Мурзик сидел у балконной двери уже третий час. Не ел, не пил, только смотрел в запотевшее стекло и тихонько скрёбся лапой по раме.
Тревога за стеклом: почему Мурзик не отходит от балконной двери?
— Что с тобой, милый? — я присела рядом, погладила рыжую спину.
Кот даже не обернулся. Только жалобно мяукнул и снова уставился в темноту за окном.
Обычно он был невозмутим. За восемь лет совместной жизни я видела его взволнованным всего несколько раз, когда в старой квартире прорвало трубу и когда я попала в больницу с аппендицитом. Но сейчас было что-то другое.
Кстати, забыла сказать, мы переехали в эту квартиру всего неделю назад. Двухкомнатная, пятый этаж панельной девятиэтажки в спальном районе. Ничего особенного, зато своё. После развода с Олегом я три года снимала жильё, откладывая на первоначальный взнос. И вот, вот они – свои стены, своя входная дверь, свой балкон с видом на детскую площадку.
Соседи попались тихие. Справа живёт пожилая пара, Семён Михайлович и Галина Петровна, слева молодая семья с маленьким ребёнком. Я слышала, как иногда плачет малыш, но не громко, не назойливо. Сверху студенты, снимающие квартиру вскладчину. Снизу одинокая женщина средних лет, с которой мы только здороваемся в подъезде.
— Мурзик, хватит, — я попыталась взять кота на руки, но он вырвался и снова прижался к двери. — Там же холодно, на улице минус двадцать.
Февраль в этом году выдался морозным. Балкон я не застеклила, не было денег после покупки квартиры и ремонта. Планировала сделать весной. А пока дверь была закрыта наглухо, щели заклеены скотчем для утепления.
Но кот не успокаивался. Он царапал стекло, заглядывал мне в глаза, снова царапал. В его зелёных глазах читалась такая тревога, что мне стало не по себе.
— Ладно, посмотрим, — я потянулась к ручке балконной двери.
Морозный воздух ударил в лицо. Я вышла на балкон в домашних тапочках и халате, ёжась от холода. Темнота. Пустые цветочные ящики, которые я ещё не успела убрать. Старая швабра в углу. Ничего необычного.
— Видишь? Никого нет, — я обернулась к Мурзику, который протиснулся следом.
И тут услышала. Тихий, почти неразличимый звук. Как будто кто-то пищит. Я остановилась. Звук повторился, слабый, жалобный.
Присмотревшись, я заметила в углу балкона картонную коробку. Из-под бананов, судя по надписи. Она лежала возле перил, немного присыпанная снегом.
Сердце бешено застучало. Я подошла ближе. Заглянула внутрь.
Младенец.
Крошечный человечек, завёрнутый в старенькую розовую кофточку и байковое одеяльце. Личико синеватое от холода. Глаза закрыты. Но он дышал, грудка слабо вздымалась.
— Боже мой, — я схватила коробку и бросилась в квартиру.
Руки тряслись так, что я едва смогла положить коробку на диван. Мурзик тут же прыгнул рядом и стал обнюхивать малыша, тревожно мурлыча.
Ребёнок был холодным. Губки посинели. Я сбросила халат, закутала малыша в плед, прижала к себе. Девочка. Совсем крошка, может, месяца два или три.
Это не по теме, но я вспомнила, как в детстве мама учила меня, что в холод надо греть теплом своего тела. Тогда я отморозила нос на катке, и она прижала меня к себе, пока я не согрелась.
— Скорая? Полиция? — в голове были тревожные мысли.
Сначала скорая. Я схватила телефон, набрала сто три. Объяснила ситуацию дрожащим голосом. Диспетчер сказала, что машина будет через десять минут, велела согревать ребёнка теплом своего тела.
Пока ждала, я осмотрела малышку. Девочка была чистенькой, ухоженной. Кофточка старая, но выстиранная. Подгузник свежий. масштабный, её не просто выбросили. Кто-то заботился о ней до последнего момента.
В коробке я нашла записку. Дрожащим почерком, на обрывке тетрадного листа написано было: «Простите. Не могу. Позаботьтесь о Машеньке. Ей три месяца».
Слёзы сами покатились по щекам. Я прижала девочку крепче. Она пошевелилась, слабо попискала. Тёплая. Оживала.
— Всё хорошо, малышка, — прошептала я. — Всё будет хорошо.
Скорая приехала быстро. Следом полиция. Квартира наполнилась людьми, вопросами, шумом. Врачи осмотрели Машеньку, сказали, что она не обморожена, просто сильно замёрзла. Повезло, что я нашла её вовремя.
Участковый, молодой парень с усталым лицом, подробно расспрашивал меня о случившемся. Когда я в последний раз выходила на балкон? Не заметила ли кого-то подозрительного в подъезде? Нет, никого не видела. На балконе была два дня назад, тогда как раз убирала снег.
– Похоже, ребёнка оставили не так уж давно, может быть, час или два назад, – заметил участковый и кивнул. – Сейчас начнём опрашивать соседей.
Девочку увезли в больницу на обследование. Я осталась одна в опустевшей квартире. Мурзик сидел на диване, на том самом месте, где лежала коробка, и тихонько мяукал.
— Ты молодец, — я взяла его на руки. — Ты её спас. Если бы не ты.
Не хотелось думать, что было бы, если бы не кот. Февральская ночь, двадцать градусов мороза. Малышка не продержалась бы и часа.
На следующий день участковый позвонил снова. Соседи ничего не видели. Камеры в подъезде не работали, обещали починить уже полгода. Единственная зацепка — женщина на четвёртом этаже слышала быстрые шаги на лестнице около девяти вечера, но не придала значения.
— Мы ищем мать, — сказал участковый. — Но, скорее всего, она из другого района. Специально приехала сюда. Таких случаев, к сожалению, немало.
Меня вызвали в опеку. Там сидела женщина лет пятидесяти с усталым, но добрым лицом. Зинаида Ивановна, начальник отдела.
— Вы нашли ребёнка, вы имеете право первой подать заявление на опекунство, — объяснила она. — Но должна предупредить, это огромная ответственность. Если появится мать, ребёнка вернут ей. Если нет, через полгода можно будет оформить удочерение.
Я сидела молча, переваривая информацию. Опекунство? Удочерение? Я же только-только встала на ноги после развода. Только-только купила квартиру. Работаю бухгалтером в небольшой фирме, зарплата не ахти. Смогу ли я потянуть ребёнка?
Но потом вспомнила крошечное посиневшее личико. Записку дрожащим почерком. «Позаботьтесь о Машеньке».
— Я хочу оформить опекунство, — услышала я свой голос.
Процесс оказался долгим и изматывающим. Справки, комиссии, проверки жилищных условий. Психолог в опеке три раза беседовала со мной, пытаясь понять мотивы.
— Почему вы хотите взять чужого ребёнка? У вас нет своих детей?
— Нет. Не получилось, — ответила я честно. — Но дело не в этом. Машенька... Она появилась в моей жизни логично. Я в это верю.
Мать так и не нашли. Через три недели мне разрешили забрать девочку под временную опеку. Когда я принесла её домой, Мурзик встретил нас протяжным «мяу» и потёрся о мои ноги.
Первые месяцы были непростыми. Бессонные ночи, колики, прорезывание зубов. Я худела, покрывалась синяками под глазами, ходила как зомби. Работу пришлось сменить на удалённую, чтобы сидеть с ребёнком.
Но когда Машенька улыбалась мне беззубой улыбкой или протягивала пухлые ручки, вся усталость испарялась.
Соседи помогали как могли. Галина Петровна научила меня варить правильную манную кашу и приносила свои запасы детской одежды, у неё трое внуков. Кстати, она же подсказала, как надо пеленать, чтобы Маша спала спокойнее. Молодая мама слева делилась советами и отдавала выросшие из комбинезонов. Даже студенты сверху старались вести себя тише по вечерам.
Через полгода я подала документы на удочерение. Ещё через три месяца судья вынес решение. Маша официально стала моей дочерью.
В тот вечер я сидела на диване с ней на руках. Мурзик свернулся рядом калачиком. За окном падал снег, опять февраль, прошёл ровно год с той ночи.
—Знаешь, Машенька, прошептала я, целуя тёплую макушку, твоя мама сделала самый трудный выбор в своей жизни. Она отдала тебя, потому что хотела для тебя лучшего. Это требует огромного мужества.
Девочка посмотрела на меня серьёзными карими глазами, так не по-детски.
— Я никогда не заменю её. Но я буду любить тебя всем сердцем. Обещаю.
Мурзик поднял голову и посмотрел на меня своими мудрыми зелёными глазами. Мне показалось, что он понимает каждое слово.
Жизнь изменилась полностью. Вместо кафе по выходным — детские площадки. Вместо кино — мультики. Вместо тишины — детский лепет. И знаете, что? Я не променяла бы это ни на что в мире.
Иногда я думаю о той женщине, что оставила Машу на моём балконе. Что она чувствовала? Как жила потом? Нашла ли покой? Я не сужу её. Жизнь бывает непредсказуема, обстоятельства сильнее нас. Главное, что она дала своей дочери шанс.
Это не по теме совсем, но я только узнала, что в нашем районе открылся центр поддержки для женщин в сложной ситуации. Если бы он был раньше, может, всё сложилось бы иначе для той женщины.
А я получила самый драгоценный подарок. Дочь, которую люблю так, словно родила сама. И кота, который оказался настоящим героем.
Жизнь умеет удивлять. Даже морозной февральской ночью, на обычном балконе обычной панельной девятиэтажки.
А вы верите в судьбоносные встречи? Поделитесь в комментариях своей историей о том, как случай изменил вашу жизнь.
Подписывайтесь, если вдохновился историей – впереди ещё больше настоящего добра!🐾
Рекомендуем ознакомиться с интересными материалами на канале:
До встречи в новых рассказах!