Тот субботний вечер Валентина Павловна посвятила ритуалу, который успокаивал её нервы лучше любых лекарств. Она наводила идеальную геометрию. Пульт от телевизора лежал строго параллельно краю журнального столика. Корешки книг на полке выстроились по росту, словно солдаты на плацу. В её мире хаос был главным врагом, и она успешно держала оборону в стенах своей квартиры.
Звонок в дверь прозвучал резко, нарушая выверенную тишину. Валентина поморщилась. Она никого не ждала. Гостей она не любила — они приносили с собой шум, микробы и беспорядок.
На пороге стояли двое. Парень с волосами цвета молодой травы и девушка с кольцом в носу, кутающаяся в безразмерную толстовку. У их ног громоздилась большая спортивная сумка и потёртый рюкзак. От них пахло улицей, дешевым табаком и тревогой.
— Здрасьте, Валентина Павловна! — голос девушки дрожал. Валентина узнала её — Катя, подружка Леры. Та самая, которую Валентина считала дурным влиянием на дочь.
— Добрый вечер, — сухо ответила хозяйка, перекрывая собой проход. — Леры здесь нет.
— Мы знаем! — вступил в разговор парень, пытаясь втащить грязную сумку через порог. Ткань чиркнула по натертому паркету, оставляя влажную тёмную полосу. Валентина уставилась на этот след, как на ядовитую змею.
— Стоять, — тихо, но жёстко произнесла она. — Куда?
— Валентина Павловна, нам бы вещи оставить у вас. Буквально на пару дней, — затараторила Катя, нервно оглядываясь на лестничную клетку. — У нас срочный переезд... Лера сказала, вы не откажете. Пожалуйста.
Валентина перевела взгляд с грязных ботинок парня на их лица. В них читалось что-то лихорадочное. Наркоманы? Скрываются от полиции? Или от кредиторов?
— Лера мне ничего не говорила.
— Она... она не могла позвонить, — сбивчиво пояснил парень. — Мы просто оставим в углу. Они не помешают.
— Нет, — отрезала Валентина. — Я не камера хранения. У меня не склад для сумок с неизвестным содержимым. Может, там тараканы? Или краденое? Забирайте свой хлам.
— Это не хлам! — воскликнула Катя, и в её глазах блеснули слезы. — Валентина Павловна, это для Леры! Это очень важно...
— Не смей манипулировать мной именем дочери, — перебила Валентина. — Если Лере что-то нужно, она придет сама. А не пришлёт своих друзей с улицы.
Она решительно шагнула вперед, вытесняя парня обратно на площадку.
— Но нам опасно с этим ходить! — выкрикнул парень, цепляясь за ручку двери.
— А мне опасно пускать вас в дом. Вон отсюда!
Валентина с силой захлопнула дверь перед их носами. Щелкнули замки. Сердце колотилось где-то в горле. Она постояла секунду, прислушиваясь к возне за дверью, потом подошла к окну. Внизу Катя и парень растерянно переговаривались, прижимая к себе сумки. На мгновение Валентине стало неловко. А вдруг правда что-то серьёзное?
Она отмахнулась от мысли. Лера взрослая. Разберётся сама.
Валентина бросилась на кухню за тряпкой. Грязный след на паркете нужно было уничтожить немедленно.
Когда пол снова засиял, ей стало легче. Порядок восстановлен. Граница на замке.
Она ждала звонка от дочери. Хотела высказать ей всё о воспитании друзей. Но телефон молчал всё воскресенье. И понедельник. «Обиделась», — решила Валентина. — «Ну и пусть. Взрослая уже, должна понимать, что мать — не прислуга».
К вторнику беспокойство начало покалывать кончики пальцев. Абонент был недоступен. Валентина написала сообщение — прочитано, но ответа не было.
В среду утром в дверь позвонили. Коротко, властно. Не так звонят гости. Так звонит беда.
Валентина открыла. На пороге стоял мужчина в форме и двое в штатском.
— Гражданка Смирнова? Старший следователь Ковалёв. Нам нужно задать вопросы об исчезновении вашей дочери.
Мир Валентины, выстроенный по линейке, пошатнулся. Она схватилась за дверной косяк, чтобы устоять.
— Исчезновении? Но она же... она просто не отвечает...
Следователь шагнул внутрь, не спрашивая разрешения.
— В субботу к вам приходили Екатерина Лосева и Максим Дрозд. Приносили вещи. Вы их выгнали. Это так?
— Они... они грязные были. Хамили. Я думала, там наркотики или что-то краденое...
В прихожую ввели Катю. Девушка выглядела постаревшей на десять лет. Под глазами залегли чёрные тени.
— Не наркотики, — глухо сказала она, не глядя на Валентину. — Там была жизнь Леры.
Следователь открыл папку.
— В сумке был внешний жёсткий диск и флешка. Доказательства. Игорь Ветров, бывший парень вашей дочери, преследовал её полгода. Взламывал соцсети, следил, угрожал. Лера собрала на него досье — записи звонков, скрины переписок, где он обещал, что «она не достанется никому». Она боялась идти в полицию с пустыми руками. У него связи в правоохранительных органах.
Катя подняла на Валентину пустой взгляд:
— В субботу вечером Лера позвонила и сказала, что онломится к ней в квартиру. Она успела передать нам сумку через окно — она живёт на первом этаже. Велела бежать к вам. Сказала: «К маме он не сунется. Она его не любит». Сама осталась, чтобы не дать ему понять, что улики ушли.
— Мы принесли всё вам, — продолжил Максим, появляясь в дверях. Голос его был сиплым. — Мы пытались объяснить. Но вы говорили про паркет. Про клопов.
— Где Лера? — одними губами спросила Валентина.
— Мы нашли её сегодня утром, — жёстко сказал следователь. — В подвале недостроенного дома за городом. Жива. Крайняя степень истощения, переохлаждение, множественные травмы.
— Он пытал её, — добавила Катя безжалостно. — Хотел узнать, где компромат. Он обыскал её квартиру, ничего не нашёл. Думал, что мы принесли вещи к вам. Но мы не стали больше пытаться. Решили, что надо сначала взломать диск, чтобы прийти к полиции с готовыми доказательствами, а не просто с рассказами.
— Почему... почему вы не пошли сразу? — прошептала Валентина.
— Мы боялись, что нас не послушают, — ответил Максим. — Лера говорила, что у Игоря знакомые в полиции. Что нужны железные доказательства. Мы три дня пытались взломать защиту на диске — там было шифрование. Когда наконец открыли файлы и увидели, что там... мы сразу побежали.
Валентина посмотрела на свои руки. Чистые, ухоженные руки, которые четыре дня назад выставили за дверь спасение собственной дочери ради чистого пола.
— Я могу к ней поехать?
— Пока нет. Она в реанимации. И... — следователь замялся. — Психологи говорят, ей сейчас лучше не видеть никого из семьи. Ей нужно время.
Суд был долгим. Валентина ходила на все заседания, как на работу. Она смотрела на Игоря — вежливого, аккуратного, в отглаженной рубашке. Адвокат пытался представить всё как состояние аффекта, любовь до безумия. Но записи из того диска говорили голосом холодного садиста.
Ему дали двенадцать лет.
После приговора Валентина подошла к Кате и Максу на улице. Ей хотелось упасть перед ними на колени, вымаливать прощение, но она знала — это будет театр. А театр они не любили.
— Спасибо вам, — просто сказала она. — И простите меня. Я была слепой.
Макс неловко почесал выбритый висок:
— Главное, Лерка выкарабкалась.
— Она... она спрашивала обо мне?
Катя покачала головой:
— Ей нужно время, Валентина Павловна. Много времени. Она не злится. Просто ей страшно. Она верила, что у вас безопасно. А оказалось, что безопаснее было с нами.
Валентина кивнула. Она заслужила эти слова.
— Скажите ей... скажите, что дверь открыта. Всегда. Я буду ждать. Сколько нужно.
Она вернулась в свою пустую квартиру. Здесь было тихо и стерильно чисто. Ни пылинки. Валентина прошла в коридор и села на банкетку.
Её взгляд упал на паркет. Там, у самого порога, осталась глубокая царапина от той сумки. Валентина несколько дней назад яростно терла её мастикой, но след въелся глубоко в лак.
Теперь она смотрела на этот шрам на идеальном полу и думала, что никогда не будет его ремонтировать.
Потом встала и открыла входную дверь. Поставила её на защёлку — так, чтобы осталась чуть приоткрытой. Раньше она никогда так не делала. Это было против всех её правил.
Но теперь дверь должна быть открыта. На случай, если Лера вдруг решит вернуться и у неё не хватит сил позвонить.
Валентина вернулась в комнату и посмотрела на свой безупречный дом. Он был чист и пуст, как музейная витрина.
И она впервые поняла, что порядок не стоит жизни. И что грязь иногда бывает чище самых белых перчаток.