Бездомный пёс с рваным ухом сидел у вокзала уже три месяца. его видели все, но никто не останавливался. Однажды уставшая женщина поделилась с ним бутербродом, не зная, что этот пёс вот-вот спасёт её от потери самого важного в жизни - крыши над головой.
Дружба у старой газетной будки: как бездомный пёс и уставшая женщина помогли друг другу в трудный момент
Ты что, совсем с ума сошла?
Подруга смотрела на меня так, будто я предложила прыгнуть с крыши.
Кормить бродячих псов! У тебя что, своих проблем мало?
Я молча доставала из сумки остатки бутерброда с сыром. Пёс сидел в десяти метрах от нас, у старой газетной будки возле Казанского вокзала. Рыжий, с оборванным ухом и умными, грустными глазами.
Лен, ну посмотри на себя! - не унималась Катя. - Тебе самой есть нечего, ты третий месяц снимаешь угол у этой вредной старушки, за однушку платишь, которую ещё получить не можешь. А ты тут собак кормишь!
Она была права. После развода жизнь превратилась в настоящий кошмар. Квартиру, которую мы с бывшим мужем покупали, суд оставил мне - но Игорь специально затягивал все процессы, не подписывал бумаги, саботировал переоформление. Я продолжала платить за жильё, в котором не могла жить, потому что юридически оно всё ещё числилось за нами обоими.
Катюш, я просто не могу пройти мимо, - тихо сказала я. - Видишь, какой он худой?
Пёс действительно был истощён. Рёбра проступали сквозь рыжую шерсть, лапы были ободраны, а взгляд. Он смотрел не как обычная дворняга. В его глазах была какая-то осознанная печаль. Словно он понимал, что случилось что-то непоправимое.
Я подошла ближе. Пёс не убежал, только слегка отступил, прижав уши. Я положила бутерброд на газету и отошла. Он подождал, пока я отойду на безопасное расстояние, потом осторожно подошёл и начал есть. Медленно, будто боялся, что еду отнимут.
Спасибо, - прошептала я зачем-то.
Катя закатила глаза.
С кем ты разговариваешь? Пойдём уже, опоздаем в нотариальную контору.
Я работала помощником нотариуса, и как раз в тот день у нас было назначено важное оформление наследственных документов. Моё начальство очень не любило опозданий.
Три недели прошли как в тумане. Я металась между работой, судебными заседаниями и съёмной комнатушкой у Марии Константиновны. Пожилая хозяйка пустила меня жить в угол комнаты, беря за это половину моей зарплаты – и, вечно поучала: мол, молодёжь сейчас совсем ни на что не годится.
Однажды вечером я возвращалась с очередного заседания. Дело затянулось. Игорь снова не явился, прислав очередную справку о том, что находится в командировке. Адвокат сказал, что это может продлиться ещё полгода.
Полгода, - повторила я вслух, останавливаясь возле вокзала. - Ещё полгода этого ада.
И тут я увидела его. Рыжий пёс сидел на том же месте, у газетной будки. Он узнал меня. Я поняла это по тому, как изменился его взгляд. В глазах появилось что-то вроде надежды.
Я порылась в сумке. Там было яблоко и печенье в обёртке. Мой ужин, собственно. Я разломила печенье пополам и положила перед псом. Он подошёл быстрее, чем в первый раз, аккуратно взял половинку и сел рядом, ожидая.
«Вторую съем сама, извини», - сказала я. - Мне тоже надо как-то до завтра дожить.
Пёс смотрел на меня так внимательно, будто понимал каждое слово.
Так повторялось несколько раз. Я приходила, делилась тем, что было, он ждал меня на том же месте. Катя говорила, что я сошла с ума окончательно. Мария Константиновна при каждом удобном случае напоминала, что таких добрых как я, только используют.
Но мне было всё равно. Этот пёс стал единственным существом, которое ждало меня и радовалось моему появлению. Даже родители отвернулись после развода, сказав, что сама виновата, надо было мужа беречь.
А потом случилось то, что изменило всё.
Это был вторник, 23 число. Я помню дату точно, потому что в этот день должна была забрать из суда решение о разделе имущества. Вот же свершилось — спустя целых четыре месяца скитаний. Бумаги были в специальной папке, которую я положила в сумку вместе с паспортом, свидетельствами о браке и разводе. Всё, что могло понадобиться для переоформления квартиры.
Утро началось плохо. Мария Константиновна устроила скандал из-за того, что я, видите ли, слишком поздно вернулась накануне и шумела. Хотя я просто тихо прошла в свою комнатушку. Потом в метро случилась задержка. Потом на работе начальница устроила разнос из-за опоздания.
К вечеру я чувствовала себя выжатым лимоном. Забрала из суда драгоценные бумаги, сунула папку в сумку и побрела к метро. На Казанском вокзале была давка. Какой-то поезд задерживался, люди толпились, ругались, толкались.
Я протискивалась сквозь толпу, когда кто-то сильно толкнул меня сзади. Я споткнулась, чуть не упала, сумка съехала с плеча...
Дома я обнаружила, что папки нет. Просто нет. В сумке были кошелёк, телефон, ключи, косметичка. Но папки не было.
Первые минуты я просто стояла посреди комнаты, не веря. Потом начала лихорадочно вытряхивать всё содержимое сумки на кровать. Нет. Нет. Не может быть.
Нет, нет, нет!
Я металась по крошечной комнате, проверяя карманы куртки, заглядывая под кровать.
Не может быть!
Мария Константиновна заглянула в комнату.
Что за шум?
Я потеряла бумаги! - у меня начиналась истерика. - Все! Паспорт, решение суда, всё!
Ну вот, - она покачала головой. - Говорила же, растяпа. Теперь восстанавливай. Сама виновата.
Я провела бессонную ночь. К утру составила план. Подать заявление в полицию, начать восстанавливать бумаги, взять справки. Это займёт месяцы. А Игорь за это время успеет наверняка провернуть какую-нибудь гадость с квартирой.
Утром я пошла на вокзал. Вдруг кто-то сдал находку в камеру хранения или в справочную. Прошлась по всем стойкам, заглянула в бюро находок. Безрезультатно.
Девушка, да тут за день столько всего теряют, - зевнула сотрудница справочной. - Если ценного ничего не было, никто и не сдаст. Обходите залы ожидания, вдруг найдёте.
Я побрела через зал. И вдруг почувствовала, что кто-то тянет меня за край куртки. Обернулась. Рыжий пёс.
Он стоял рядом, держа зубами мою куртку, и тянул в сторону. Его глаза смотрели прямо на меня. Умоляюще, настойчиво.
Ты что? - я растерялась. - Отпусти!
Но пёс не отпускал. Он продолжал тянуть меня в сторону от центрального зала, к дальним перронам. Я попыталась освободиться, но он был удивительно упорным.
«Хорошо, хорошо», - сказала я. - Веди, куда тянешь.
Он сразу отпустил куртку и побежал вперёд, оглядываясь. Иду ли я следом. Я пошла, чувствуя себя полной дурой. Люди оглядывались, кто-то усмехался.
Пёс привёл меня к дальнему крылу вокзала, где располагались старые, почти не использующиеся платформы. Здесь было пусто и грязно, пахло мазутом и сыростью. Он забежал за старую будку путевого обходчика и остановился, глядя на меня.
Я подошла и увидела. Между будкой и стеной, в узкой щели, лежала моя папка. Грязная, помятая, но целая.
Я опустилась на корточки, не веря. Достала папку дрожащими руками, открыла. Всё было на месте. До единого листа.
Как ты. - я посмотрела на пса, и слёзы сами покатились по щекам. - Как ты узнал?
Он сидел рядом, положив морду мне на колено. И вдруг я поняла. Он наблюдал. Видел, как я потеряла сумку в толпе. Видел, как кто-то выхватил из неё папку, но, поняв, что в ней нет денег, швырнул за будку. И ждал, когда я приду.
Три месяца этот пёс жил возле вокзала. Наблюдал за людьми. Научился понимать, кто добрый, кто злой. Запоминал лица. И когда та женщина, которая однажды поделилась едой, появилась снова, он сделал то единственное, что мог. Помог.
Я сидела на грязном полу возле заброшенной будки, обнимая шершавую рыжую голову и плача от облегчения.
Спасибо, - шептала я. - Спасибо, спасибо, спасибо...
Кстати, забыла сказать. Бумаги я отнесла сразу в нотариальную контору. Через неделю квартира была переоформлена на меня. Ещё через две недели я въехала в своё жильё.
А рыжий пёс, которого я назвала Рыжиком, въехал вместе со мной. Ветеринар сказал, что ему около пяти лет, что он умный и здоровый, просто запущенный. Мы привели его в порядок, вылечили, откормили.
Катя приходила в гости и не узнавала прежнего облезлого пса в этом красавце с блестящей шерстью и весёлыми глазами.
Знаешь, - сказала она однажды, наблюдая, как Рыжик спит, свернувшись калачиком на диване, - я всегда думала, что доброта, это роскошь, которую не все могут себе позволить. Особенно когда самим несладко.
А я поняла другое, - ответила я, почёсывая Рыжика за ухом. - Доброта возвращается. Может, не сразу, не так, как ты ожидаешь. Но она возвращается.
Рыжик открыл один глаз, посмотрел на меня и снова заснул. Он был дома. Мы оба были дома.
А вы когда-нибудь помогали бездомным животным? Поделитесь своей историей в комментариях — возможно, она вдохновит кого-то на доброе дело.
Подписывайтесь, если вдохновился историей – впереди ещё больше настоящего добра!🐾
Рекомендуем ознакомиться с интересными материалами на канале:
До встречи в новых рассказах!