— Вали из моего дома! — прорычал Артём.
Он стоял в дверях спальни, бледный и помятый. Лера сидела на краю кровати. Она смотрела на Андрея, который спал рядом. Он похрапывал, отвернувшись к стене.
От него пахло перегаром и чужими духами. Он был в смятой праздничной рубашке и джинсах. Лера не сомкнула глаз всю ночь.
Она была так зла, что сердце колотилось, как птица в клетке. Готова была встряхнуть его, закричать. Но ждала утра.
Вчера Андрей вернулся с корпоратива под утро. Он был пьян и вырубился мгновенно. А потом раздался звонок на его телефон.
— Андрюш, я дома. Спасибо за невероятный вечер.
Женский голос звучал томно и доверчиво. Лера ничего не спросила. Просто положила трубку. Все стало ясно без слов.
Они были вместе пять лет. Два года жили в этой квартире. Лера ждала предложения. Мечтала, что он сделает его в новогоднюю ночь.
Но вместо кольца она получила крах всех надежд. Андрей пошевелился и открыл глаза. Он смотрел в потолок, медленно приходя в себя.
Потом перевел взгляд на Леру. Его лицо было осунувшимся и неприятным.
— Который час?
Лера молчала. Она сжимала край простыни в кулаке.
— Лер? Ты чего молчишь?
— Тебе нечего мне сказать? — тихо спросила она.
Он застонал и провел рукой по лицу.
— Голова раскалывается. Давай не сейчас, а? Не с утра пораньше.
— Ты был с кем-то? С Аней? — выдохнула Лера.
Андрей резко сел на кровати. Его глаза округлились.
— С какой Аней? О чем ты?
— Не притворяйся. Я слышала ее голос в телефоне.
Лицо Андрея исказилось. Сначала от непонимания, потом до него дошло. Он нахмурился.
— Ты полезла в мой телефон? Это что за новости?
— Он сам зазвонил. Я не лезла.
— Прекрасно! Теперь еще и подслушиваешь!
— Не меняй тему! — голос Леры дрогнул. — Ты изменил мне!
***
Лера сидела на краю кровати, не сводя глаз с Андрея. Его лицо после вопроса исказилось. Сначала в глазах мелькнуло непонимание, потом — мгновенная паника. Она видела, как мышцы на его скулах напряглись.
И тут это сменилось раздражением. Злым, усталым, циничным. Он откинулся на подушку и резко провел рукой по лицу.
— Ты что, в мой телефон лазила? Это что за новшества? Теперь у нас тотальный контроль?
— Я не лазила. Он зазвонил. Я подняла трубку, — голос Леры звучал непривычно ровно. Внутри все дрожало, но она держалась. — Мне показалось, это могут поздравить с Новым годом. А поздравила тебя какая-то Аня.
— Прекрасно! Просто замечательно! — Андрей фыркнул и сел, свесив ноги с кровати. Он не смотрел на нее. — Ты еще что, прослушку в спальне установила? Или в куртке диктофон нашла?
— Хватит, Андрей. Не делай из меня дурочку и истеричку. Я не спрашиваю, кто звонил. Я спрашиваю, что было на корпоративе. И почему эта девушка благодарит тебя за «невероятный вечер» в пять утра первого января.
— Она пьяная была! Сама не понимала, что говорит! — он повысил голос, наконец глядя на нее. Но его взгляд скользил где-то мимо, уставясь в угол комнаты. — Все перебрали, дурачились. Ну, флиртовали чуток, ну и что? Это же корпоратив! Это нормально!
Лера медленно покачала головой. Казалось, с каждым его словом в ее груди прибавлялся свинец.
— Флиртовали «чуток». А «невероятный вечер» — это про что? Про конкурс в смешных чепчиках или про то, как вы вместе пели караоке?
— Да я вообще не помню, что она там ляпала! — Он вскочил и начал метаться по комнате, от окна к двери. — У меня своя голова болит! И первое, с чего я начинаю новый год — это твои допросы с пристрастием! Прекрасный подарок, спасибо!
— Не делай меня виноватой, — прошептала Лера. Ей стало физически плохо от этой наглой лжи, от попыток перевернуть все с ног на голову. — Ты изменил мне. В новогоднюю ночь. Самый паршивый подарок в моей жизни.
— Я НЕ ИЗМЕНЯЛ! — рявкнул он, ударив кулаком по дверце шкафа. Звук был громким, звенящим в тишине квартиры. — Ничего такого не было! Ну, обнялись, ну, может, чмокнулись в щеку при всех… Какая измена? Ты с ума сошла совсем!
— Она сказала «я дома». После «невероятного вечера». Ты отвез ее домой, Андрей? В пять утра? Это входит в понятие «чуток флиртовать»?
Он замер. Спиной к ней. Плечи были напряжены до каменной твердости. Молчание затянулось. И в этой тишине рухнули последние надежды Леры. Он искал слова. Не потому что невиновен, а потому что искал, как соврать убедительнее.
— Да… Отвез. Ну и что? Она же коллега! Она совсем бухать перебрала, одна, такси не ловилось… Я что, должен был бросить ее на улице? По-твоему, это правильно? Я поступил как джентельмен!
— А раньше ты никогда не поступал как «джентельмен» с пьяными коллегами. Ты вызывал им такси или подкидывал кому-то из нашей компании. Но не везешь одну к себе домой в новогоднюю ночь.
— Потому что раньше не было такого форс-мажора! — он обернулся. Его лицо было красным от злости и похмелья. — Боже, как же ты достала своими подозрениями! Ты в каждом моем шаге ищешь подвох! Я не могу дышать свободно! Я как в тюрьме!
Лера смотрела на него, и вдруг ярость, копившаяся всю ночь, прорвалась. Она встала, руки сжаты в кулаки.
— Ты в тюрьме? А я? Я пять лет в тюрьме твоего равнодушия! Я два года в этой квартире жду, когда ты на меня взглянешь, как на любимую женщину, а не на удобную соседку, которая готовит и стирает! Я ждала предложения сегодня ночью, Андрей! Ждала! А получила звонок от твоей подружки!
— А-а-а, вот оно что! — с фальшивым, горьким пониманием воскликнул он. — Все дело в колечке! Не дождалась своего колечка, вот и истерику закатила! Накопила повод! Так бы и сказала — деньги на бриллиантик нужны, а не правда какая-то!
Это было настолько низко, так далеко от истины, что Лера на секунду потеряла дар речи. Она просто стояла, глядя на этого чужого, озлобленного человека.
— Мне… не нужно твое кольцо, — выдавила она, и голос сорвался на шепот. — Мне нужен был человек, который его подарит. Но его, видимо, не существует. Ты его давно подменил.
— Ой, все, хватит мелодраму разводить! — махнул он рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Надоело. Реально. Каждый праздник, каждый выходной — скандалы, слезы, претензии. Я устал. Я работаю как проклятый, чтобы тут все было, а возвращаюсь в морг с плачущим привидением!
— Тогда зачем ты со мной живешь? — крикнула Лера. — Зачем ты держал меня рядом все эти годы, если я — «плачущее привидение»? Из жалости? По привычке?
— Не знаю! — выкрикнул он в ответ, и, кажется, это была единственная искренняя фраза за весь разговор. — Не знаю! Наверное, по привычке! И знаешь что? Можешь не терзаться больше. Можешь отправляться на поиски своего принца, который будет тебе на пианино играть и букеты каждый день дарить! Свободна!
Он выпалил это, задыхаясь. Слово «свободна» повисло в воздухе, тяжелое и окончательное, как приговор.
Лера замерла. Все внутри затихло. Ярость, боль, отчаяние — все разом ушло, оставив ледяную, звенящую пустоту. Она смотрела на него, и он казался ей просто незнакомым мужчиной в помятой рубашке, с небритым лицом и пустыми глазами.
— Надоела, значит? — переспросила она уже совершенно спокойно, и этот спокойный тон, видимо, испугало его больше истерики.
— Да! Надоела! До чертиков! — для верности повторил он, но уже без прежней ярости, почти машинально.
— Понятно, — сказала Лера.
Она медленно, как автомат, наклонилась и подняла с пола свою большую спортивную сумку, стоявшую у тумбочки. Открыла дверцу шкафа и начала доставать свои вещи. Аккуратно, не спеша. Свитера, джинсы, футболки.
Андрей наблюдал, прислонившись к косяку. Он тяжело дышал, будто только что пробежал стометровку. На его лице читалась растерянность. Он, кажется, ожидал слез, криков, битья посуды. Но не этого ледяного, методичного собирания чемодана.
— Ты… куда собралась в новогодний день? — спросил он после долгой паузы. Голос его сник, стал обыденным, бытовым.
Лера не ответила. Она застегнула переполненную сумку, с трудом сцепив молнии. Потом оглядела комнату — их общую спальню, где каждая вещь была ей знакома, где она провела два года, надеясь на чудо.
Ее взгляд упал на письменный стол. Там, рядом с его ноутбуком и пачкой сигарет, стоял маленький, жалкий кактус в простом глиняном горшочке. Неделю назад, украшая квартиру, она надела на него смешной новогодний колпачок с белым помпоном. Он смотрел на нее теперь одиноко и глупо, как символ всех ее несбывшихся надежд на уют, на семью, на маленькое общее счастье.
Лера подошла и взяла горшок в свободную руку. Колпачок пошатнулся. Земля была сухой.
— Ты и кактус заберешь? — прозвучал за ее спиной голос, в котором смешались издевка и непонятное напряжение. — Серьезно? Подарок на память?
— Он мой, — просто сказала Лера, не оборачиваясь. — Я его купила. Я за ним ухаживала. Он мой.
Она повернулась, с сумкой в одной руке и кактусом — в другой, и пошла к выходу из спальни. Андрей не двинулся с места, продолжая блокировать дверь.
— Подожди. Лера. Давай… давай все обсудим нормально. Трезво. Я был не прав, погорячился.
Он потянулся, чтобы взять ее за свободную руку, коснуться плеча. Лера резко, почти отчаянно отпрянула назад. Горшок чудом не выскользнул из ее пальцев.
— Не трогай меня, — прозвучало тихо, но с такой непреложной твердостью, что его рука повисла в воздухе. — Ты все уже сказал. Все. «Надоела». «Свободна». Я услышала. Больше повторять не надо.
Она сделала шаг вперед, и он, нехотя, отступил в сторону, пропуская ее в узком проеме двери. Она прошла, не задев его, и направилась в прихожую.
***
Лера стояла в морозном подъезде, прислонившись спиной к холодной стене. Сумка невыносимо тянула плечо, а в руке глупо покачивался кактус в колпаке. Слезы высохли на щеках, оставив лишь стянутость кожи и пустоту внутри. Она закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Куда? К подругам? Все разъехались на праздники. В гостиницу? Деньги были, но мысль о безликом номере в новогодний день казалась особенно горькой.
Она глубоко вдохнула и вышла на улицу. Яркое зимнее солнце слепило глаза. Снег искрился, город был необычайно тих и пуст после ночного гулянья. Лера побрела по скрипучему снегу, не зная направления. Ей нужно было просто идти, двигаться, чтобы не застыть на месте от осознания случившегося.
Она прошла около двух кварталов, останавливаясь каждые несколько метров, чтобы переложить тяжелую сумку из одной руки в другую. Горшок с кактусом тоже не добавлял удобства. В голове стучала одна мысль: «Куда? Куда? Куда?» И каждый раз ответом была ледяная пустота.
Внезапно рядом с тротуаром притормозила серая иномарка. Лера машинально отшатнулась, но окно со стороны пассажира опустилось, и она увидела знакомое лицо.
— Лера? Это ты?
За рулем был Сергей, друг Андрея. Вернее, их общий когда-то друг. Они часто виделись в кампании, ходили вместе на шашлыки. Сергей всегда казался ей спокойным, немногословным парнем, в отличие от шумного окружения Андрея. В последний год они как-то отдалились, Сергей много работал.
— Сергей… Привет, — выдавила она, чувствуя, как нелепо она выглядит: заплаканная, с гигантской сумкой и горшком в руках посреди новогоднего утра.
Он быстро оглядел ее с головы до ног, его взгляд задержался на сумке, на ее красных, без тушь ресницах. Понимание мелькнуло в его глазах, но он не задал ни одного вопроса.
— Тебя подвезти? Куда направляешься? — спросил он просто, без обычного в таких случаях «как дела» или «с Новым годом».
Лера заколебалась. Сказать «никуда» было правдой, но звучало бы безумно.
— Я… к родителям. В область, — неожиданно для себя солгала она. Родительский дом был в ста километрах от города, в небольшом поселке. Мысль о нем возникла сама собой, как единственное безопасное и теплое место во всей вселенной.
— Садись, — сказал он, не выражая удивления. — Я как раз еду в ту сторону, к своим в гости. Высажу тебя, куда скажешь.
Это было спасением. Лера кивнула, не в силах говорить от внезапно нахлынувшей слабости. Сергей быстро вышел из машины, обошел капот и забрал у нее тяжелую сумку.
— Давай, — он открыл ей дверь, уложив вещи на заднее сиденье с бережной аккуратностью. Горшок с кактусом он взял и поставил на торпедо. — Попутчик у нас будет.
Лера молча устроилась на пассажирском сиденье. В салоне было тепло и пахло кофе и свежим ароматом сосновой хвои от висящей на зеркале новогодней игрушки. Музыка не играла. Сергей завел мотор и плавно тронулся.
Они ехали несколько минут в полной тишине. Лера смотрела в окно на мелькающие украшенные улицы, и ком в горле снова начал подступать. Она отчаянно глотала, стискивая зубы, чтобы не разреветься снова.
— Кофе хочешь? — спокойно спросил Сергей, не глядя на нее. — В термосе есть, еще горячий. И бутерброды. Моя мама снарядила, как в экспедицию.
— Нет… Спасибо, — прошептала Лера.
— Тогда просто возьми. Греет руки, — он кивнул на термос в подстаканнике.
Она молча налила себе в пластиковый стаканчик темного, ароматного кофе. Тепло от чашки действительно немного успокоило дрожь в пальцах. Она сделала маленький глоток.
— Спасибо, — снова сказала она, уже чуть тверже.
— Не за что, — ответил он. Потом, после паузы, добавил: — Мне жаль, Лера.
В этих двух словах не было ни праздного любопытства, ни слащавого сочувствия. Была просто констатация факта и тихая человеческая жалость. Этого было достаточно, чтобы дать ей разрешение не держаться.
— Он выгнал меня, — тихо сказала она, глядя в стаканчик. — Сказал, что я ему надоела. Что я — истеричка. А сам… сам он… — голос снова предательски дрогнул.
— Тебе не обязательно рассказывать, — мягко остановил ее Сергей. — Я все понял, как только тебя увидел. И знаешь, ты очень вовремя ушла.
Она удивленно посмотрела на него.
— Андрей… он давно не тот, кого мы знали, — продолжил Сергей, глядя на дорогу. Его лицо было серьезным. — Стал злым, циничным. Все время жалуется, всех винит. С тобой, с работой, с миром. Мы с ним почти перестали общаться. Он сам всех оттолкнул.
Лера слушала, и ее охватило странное чувство. Не облегчение, а скорее подтверждение. Значит, она не сходила с ума. Значит, его холодность, раздражение, вечное недовольство — это было не ее воображение, не ее недостатки. Это был он.
— Я этого не видела. Вернее, не хотела видеть, — призналась она.
— Так бывает, когда любишь, — просто сказал Сергей.
Больше они не говорили об Андрее. Сергей ненавязчиво рассказывал о своих делах, о том, как его родители переехали в частный дом в пригород, как они завели собаку, которая боится салютов. Он говорил спокойно, ровно, и этот обычный, нормальный разговор был лучшим лекарством. Лера постепенно успокаивалась, перестала сжиматься в комок. Она даже улыбнулась пару раз, слушая про проделки его племянницы.
Дорога заняла около полутора часов. Когда они свернули на знакомую улицу в родительском поселке, Лера почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слезы, но теперь — от облегчения. Вот их дом, деревянный, с резными наличниками, весь в гирляндах и снегу. Дымок из трубы.
Машина остановилась у калитки. Сергей снова вышел, помог ей вытащить сумку. Он поставил ее на расчищенный от снега тротуар и протянул ей горшок с кактусом.
— Держи. Береги своего колючего друга.
— Спасибо тебе огромное, Сергей. Ты меня очень выручил, — Лера смотрела на него с искренней благодарностью. — Как я тебе отплачу?
— Да брось, — он махнул рукой. — Главное, что все в порядке. Передавай привет родителям.
Он уже повернулся, чтобы идти к машине, когда распахнулась входная дверь дома. На пороге появилась мама Леры, в праздничном фартуке, с изумлением на лице.
— Лерочка?! Дочка, что ты? Мы не ждали! И… Сергей? Здравствуй!
Мама быстро спустилась с крыльца, не обращая внимания на холод, и крепко обняла дочь, а потом обратилась к Сергею.
— С Новым годом! Какая встреча! Вы вместе? — в ее голосе зазвучала радостная надежда. Она всегда тепло относилась к Сергею, считая его «нормальным парнем», в отличие от Андрея.
— Нет, мам, мы просто встретились, — быстро пояснила Лера. — Сергей меня подвез. У меня… с машиной проблемы.
Она не могла выложить все сейчас, при постороннем человеке. Мама, кажется, все поняла по ее лицу и сумке. Ее взгляд стал мягким и печальным.
— Понятно, понятно. Ну, раз уж приехали, раз такое дело — заходи, Сергей! Не гонись сразу! У нас стол ломится, а нас всего двое да дедушка! Поможешь нам съесть салаты, а то пропадут же!
Сергей смутился.
— Нет, что вы, Марья Петровна, не стоит. Я вас беспокоить не хочу. Мне еще к своим надо…
— Какое беспокойство! — замахала руками мама. — Едешь к родителям? Они близко? Позвони, скажи, что задержишься на час, что друзей навестил! А потом езжай. Или оставайся! У нас места много! Лера, уговаривай!
Лера посмотрела на Сергея. Он стоял, слегка растерянный, в своем темном пуховике, и в его глазах читалось искреннее желание уехать, не создавать неудобств. Но мысль войти в пустой, холодный дом одной, сесть за стол с родителями и дедом и видеть их полные жалости и немых вопросов взгляды… Это было невыносимо. А с ним, посторонним, нейтральным человеком, все становилось проще. Как будто щит от сочувствия, которое могло добить.
— Останься, пожалуйста, Сергей, — тихо сказала она. — Хоть ненадолго. Тебе не обязательно к своим? Ты же сказал, едешь в гости…
Он посмотрел на нее, на ее еще заплаканные глаза, на маму, которая смотрела на него с теплым, материнским ожиданием.
— Ну… если я правда не помешаю… — медленно сказал он. — Моим, кстати, недалеко, километров двадцать. Я позвоню.
— Вот и отлично! — обрадовалась мама. — Иди, иди, раздевайся! Папа, выходи, гостя встречать!
Продолжение здесь:
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Наши хорошие, мы рады, что вы с нами! Желаем хорошо провести новогодние каникулы!)
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)