Вечер пятницы перестал быть томным еще час назад. На кухне вместо аромата ужина витал тяжелый дух сердечных капель и назревающего скандала. Вика стояла у окна, скрестив руки на груди, и наблюдала за двором, стараясь унять дрожь в коленях. Взгляд зацепился за яркую листовку на доске объявлений во дворе: «Ищем героев городских легенд». Она усмехнулась — какие легенды в обычной панельке? Ей было страшно, но отступать она не собиралась.
За кухонным столом сидела Галина Ивановна. Свекровь выглядела страдальчески: рука прижата к сердцу, взгляд устремлен в потолок, будто там, среди лепнины, ее ждало спасение. Рядом суетился Антон.
— Вика, ты меня не слышишь? — голос мужа сорвался на фальцет. — Маме там невозможно. Пятый этаж без лифта! Вчера давление скакало. А у нас второй этаж, парк. Это вопрос жизни.
— Я слышу, Антон, — Вика повернулась к ним. — Но это моя квартира. Купленная до брака. Я не поеду в мамину «однушку» на окраине с ремонтом сорокалетней давности. И я не буду съезжать из собственного дома.
— Ты черствая! — воскликнула Галина Ивановна, резко выпрямившись и забыв про образ умирающей. — Я сына вырастила! А ты за метры держишься? Мы же не выгоняем тебя на улицу навсегда. Поживете пока у меня. Молодые, вам все равно. А мне покой нужен.
Вика поймала себя на мысли, что больнее всего не требование уйти. Больнее — что Антон даже не спросил её мнения. Решение было принято без неё. Как будто её голос в этом браке никогда ничего не значил.
— Вот именно, покой, — кивнула Вика. — Поэтому вы, Галина Ивановна, остаетесь ночевать сегодня здесь, раз вам плохо. На диване. А завтра Антон отвезет вас домой или в санаторий. Но я отсюда не уйду.
Антон замер. Он не ожидал сопротивления. Обычно Вика уступала.
— Хорошо, — процедил он. — Мама останется. И будет жить здесь столько, сколько нужно. А если тебе тесно — можешь спать на кухне.
Он демонстративно вышел в коридор и вернулся с двумя огромными сумками свекрови. Оказывается, вещи уже ждали в машине. Это был не вопрос, а спланированный захват.
Галина Ивановна тут же оживилась. Она по-хозяйски прошла в единственную комнату, оглядела шкафы.
— Эту полку освободи, мне комод нужен. И шторы эти темные сними, они на меня давят.
Вика молчала. Внутри закипала злость, холодная и расчетливая. «Ладно, — подумала она. — Хотите войны на моей территории? Вы её получите».
Выходные превратились в ад. Галина Ивановна комментировала всё: пыль на карнизе, цвет полотенец, состав продуктов в холодильнике. Антон старательно не замечал напряжения жены, играя роль заботливого сына. Вика держалась. Она не уходила гулять, не пряталась. Она присутствовала, напоминая своим видом, кто здесь хозяйка.
Развязка наступила в понедельник утром.
В дверь позвонили настойчиво и резко. Вика открыла. На пороге стоял молодой парень с камерой и женщина с микрофоном местного интернет-канала.
— Добрый день! Виктория? Мы снимаем репортаж для блога «Городские легенды». Это правда, что вы живете в квартире Ковалевых?
Вика на секунду растерялась, но тут же увидела за спиной Антона, который вышел на шум. И пазл сложился. Она читала про историю дома при покупке, но не придала значения старым байкам. А зря.
— Проходите, — громко сказала Вика, распахивая дверь пошире. — Антон, мама, идите сюда! Тут про нашу квартиру рассказывают!
Журналистка, почуяв сенсацию, шагнула в прихожую:
— Мы поднимаем архивы. В восьмидесятом году здесь, именно в этой «двушке», произошла трагедия. Нераскрытое дело. Говорят, энергетика здесь такая, что люди с ума сходят. Соседи утверждают, что слышат шаги по ночам. Вы ничего странного не замечали?
Антон побледнел. Галина Ивановна, выглянувшая из комнаты в халате, замерла с открытым ртом. Она была суеверна до крайности — верила в сглаз, порчу и черных кошек.
Вика посмотрела на свекровь. В глазах Вики плясали чертята.
— Вы знаете, — медленно, четко проговорила она, на мгновение прикрыв глаза, будто заново переживая ночной кошмар. — Я давно хотела об этом сказать. Бывает, ночью проснешься — а над кроватью стоит кто-то. Дышит тяжело. И холод такой по ногам... Я думала, сквозняк. А вчера вот кружка сама со стола упала. Прямо когда Галина Ивановна чай пила.
— Врешь! — выдохнула свекровь, хватаясь за косяк двери.
— Зачем мне врать? — удивилась Вика. — Антон тоже слышал, как половицы скрипят, когда никого нет. Правда, дорогой?
Антон хотел что-то возразить, но увидел ужас в глазах матери и растерялся.
Журналистка подхватила тему:
— Да-да! Именно так описывали! Чувство удушья, тяжесть в груди, скачки давления... Это типичные признаки присутствия неупокоенной сущности! Женщинам в возрасте здесь находиться опаснее всего, эзотерики говорят, они — легкая добыча.
Галина Ивановна взвыла. Это был не крик, а именно вой испуганного зверя.
— Антон! Собирай вещи! Немедленно!
— Мам, ну ты чего, это бредни... — попытался начать муж.
— Бредни?! У меня давление двести второй день! Меня душит тут! Я чувствовала! Я знала, что эта девка меня со свету сжить хочет! Специально в проклятое место заманила! Увози меня! Сейчас же!
Свекровь метнулась в комнату с прытью, которой позавидовал бы спринтер. Вещи летели в сумки комьями.
— Вика, зачем ты подыграла? — шипел Антон, пока журналисты, довольные отснятым материалом, удалялись. — Ты же знаешь, что мама мнительная!
— Я просто подтвердила факты, — Вика улыбнулась. Ей впервые за три дня стало легко дышать. — Или ты хочешь сказать, что маме тут было плохо просто так? Нет, дорогой. Это всё «аура».
Через десять минут квартира опустела. Галина Ивановна отказалась ждать лифт и побежала по лестнице пешком, забыв про больные ноги. Антон, нагруженный сумками, задержался в дверях. Он так и не поднял на неё глаза.
— Я отвезу маму и вернусь. Нам надо поговорить. Ты перегнула палку.
Вика подошла к нему и сняла с крючка его связку ключей.
— Не вернешься, Антон.
— В смысле?
— В прямом. Ты хотел заботиться о маме? Заботься. Живи у неё. Охраняй её от призраков. А сюда больше не приходи.
— Ты выгоняешь мужа из дома из-за глупой шутки?
— Нет. Я выгоняю постороннего мужчину, который попытался отнять у меня мой дом ради прихоти своей матери. Ты свой выбор сделал в пятницу, когда притащил сюда её чемоданы без моего согласия.
— Но Вика...
— Ключи, Антон. Иначе я вызову полицию и скажу, что в моей квартире посторонние. Документы на собственность у меня в порядке.
Он посмотрел в её глаза и понял — она не шутит. В них не было обиды или слез. Только равнодушие. Он молча положил ключи на тумбочку.
Дверь захлопнулась. Вика закрыла её на задвижку. Тишина в квартире была звенящей, но не пугающей. Это была тишина свободы. Она прошла на кухню, открыла окно, впуская свежий осенний воздух, и наконец-то заварила себе кофе. Руки слегка подрагивали — адреналин ещё не отпустил. Но когда Вика подняла чашку к губам, на лице расцвела улыбка. Настоящая, свободная.
Никаких призраков в квартире не было. Единственный призрак — призрак её неудачного брака — только что покинул помещение. И дышать сразу стало удивительно легко.