставая и начиная ходить по комнате. — Жалкие двадцать тысяч в месяц. А машина — это статус! Это комфорт! Я на работу приезжаю на маршрутке, как студент, а должен выходить из солидного авто. Меня начальник всерьез не воспринимает, потому что видит, что я без колес. Пойми ты, это инвестиция в мою карьеру! Будет машина — дадут повышение, зарплата вырастет, мы эту твою однушку за год отобьем!
Анна села на край кресла. Ноги гудели после смены в магазине. Она работала администратором, весь день на ногах, разруливая конфликты. Ей самой хотелось комфорта. Хотелось в отпуск. Хотелось купить тот крем для лица, на который она смотрела уже месяц, но каждый раз одергивала руку — дорого.
Игорь как-то рассказывал про детство. Про то, как отец пропивал зарплату, как в школе смеялись над его потертой курткой, как он клялся себе, что будет жить по-другому. Тогда Анна пожалела его, обняла. Но сейчас она понимала: та боль не оправдывает манипуляций. Он просто заменил одну травму другой — теперь травмировал её.
— Игорь, какая карьера? Ты работаешь менеджером по продажам в строительной фирме. Твой начальник ездит на метро, потому что там пробок нет. Причем тут машина?
— Ты меня не поддерживаешь! — взвился он. — Вечно ты крылья мне подрезаешь! Вот у Сереги жена сама кредит взяла, чтобы мужу машину купить. А ты? У тебя готовый актив есть, просто продай и все! Мы одно целое! Почему ты жадничаешь?
— Потому что это мое наследство, — тихо, но твердо сказала Анна. — Это моя подушка безопасности. Бабушка просила не продавать.
— Бабушка умерла! Ей все равно! А мне жить надо сейчас!
Он снова плюхнулся на диван и демонстративно отвернулся к экрану.
— Всё, не мешай. И подумай над своим поведением. Стыдно быть такой эгоисткой.
Анна вышла из комнаты, плотно прикрыв дверь. Слезы обиды душили. Эгоисткой? Она вспомнила прошлый месяц. Игорь купил себе новую игру за пять тысяч рублей и «премиум-аккаунт» в каком-то шутере. «Мне для расслабления нужно, у меня стресс», — заявил он. А когда Анна попросила деньги на зимние сапоги, потому что старые протекли, он устроил лекцию на час о том, что нужно быть экономнее, и предложил заклеить подошву в мастерской.
Неделя прошла в холодном напряжении. Игорь применял тактику «качелей»: то был ласков, то срывался на грубость и игнорирование.
В пятницу вечером Анна вернулась домой позже обычного — была ревизия. Она мечтала только о горячем душе. Но в прихожей её встретили чужие ботинки.
Из кухни доносился смех и звон бокалов. Анна прошла туда, чувствуя себя неуютно в собственном доме. За столом сидел Игорь, его друг Стас и жена Стаса, Лена. Стол ломился от закусок — дорогая нарезка, икра, коньяк.
— О, хозяйка явилась! — громко приветствовал её Стас, уже изрядно подвыпивший. — А мы тут твоего мужа поздравляем! С будущей покупкой!
Анна замерла в дверях.
— С какой покупкой?
Игорь, раскрасневшийся, с лихорадочным блеском в глазах, подскочил к ней.
— Анюта, ну не дуйся! Ребята зашли поддержать. Я сегодня в салон ездил, забронировал ту ласточку! Договор предварительный подписал!
Мир качнулся у Анны перед глазами.
— Что ты сделал? — прошептала она. — На какие деньги ты забронировал?
— Ну... я взял из нашей копилки. Те сто тысяч, что мы на отпуск откладывали. И с кредитки снял наличку, чтобы добить до суммы залога. Но это ерунда! Главное — машина за нами! Менеджер сказал, подержит бронь пару дней, пока мы с квартирой вопрос решим.
В кухне повисла тишина. Лена перестала жевать бутерброд с икрой.
— Ты снял наличные с кредитной карты? — медленно произнесла Анна. — Ты хоть понимаешь, что там комиссия огромная и проценты начинают капать с первой минуты? Ты взял наши деньги, отдал их чужим людям, рассчитывая, что я продам единственное жилье, которое досталось мне от бабушки?
— Ань, ну не при людях же! — шикнул Игорь, перестав улыбаться. — Что ты сцены устраиваешь? Мы же семья. Решим как-нибудь. Квартирантов выселим за выходные, у меня есть риелтор знакомый, он быстро все оформит...
— Ну да, быстро все сделаем, — вклинился Стас, вальяжно откинувшись на стуле. — Анька, ты чего ломаешься? Мужик для семьи старается, статус поднимает. А ты его позоришь перед друзьями. Некрасиво.
Лена вдруг резко поставила бокал на стол.
— Стас, хватит, — тихо сказала она. — Она права. Это её квартира. Ты бы на моем месте тоже не продал бы наследство ради...
— Лен, заткнись! — огрызнулся Стас. — Бабы не понимают в серьезных вещах!
Анна посмотрела на Лену. В её глазах читалась усталость и понимание. Та еле заметно кивнула, словно говоря: «Я знаю, каково тебе. Я живу с таким же».
И что-то внутри Анны переломилось окончательно.
— Уходите, — сказала она спокойно. — Все. Прямо сейчас.
— Что? — не понял Игорь.
— Все вон из моего дома. И гости, и ты.
— Ты чё, перегрелась? — начал Стас, но Лена уже хватала сумочку.
— Мы пойдем, — быстро сказала она, поднимаясь. — Извини, Аня.
Стас, пробурчав что-то недовольное, поплелся за женой. Через минуту хлопнула входная дверь. Игорь остался стоять посреди кухни, растерянный и злой.
— Ты понимаешь, что ты наделала? Я уже всем сказал, что мы берем тачку! Я пацанам пообещал прокатить!
— Это твои проблемы, Игорь. Твои обещания, твои друзья и твои комплексы.
— Да какие комплексы?! — заорал он, срываясь на визг. — Я мужик! Я хочу жить нормально! А ты вцепилась в эту квартиру, как собака на сене! Сама не живешь и мне не даешь! Ты должна продать ее!
— Слушай меня внимательно, — Анна говорила тихо, но каждое слово звучало как приговор. — Квартиру я не продам. Никогда. Тем более ради твоей прихоти. Залог, который ты внес, ты либо возвращаешь сам, либо прощаешься с деньгами. Это была наша подушка на отпуск, но раз ты решил распорядиться ею единолично — считай, что ты съездил в отпуск. В автосалон.
— Ах так? — Игорь сузил глаза. — Значит, деньги мои тебе не нужны, а квартира твоя? Хорошо. Тогда я подаю на развод и на раздел имущества. Посмотрим, как ты запоешь! Эту квартиру мы в браке ремонтировали!
Анна устало вздохнула.
— Твои вложения? Ты про тот смеситель, который твой папа прикрутил три года назад? Или про обои, которые мы клеили на деньги с моей премии? Подавай, Игорь. Подавай. Я с удовольствием посмотрю, как ты будешь в суде доказывать свои «миллионные инвестиции» с зарплатой в сорок тысяч.
Игорь схватил со стола тарелку и с размаху швырнул ее об пол. Осколки брызнули в разные стороны.
— Будь ты проклята со своей жадностью! Я уйду! Я найду ту, которая будет меня ценить!
— Уходи. Вещи собрать или сам справишься?
Он ушел в ту же ночь, громко хлопнув дверью, забрав приставку, ноутбук и все свои вещи, до последнего носка. Перед уходом он залез в их общую заначку — коробку на антресоли, где лежали последние двадцать тысяч на непредвиденные расходы — и забрал всё до последней купюры.
Первые дни было тяжело. Не от тоски — от непривычной тишины. Привычка жить в постоянном фоне бубнящего телевизора уходила медленно. Но вместе с тишиной пришло спокойствие. Никто не требовал ужин, никто не разбрасывал носки. Никто не говорил ей, что она эгоистка.
Анна сидела на диване, укутавшись в плед, и вдруг почувствовала, как слезы катятся по щекам. Но это были не слезы горя. Это было облегчение. Такое огромное, всепоглощающее облегчение, что она даже засмеялась сквозь слезы.
Через неделю позвонила свекровь.
— Анечка, ну что же вы так? — запричитала она в трубку. — Игорек пришел к нам, сам не свой. Ну поругались, с кем не бывает. Продай ты эту квартиру, купите машину, помиритесь. Жизнь-то проходит!
— Надежда Ивановна, — устало ответила Анна. — Я не спонсор чужих амбиций.
— Но вы же семья! У вас бюджет общий!
— Был общий. Кстати, передайте Игорю, чтобы он срочно закрывал долг по кредитке. Он снял наличные, там нет льготного периода, проценты капают каждый день, и они огромные. Пусть платит, пока в долговую яму не свалился.
Свекровь ахнула и бросила трубку.
Через три недели после ухода Игоря раздался звонок в дверь. Анна открыла — на пороге стоял муж с огромным букетом роз и виноватым лицом.
— Аня, прости, — начал он, и голос его дрожал. — Я дурак. Я всё понял. Ты была права. Я повелся на эту машину, как идиот. Я вернул залог, потерял половину, но вернул. Я готов измениться. Давай начнем все заново?
Слезы блестели в его глазах. Анна почувствовала, как внутри шевельнулось что-то знакомое — жалость, желание помочь, спасти. Она открыла рот, чтобы сказать: «Заходи, поговорим».
И тут увидела, как Игорь украдкой бросает взгляд в сторону — на экран своего телефона, который он держал в другой руке. Анна непроизвольно проследила за его взглядом. На экране было открыто приложение с объявлениями недвижимости. Сверху крупными буквами: «Однокомнатные квартиры — продажа».
Всё встало на свои места. Он не изменился. Он просто сменил тактику.
— Нет, Игорь, — сказала она и закрыла дверь.
Прошел месяц. Анна подала на развод. В суде Игорь действительно пытался заикнуться о разделе бабушкиной квартиры, но судья быстро разъяснила ему статьи закона о наследстве. Квартира разделу не подлежала, а доказать существенные улучшения он не мог — чеков не было.
Анна узнала от общих знакомых, что Игорь всё-таки взял машину — правда, не новую из салона, а подержанную, десятилетнюю, с огромным пробегом, и в кредит под бешеные проценты. Теперь он работал на двух работах, чтобы оплачивать ежемесячные платежи и бесконечный ремонт этой «ласточки».
Полгода спустя Анна получила сообщение от Игоря: «Аня, прости, что пишу. Совсем беда. Машина встала, нужен дорогой ремонт. Можешь помочь? Хотя бы тридцать тысяч занять? Верну через месяц, честно».
Она долго смотрела на экран. Рука потянулась к кнопке «Ответить». Старая привычка — помогать, спасать, быть хорошей — всё ещё жила где-то внутри. Но потом Анна вспомнила пустую коробку на антресоли, вспомнила слово «эгоистка», вспомнила экран телефона с объявлениями о продаже квартир.
Она удалила сообщение и заблокировала номер.
А через минуту открыла приложение турагентства и начала выбирать тур на море. Тот самый отпуск, о котором мечтала три года, но который всё откладывала, потому что «надо копить», «надо потерпеть», «надо быть разумной».
Квартиранты в бабушкиной однушке оказались приличными людьми — молодая семья с ребенком. Они платили исправно, берегли жилье и были благодарны, что Анна не стала их выселять во время того скандала с Игорем.
— Спасибо вам, — сказала молодая мама, когда они случайно встретились у подъезда. — Мы уже слышали, что бывший муж требовал продать квартиру. Спасибо, что не пошли у него на поводу. Мы бы не знали, куда деваться с малышом.
Анна улыбнулась. Оказывается, её решение спасло не только её саму.
Она больше не работала на износ. Научилась говорить «нет». Купила себе тот крем, о котором мечтала. Записалась на курсы английского — давняя мечта. Сходила в театр.
И в один из вечеров, сидя на своем диване с чашкой горячего какао, листая фотографии из недавней поездки на море, Анна поймала себя на мысли, что впервые за много лет по-настоящему счастлива.
Оказывается, иногда для счастья нужно просто перестать быть удобной. И научиться ценить себя больше, чем чужие амбиции.