Дом мы строили вместе с моим отцом. Участок был его, он подарил мне его на свадьбу. Деньги на стройку тоже папа дал, все свои сбережения вложил. Говорил, что хочет, чтобы у дочки было своё жильё, надёжное. Муж Павел тогда не возражал, наоборот, радовался. Мы только поженились, снимали квартиру, и перспектива иметь свой дом казалась мечтой.
Стройка заняла больше года. Папа каждый день ездил на участок, контролировал рабочих, сам что-то подправлял. Павел приезжал по выходным, помогал по мелочи. Я занималась документами, выбирала материалы, планировала интерьер.
Когда дом был готов, мы въехали туда втроём с отцом. Папа жил с нами, ему было удобно, да и помогал по хозяйству. У него своя комната была на первом этаже, он никому не мешал. Павел поначалу нормально к этому относился.
— Ничего страшного, Лен. Пусть живёт, он же твой отец. Да и помощь нужна, дом большой.
Мы обустраивались потихоньку. Я работала бухгалтером в строительной фирме, Павел инженером на заводе. Зарплаты хватало на жизнь, но не более. Папа на пенсии был, но тоже подкидывал на хозяйство.
Всё изменилось, когда свекровь Галина Николаевна начала приезжать к нам в гости. Она жила в городе одна, муж у неё давно умер. Павел был единственным сыном, и она считала своим долгом контролировать его жизнь.
Первый раз она приехала на выходные. Я встретила её приветливо, провела экскурсию по дому. Она ходила, оглядывалась, морщилась.
— Дом большой, это хорошо. Но ремонт какой-то дешёвый. Обои простые, мебель не того уровня.
Я сжала кулаки, но промолчала. Павел тоже ничего не сказал.
За ужином свекровь продолжила.
— А почему отец Лены с вами живёт? Разве это нормально?
— Галина Николаевна, папа построил этот дом. Мы живём все вместе, — ответила я.
— Странно как-то. Молодой семье нужно жить отдельно. А то получается, что вы под присмотром.
Папа поднял голову от тарелки.
— Галина Николаевна, я никому не мешаю. У меня своя комната, я не лезу в их дела.
— Не в этом дело. Просто неудобно, когда постороннии люди в доме.
— Посторонние? — я не выдержала. — Это мой отец! Он не посторонний!
— Ну хорошо, хорошо, не кипятись, — она махнула рукой. — Я просто мнение своё высказала.
Павел молчал. Ел борщ и делал вид, что ничего не слышит. Мне стало обидно. Почему он не защищает моего отца? Почему позволяет матери говорить такое?
После ужина я отвела Павла в спальню.
— Паша, почему ты молчал? Твоя мать оскорбила моего отца!
— Да ладно тебе, Лен. Она просто старая, у неё свои взгляды.
— Она назвала папу посторонним! В его же доме!
— Ну и что? Не обращай внимания. Мать такая, что поделаешь.
Я посмотрела на него с недоумением. Неужели он правда не понимает?
— Паша, ты должен был её остановить. Поставить на место.
— Лена, не начинай. Это моя мать, я не буду с ней ругаться.
Галина Николаевна стала приезжать чаще. Раз в неделю, потом раз в три дня. Каждый раз находила к чему придраться.
— Лена, почему у вас обед такой скудный? Паша работает, ему нормально питаться надо.
— Галина Николаевна, мы нормально питаемся. Борщ, второе, салат.
— Это не то. Вот я Паше готовила котлеты домашние, он их так любит.
Или так:
— Почему у Паши рубашка мятая? Лена, ты что, гладить не умеешь?
— Я работаю целый день, не всегда успеваю.
— Жена должна успевать! Я в твои годы и работала, и дом вела, и за мужем ухаживала.
Папа видел всё это, переживал. Пытался меня поддержать.
— Леночка, не слушай ты её. Сноха вредная, завидует, наверное.
— Пап, мне просто обидно, что Паша молчит. Не защищает меня.
— Маменькин сынок, что с него взять.
Я ещё надеялась, что Павел образумится. Но он продолжал избегать конфликтов с матерью.
Апогей случился, когда Галина Николаевна приехала с чемоданами.
— Паша, я решила пожить у вас. Одной мне скучно в городе, да и вам помогу по хозяйству.
Я оторопела.
— Галина Николаевна, а как же ваша квартира?
— Сдам её. Деньги лишними не будут.
Я посмотрела на Павла. Он стоял с виноватым видом.
— Паша, ты об этом знал?
— Мама вчера сказала. Я хотел с тобой обсудить, но...
— Но что? Почему ты не посоветовался со мной?
— Лена, это моя мать. Я не могу ей отказать.
— А со мной посоветоваться можешь? Это же наш дом!
— Наш, — вмешалась Галина Николаевна. — Именно. И Паша здесь тоже хозяин. Он имеет право пригласить свою мать.
Я почувствовала, как внутри всё закипает.
— Галина Николаевна, этот дом построил мой отец на своём участке. На свои деньги. Юридически он оформлен на меня. Так что хозяйка здесь я.
Она побледнела.
— Что? Дом на тебя? А Паша тут кто?
— Паша мой муж. Но дом мой.
— Значит, ты на моего сына даже дом не оформила? Какая ты эгоистка!
Павел встрял:
— Мам, ну хватит. Лена права, дом её.
— А ты что, согласен с этим? Ты живёшь в доме жены, как приживал?
— Мам, перестань!
— Нет, я не перестану! Ты должен защищать свои права! Требуй переоформить дом на двоих!
Я не выдержала.
— Галина Николаевна, убирайтесь из моего дома. Немедленно.
Она взвизгнула.
— Что?! Ты меня выгоняешь?!
— Да, выгоняю. Вы переходите все границы.
Она посмотрела на Павла.
— Паша, ты слышишь, что она говорит? Защити меня!
Павел стоял между нами, бледный.
— Лен, может, не надо так резко?
— Резко? Павел, она хочет забрать мой дом! Дом, который строил мой отец!
— Ну она же не хочет забрать. Просто пожить.
— Пожить, а потом прописаться, а потом требовать долю. Я не дура, Паша.
Галина Николаевна схватила сумку.
— Хорошо, Лена. Я уйду. Но запомни, ты разрушаешь эту семью. Паша, собирайся, поехали со мной.
Я замерла. Неужели он правда поедет с ней?
Павел посмотрел на меня, потом на мать.
— Мам, дай мне подумать.
— О чём думать? Она тебя унижает! Выгнала твою мать! Ты должен поставить её на место!
— Мам, пожалуйста, не надо.
— Если ты не поедешь со мной сейчас, значит, ты выбираешь её. И я не прощу тебе этого.
Повисла тишина. Павел стоял, опустив голову. Потом тихо сказал:
— Извини, Лен. Я должен поехать с мамой. Она же одна.
У меня внутри всё оборвалось.
— То есть ты выбираешь её?
— Я не выбираю. Просто... она моя мать. Я не могу её бросить.
— А меня ты можешь?
Он не ответил. Галина Николаевна торжествующе улыбнулась.
— Пойдём, сынок. Здесь тебе не рады.
Они ушли. Я осталась стоять в прихожей. Папа вышел из своей комнаты.
— Леночка, что случилось?
— Паша ушёл, пап. Выбрал мать.
Папа обнял меня.
— Ну и пусть. Маменькин сынок тебе не нужен. Проживём без него.
Я плакала, уткнувшись ему в плечо. Плакала от обиды, от боли, от осознания, что мой брак разрушен.
Павел звонил на следующий день. Говорил, что хочет вернуться, что мать успокоилась.
— Лен, давай забудем. Я приеду, поговорим.
— О чём говорить, Паша? Ты выбрал её. Встал на её сторону.
— Я не выбирал! Просто она моя мать, я не могу с ней ругаться!
— А со мной можешь. Понятно.
— Лена, не будь такой. Я люблю тебя.
— Если бы любил, защитил бы. А ты молчал, когда она меня оскорбляла. Молчал, когда она назвала моего отца посторонним. И ушёл с ней, когда она потребовала.
— Что мне было делать?!
— Встать на сторону жены. Но ты этого не сделал.
Я положила трубку. Он звонил ещё несколько раз, я не брала.
Через неделю Павел приехал. Стоял у ворот, звонил в домофон.
— Лена, открой! Мне надо взять вещи!
Я вышла к воротам.
— Какие вещи?
— Ну, одежду, документы. Я же здесь жил.
— Жил. Прошедшее время. Сейчас ты живёшь с мамой.
— Лена, я хочу вернуться. Давай попробуем ещё раз.
— Нет. Ты сделал выбор. Живи с ним.
— А как же мы? Мы же муж и жена!
— Были. Теперь я подаю на развод.
Он побледнел.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Паша, я не могу жить с человеком, который не защищает меня. Который ставит мать выше жены.
— Но это же нормально! Она родила меня, вырастила!
— И я понимаю, что ты её любишь. Но в семье приоритет должен быть на супруге. А у тебя приоритет на маме. Значит, тебе рано было жениться.
— Лена, пожалуйста!
— Вещи я соберу, привезу тебе. А теперь уходи.
Я закрыла ворота и вернулась в дом. Папа сидел на кухне, пил чай.
— Молодец, дочка. Правильно сделала.
— Пап, а я правда правильно делаю? Может, мне надо простить его?
— Леночка, он тебя предал. Встал на сторону матери, которая тебя оскорбляла. Такое не прощают.
Я кивнула. Папа был прав.
Оформила развод через юриста. Павел не сопротивлялся, подписал все бумаги. Дом остался за мной, у него вообще не было на него прав. Участок был оформлен на меня ещё до свадьбы, дом тоже построен на мои средства и средства отца.
Галина Николаевна пыталась оспорить это через суд. Подала иск, требовала признать дом совместно нажитым имуществом. Но суд отклонил иск. Документы были на моей стороне, все чеки, договоры, выписки. Дом был построен на моём участке, на деньги моего отца. Павел не вложил ни копейки.
После суда Галина Николаевна стояла в коридоре и кричала на меня.
— Ты отняла у моего сына дом! Ты хитрая, подлая!
— Галина Николаевна, я ничего не отнимала. Дом был моим изначально. Ваш сын просто в нём жил.
— Он три года там прожил! Имеет право!
— Не имеет. Закон так не работает. И вы это знаете.
Она замахнулась на меня, но охранник оттащил её. Павел стоял в стороне, не вмешивался. Мне стало его жалко. Он так и не повзрослел, так и остался маменькиным сынком.
Я вернулась домой. Папа встретил меня с пирогом.
— Ну что, дочка, отстояла?
— Отстояла, пап. Дом наш.
Мы сидели на кухне, пили чай. Я смотрела в окно на участок, на сад, который мы сажали с отцом. Этот дом был нашим с самого начала. Павел был в нём просто гостем. И когда пришлось выбирать между мной и матерью, он выбрал мать. Значит, так тому и быть.
Прошёл год. Я развелась окончательно, получила все документы. Жила с папой, работала, обустраивала дом дальше. Иногда было грустно, но я не жалела о решении. Лучше одной, чем с человеком, который тебя не уважает.
Как-то встретила Павла в магазине. Он стоял с матерью в очереди, худой, осунувшийся. Увидел меня, опустил глаза.
— Привет, Лен.
— Привет, Паша.
Галина Николаевна отвернулась, демонстративно.
— Как дела? — спросил он.
— Нормально. Живу, работаю.
— А дом? Всё хорошо?
— Всё отлично. Папа огород расширил, теплицу поставили. Красота.
Он кивнул. В глазах читалась тоска.
— Я рад за тебя.
— Спасибо. А ты как?
— Да так. Живём с мамой в её квартире. Тесновато, но ничего.
Галина Николаевна дёрнула его за рукав.
— Пошли, Паша. Нечего с ней разговаривать.
Они ушли. Я посмотрела им вслед и поняла, что не жалею ни о чём. Павел выбрал свой путь. Жить с матерью в тесной квартире, подчиняться ей во всём. А я выбрала свободу, свой дом и достоинство.
Вечером рассказала папе о встрече. Он усмехнулся.
— Вот и поделом ему. Маму слушал больше, чем жену, получил что заслужил.
— Пап, а ты думаешь, я правильно сделала, что ушла?
— Леночка, ты сделала единственно правильное. Мужчина должен защищать свою семью. А он защищал маму. Значит, семьи у него не было. Была видимость.
Я обняла отца.
— Спасибо, пап. За дом, за поддержку. За всё.
— Да что ты, дочка. Это твой дом. Я его для тебя строил, чтобы ты жила спокойно. И хорошо, что он остался тебе. А не тому сопляку.
Мы сидели на веранде, смотрели на закат. Дом стоял крепкий, надёжный. Мой дом. Моя крепость. И никто его у меня не заберет. Потому что я знаю себе цену и умею защищать своё.