Так Сергей оказался в уютной гостиной дома Леры. Отец, крепкий, седовласый мужчина, пожал ему руку, дед кивнул с своего кресла у телевизора. Никто не задавал лишних вопросов. Было видно, что родители догадываются о стрясшейся беде, но держались с тактичным спокойствием.
Стол и правда ломился от яств: традиционные оливье и селедка под шубой, домашние пельмени, запеченный гусь, пироги. Запах елки, мандаринов и свежей выпечки обволакивал, как бальзам.
Сергей позвонил родителям, объяснил ситуацию, те, судя по его улыбке, отнеслись с пониманием. Он вернулся в гостиную, снял пуховик, остался в простом свитере. Лера впервые за долгое время рассмотрела его: он был высоким, спортивного сложения, с добрыми, немного усталыми глазами и спокойными движениями.
Они сели за стол. Сначала было немного неловко. Но отец налил всем по бокалу шампанского (Лере — совсем чуть-чуть) и произнес тост за Новый год, за встречу старых друзей и за то, чтобы все плохое осталось в прошлом. Его взгляд мягко остановился на дочери. Лера кивнула, едва сдерживая слезы.
Потом разговор потек сам собой. Сергей расспрашивал отца о его плотницких работах (тот был столяром-краснодеревщиком), с интересом слушал истории деда, помогал маме донести горячее. Он был прост, естественен и внимателен. Лера, наблюдая за ним, ловила себя на мысли, какой контраст он составляет с Андреем, который в их доме всегда был немного снисходителен, немного скучающ, вечно поглядывал на телефон.
Постепенно она и сама начала оттаивать. Рассказывала смешные истории из детства, связанные с этим домом, смеялась над шутками отца. Боль от произошедшего никуда не делась, она была огромным холодным камнем где-то внутри. Но сейчас, в тепле родного дома, за общим столом с человеком, который проявил к ней простую человеческую доброту без лишних слов, этот камень казался чуть менее тяжелым.
В какой-то момент, когда мама и отец возились на кухне с чаем, а дед задремал в кресле, Лера и Сергей остались одни за столом, уставленным тарелками. Из окна был виден темный зимний сад и яркие звезды на чистом небе.
— Спасибо, что остался, — снова сказала Лера. — Мне было бы… очень тяжело одной.
— Я рад, — ответил он искренне. Потом помолчал. — Знаешь, когда я тебя увидел сегодня утром… Ты выглядела так, будто весь мир рухнул. А сейчас… сейчас в твоих глазах снова есть огонек. Пусть маленький.
Она улыбнулась, и это была первая за много дней настоящая, невымученная улыбка.
— Возможно, это просто огонек в камине отражается, — пошутила она слабо.
— Возможно, — согласился он, тоже улыбнувшись. — Но он есть. И это главное. Горит — значит, живет. Значит, все наладится, Лера. Обязательно.
В его словах не было пустого оптимизма. Была уверенность. Та самая, которой ей так не хватало. Она кивнула, глядя на пламя свечи, колеблющееся в центре стола.
«Свободна», — вспомнились ей слова Андрея. Раньше они звучали как приговор. Сейчас, в этой тихой комнате, под мерный храп деда и звон чашек с кухни, они начали звучать по-другому. Как начало. Пусть страшное и болезненное. Но начало.
Мама вернулась с огромным самоваром (его доставали только по особым случаям).
— Ну что, детки, чайку с малиновым вареньем? А потом, Сергей, если не хочешь ночью ехать, оставайся. Диван в зале отличный.
Сергей посмотрел на Леру, как бы спрашивая разрешения. Она встретила его взгляд и снова улыбнулась, на этот раз чуть увереннее.
— Оставайся. Завтра вместе позавтракаем. И… я еще раз тебе спасибо скажу.
— Ну, раз так настаиваете… — он развел руками, и в его глазах мелькнула теплая искорка. — Остаюсь. Спасибо за гостеприимство.
И Лера поняла, что этот странный, оборванный Новый год, начавшийся с предательства и скандала, возможно, закончится не так уж и плохо. Потому что в нем оказалось место для простого человеческого участия, для тихого семейного тепла и для нового, едва уловимого чувства — чувства, что ты не одна, что мир не сошелся клином на одном человеке, и что впереди, несмотря на боль, может быть что-то хорошее. Что-то свое. Свободное.
***
Новогодние каникулы тянулись, как густой, сладкий сироп. Лера оставалась у родителей, погрузившись в тихий, размеренный быт, который лечил лучше любых лекарств. Она помогала маме по хозяйству, читала дедушке вслух газеты, гуляла по заснеженному лесу с отцовской старой собакой Шерри. Каждый день боль становилась чуть менее острой, превращаясь из острого ножа в глухую, но терпимую ноющую тяжесть.
Сергей уехал к себе на следующее утро, но не исчез. Он прислал ей смс, спросив, добрался ли благополучно. Потом еще одно, с шутливой фотографией того самого кактуса на своем рабочем столе, с подписью: «Колючий стражник обживается». Лера ответила, и между ними завязался непринужденный, легкий переписка. Без флирта, без давления. Просто разговор двух людей, которым интересно общаться. Он рассказывал о своей работе инженером, она — о книге, которую читает, или о том, как Шерри умудрилась раскопать сугроб до самой земли. Это было так… нормально. Так исцеляюще нормально.
Однажды вечером, когда родители смотрели фильм, а Лера сидела на кухне с чаем, ее телефон завибрировал. Не смс, а звонок. На экране светилось имя «Андрей». Лера замерла. Сердце глухо стукнуло, подкатив к горлу. Она не ожидала, что он позвонит. Не хотела этого. Она смотрела на экран, пока звонок не прекратился. Через минуту он позвонил снова. И снова.
Наконец, она взяла трубку, но не сказала ничего.
— Лера? Ты это? — его голос звучал хрипло, будто он не спал несколько ночей. — Почему не берешь?
— Мне нечего тебе сказать, Андрей, — тихо ответила она.
— Подожди, не вешай! — затараторил он. — Я… Я был сволочью. Конченой сволочью. Я все понял. Я… я схожу с ума тут без тебя. Квартира пустая, холодная. Я не могу есть, не могу спать. Прости меня. Пожалуйста.
Лера слушала, и странное, ледяное спокойствие охватило ее. Эти слова, которые она так отчаянно хотела бы услышать еще неделю назад, теперь не вызывали ничего, кроме легкой тошноты. Они звучали как заученный текст из плохой мелодрамы.
— Я тебя услышала. Но «прости» ничего не изменит. Ты сказал все, что думаешь. И я услышала. Это был твой выбор.
— Это была ошибка! Пьяный бред! — он почти кричал в трубку. — Я не думал этого! Я люблю тебя, ты слышишь? Я готов на все! Мы можем начать все сначала!
— Нет, Андрей, не можем, — сказала она твердо. — Сначала не бывает. Есть только «продолжать». А продолжать нам нечего. У нас все закончилось в ту новогоднюю ночь.
На другом конце провода тяжело задышал.
— Это… это из-за него, да? — голос его вдруг стал тихим и скользким, как лезвие. — Из-за Сергея?
Лера нахмурилась.
— При чем тут Сергей? Он просто меня подвез, когда я оказалась на улице. Это единственное, что он сделал.
— «Просто подвез», — ядовито передразнил он. — И, конечно, сразу к мамочке, да? И, конечно, сразу за новогодний стол? Я все знаю, Лера. Оленька, жена его коллеги, видела фото в инстаграме его сестры. Там ты. За столом. Улыбаешься. Рядом с ним.
Лере стало не по себе. Эта слежка, это выуживание информации казались больными.
— Да, я была за столом. Мои родители пригласили его, потому что он помог их дочери не замерзнуть на улице. Он проявил человеческую доброту. В отличие от тебя.
— Человеческую доброту? — взорвался он. — Да он просто воспользовался ситуацией! Он всегда на тебя смотрел, как голодный пес! Я же видел! А ты… ты что, сразу прыгнула в постель к лучшему другу? Быстро ты устроилась!
Это было уже слишком. Горячая волна возмущения поднялась у нее внутри.
— Заткнись, Андрей! — сказала она, и ее голос впервые за весь разговор зазвучал с силой. — Ты не имеешь права так говорить. Ни обо мне, ни о Сергее. Он повел себя как настоящий друг. А ты… ты просто бывший. И наш разговор окончен. Не звони мне больше.
Она положила трубку, а потом добавила его номер в черный список. Руки дрожали, но это была дрожь не от боли, а от праведного гнева. Он пытался снова влезть в ее жизнь, испачкать то немногое хорошее, что у нее сейчас было.
Через пару часов ей позвонил Сергей. В его голосе не было обычной спокойной интонации.
— Лера, извини за беспокойство. Ты… с Андреем не разговаривала сегодня?
— Да, звонил. Я положила трубку. Почему ты спрашиваешь?
— Потому что он только что примчался ко мне на работу. Был не в себе. Кричал, обвинял меня, что я «увел» тебя, что мы «строим из себя влюбленных». Пришлось вывести его в коридор, успокаивать. Он уехал, но… было неприятно. Я переживаю, что он может наделать глупостей. Может, к тебе поедет.
Леру охватила тревога, но не за себя, а за Сергея и за своих пожилых родителей.
— Я поговорю с отцом. Он не пустит его на порог. Спасибо, что предупредил. И прости, что он втянул тебя в это.
— Пустое, — отмахнулся Сергей. — Я просто хотел, чтобы ты была в курсе. Береги себя.
Они закончили разговор. Лера предупредила отца, и тот только сурово хмыкнул: «Пусть только сунется». Казалось, инцидент исчерпан. Но Андрей, с его взрывным, эгоцентричным характером, не умел проигрывать. Особенно так — публично, как ему казалось.
Вечером того же дня Сергей позвонил Лере снова. Звонил не он, а его телефон. И на том конце провода был не его голос.
— Алло? Девушка? Это врач «Скорой». Этот номер был последним в набранных. Вы знакомы с мужчиной по имени Сергей?
Ледяная рука сжала Лерино сердце.
— Да! Что с ним? Что случилось?
— Он был доставлен в приемное отделение городской больницы №3 с черепно-мозговой травмой и ушибами. Найдя его, соседи вызвали «Скорую». При себе документов не было, но телефон разблокирован. Вы можете приехать? Или связаться с его родственниками?
— Я… я приеду. Сейчас же, — голос ее предательски дрогнул. — Как он? Это серьезно?
— Сознание есть, сотрясение, рваная рана на брови, зашивают. Но вам лучше быть здесь.
Лера, не помня себя, бросилась к отцу. Тот, не задавая вопросов, кивнул и пошел за ключами от машины. Дорога в город была кошмаром. Лера молча смотрела в темное окно, и в голове крутилась лишь одна мысль: «Это Андрей. Это сделал он».
Они примчались в больницу. В приемном покое, после долгих расспросов, медсестра проводила их в небольшую палату. Сергей лежал на койке, с белой повязкой на голове, закрывавшей лоб и бровь. Глаза были закрыты, лицо бледное, под одним из них — синеватый фингал. Рука была на перевязи. Он выглядел избитым и беспомощным.
Увидев его, Лера не выдержала. К горлу подкатили рыдания, но она сглотнула их, подойдя к кровати.
— Сергей… — прошептала она.
Он открыл глаза. Взгляд был мутным, не сразу сфокусировался на ней. Потом узнал, и в уголках его губ дрогнуло подобие улыбки.
— Лера… Что ты тут… — голос был слабым, хриплым.
— Что случилось? — спросила она, беря его здоровую руку в свои. Она была холодной.
Сергей закрыл глаза, потом снова открыл.
— Андрей. Подкараулил у подъезда. Когда я возвращался от родителей… Он был пьян. Сначала орал. Потом… не сдержался. Я не ожидал, что он ударит первым… — он поморщился от боли. — От первого удара я споткнулся, ударился головой о бордюр… Потом он еще пинал… Пока соседи не выскочили, не оттащили его. Он сбежал.
Лера слушала, и мир вокруг окрасился в багровые тона слепой ярости. Этот человек разрушил их отношения, вышвырнул ее на улицу, а теперь избил единственного, кто проявил к ней хоть каплю человечности.
— Я убью его, — тихо, но очень четко сказал отец Леры, стоявший в дверях. Его лицо было непроницаемо, но кулаки были сжаты.
— Нет, папа, — быстро сказала Лера, оборачиваясь. — Он этого не стоит. Надо вызывать полицию.
— Уже вызвали, — сказала вошедшая в палату дежурная медсестра. — Они уже здесь, опрашивают соседей. Ищут его. Вам, молодой человек, нужно будет дать показания, когда врачи разрешат.
Сергей кивнул с трудом.
— Дам. Обязательно.
Лера осталась с ним. Отец пошел оформлять бумаги, связаться с родителями Сергея. Она сидела на стуле рядом, держа его руку, и чувствовала себя виноватой. Страшно виноватой. Если бы не она, он бы не оказался в этой больничной койке.
— Прости меня, — выдохнула она. — Это из-за меня…
— Лера, — он слабо сжал ее пальцы. — Это не из-за тебя. Это из-за него. Из-за его злобы и эгоизма. Ты ни в чем не виновата. Понимаешь?
Она кивнула, не в силах говорить. Потом спросила:
— Что сейчас чувствуешь?
— Голову раскалывает. И стыдно немного, что так нелепо подставился, — он попытался улыбнуться, но получилось криво. — Зато теперь у меня есть героическая история. Спас даму, победил дракона… ну, почти.
Она рассмеялась сквозь слезы. В этот момент в палату заглянул полицейский. Он был молод и серьезен.
— Сергей Владимирович? Можете ответить на несколько вопросов? И вы, гражданка, можете присутствовать, вы, как я понимаю, пострадавшая в этой истории… косвенно.
Они рассказали все как было. Про новогоднюю ссору, про отъезд Леры, про звонки Андрея, его угрозы. Полицейский все внимательно записывал.
— Подозреваемого мы установили. По описанию соседей и с камер двора. Объявлен в розыск. Наймем. Уверен. За такие дела, с тяжелыми телесными… — он многозначительно посмотрел на Сергея. — Сиделкой побывает. Не переживайте.
Когда полицейский ушел, в палате снова воцарилась тишина. Было уже за полночь.
— Тебе нужно отдыхать, — сказала Лера. — Я побуду здесь. Или родители твои скоро будут?
— Я им уже позвонил, они в шоке, но едут, — ответил Сергей. — Лера… ты не должна тут сидеть. Иди домой, отдохни. Завтра навестишь.
— Нет, — упрямо покачала головой она. — Я останусь. Хотя бы до тех пор, пока они не приедут. Я… я не могу просто уйти.
Он не стал спорить, только снова сжал ее руку. Его веки тяжелели. Через некоторое время он заснул, дыхание стало ровным, но все еще тяжелым. Лера сидела, смотрела на его избитое лицо при тусклом свете ночника и думала. Думала о том, как странно повернулась жизнь. Как человек, с которым она делила кров пять лет, стал источником боли и насилия. А человек, почти чужой, оказался рядом, когда было тяжело, и теперь лежал здесь из-за нее.
И в этой тишине, под мерный звук больничных аппаратов за стеной, что-то в ней окончательно перевернулось. Жалость к Андрею, последние остатки привязанности — все испарилось, оставив лишь холодное презрение и чувство глубокой благодарности к тому, кто лежал перед ней. И что-то еще. Что-то теплое, хрупкое, только-только проклевывающееся сквозь толщу боли и разочарования. Что-то, за что стоило бороться.
Под утро приехали родители Сергея — пожилые, испуганные, но сдержанные. Они обняли Леру, поблагодарили, что она рядом. Она, наконец, позволила отцу увезти себя домой. По дороге она молчала, глядя на занимающуюся янтарную полосу зари над спящим городом.
— Дочка, — сказал отец, не глядя на нее. — Этот парень… Он хороший. Настоящий. В отличие от того подлеца. Видно сразу.
— Я знаю, папа, — тихо ответила Лера. — Я знаю.
Она знала. И знала еще кое-что. Теперь она не будет убегать и прятаться. Теперь у нее была причина не просто жить дальше, а жить по-настоящему. И первым делом нужно было добиться, чтобы Андрей ответил за содеянное. Не из мести. А из простого чувства справедливости. Для себя. И для того, кто, не колеблясь, встал на ее сторону.
***
Сергея выписали из больницы через три дня. Диагноз: сотрясение мозга средней тяжести, рваная рана брови, ушибы ребер и множественные гематомы. Врачи настоятельно рекомендовали покой, наблюдение и помощь в быту хотя бы на первую неделю. Родители, жившие за городом, предлагали переехать к ним, но Сергей отказался — не хотел их обременять, да и работа (пусть и удаленная на время) требовала наличия его компьютера и документов в городской квартире.
Лера узнала об этом от его мамы, которая позвонила ей, чтобы поблагодарить еще раз и, немного смущаясь, спросить совета, как уговорить сына.
— Он упрямый, как бык, — с любовью и досадой сказала Татьяна Ивановна. — Говорит, сам справлюсь. А как справишься, голова кружится, а на кухню дойти — уже подвиг? Мы бы приехали, но у нас тут своя ферма, животные, отлучиться надолго сложно…
— Не волнуйтесь, Татьяна Ивановна, — спокойно сказала Лера. Решение созрело у нее мгновенно и казалось единственно верным. — Я помогу. Я перееду к нему на время. Не в смысле… — она спохватилась, — в смысле, буду приезжать каждый день. Ставлю уколы, которые прописали, приготовлю еду, помогу с уборкой. Это… это меньшее, что я могу сделать после того, что он для меня сделал.
На том конце провода повисла пауза, а потом раздался тихий вздох облегчения.
— Доченька, да ты ангел, а не девушка. Но ты же не обязана… Он взрослый мужик, как-нибудь…
— Я хочу, — твердо перебила ее Лера. — Пожалуйста, дайте мне его адрес и список лекарств. Я сегодня же приеду.
Продолжение здесь:
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Начало здесь:
Наши хорошие, мы рады, что вы с нами! Желаем хорошо провести новогодние каникулы!)
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)