На золочёной монете из Тимерёва IX - начала XI веков обнаружены парные граффити знаков, которые похожи на знаки Рюриковичей, но не являются ими. Возможно, они принадлежат правителям, возглавлявшим ту части территории русов, которая в начале X века называлась арабами Артанией, а сейчас является центром России.
Загадка Артании
Ряд арабо-персидских авторов X века рассказывают о трёх "частях" русов, которые имели собственных царей.
"И русов три группы. Группа, ближайшая к Булгару, и царь их в городе, называемом Куйаба, и он больше Булгара. И группа самая верхняя из них, называемая ас-Славийа, и царь их в городе Салау, и группа их, называемая ал-Арсанийа, и царь их сидит в Арсе, городе их. И достигают люди с торговыми целями Куйабы и окрестностей её. Что же касается Арсы, то я не слышал, чтобы кто-либо упоминал о достижении её чужеземцами, ибо тамошние убивают всех чужеземцев, к ним приходящих. Сами же они спускаются по воде для торговли и не сообщают ничего о делах своих и товарах, и не позволяют никому следовать за собой и входить в страну их. <…> Вывозят из Арсы чёрных соболей, чёрных лисиц и олово (свинец?) и некоторое число рабов".
В "Худуд аль-алам" (982 год) немного отличное чтение общего источника 920-х годов об этой части русов:
"Артаб - город, в котором убивают чужеземцев всегда, когда они посещают его. Он производит весьма ценные клинки и мечи, которые можно согнуть вдвое, но как только руку убирают, они возвращаются в прежнее положение".
Если по Куябе и Славии исследователи имеют консенсус, что это Киевские и будущие Новгородские земли, то относительно третьей группы русов - Артании - идут споры. Мы не будем в них углубляться, а поддержим наиболее вероятную версию о том, что Артания - это будущая Ростовская земля, где существовали Тимерёвское и Сарское городища, на которых имеются следы скандинавского пребывания, маркирующие русов.
О том, что Артания русов находилась на Волге, говорит и сам арабский источник, упоминая водный путь купцов-русов в земли булгар и арабов.
Арабское название города Арса (Артаб), возможно, происходит от названия летописного мерянского Ростова (Сарское городище). При этом отметим, что название Артании имеет германское окончание, маркирующее этическую общность (ср. с mordens и merens у Иордана и forsderen в "Географе Баварском"). Название Артании (Арсании) очень похоже на название мордвы-эрзи (у арабов - Арису). Иногда название Артании сравнивают с названием Рязани и этнонимом "эрзяне". Описание и имя мордвы также, вероятно, способствовали закреплению враждебного образа за русами Артании. В таком случае мы имеем некий перенос более распространённого названия могущественного народа на соседей. Так, например, скандинавы переносили имя перми (бьярмы) на ростовцев князя Бориса начала XI века в саге об Эймунде. О соседстве и близости мери и мордвы ещё в VI веке сообщает Иордан.
Земли народа мери в конце IX века, вероятно, представляли независимое образование, где существовал отдельный центр власти русов, так как, по летописной легенде, после изгнания варягов восставшими племенами, среди которых была и меря, пришедшие варяжские князья во главе с Рюриком не были приглашены в такой важный центр, как летописный Ростов.
Сведения же об убийствах купцов могут относиться к конкретной ситуации времени правления отца князя Игоря (летописного Рюрика), которое мы определяем как 877-906 годы, и говорить о том, что Артания в этот период сопротивлялась его гегемонии. Летопись называет Ростов в числе городов Рюрика, но лишь на втором этапе его правления. И, скорее всего, это проекция реалий начала XI века (когда Владимир отдаёт город своим сыновьям, и когда он входит в список ключевых владений Руси, известный по скандинавским сагам).
И если про киевских правителей времён летописного Рюрика у нас есть некоторые сведения и имена (Аскольд и Дир), то про третий центр русов мы ничего не знаем из наших летописей. Есть лишь позднее свидетельство (XIII век) о какой-то Пургасовой руси в эрзянских землях, единственной особой группе руси, упоминаемой в русской летописи.
По франко-датской форме названия Славии мы можем датировать реальность Артании, описанную в известии о трёх частях русов, периодом деятельности князя Олега, бывшего конунга данов, объединившего, согласно русским летописям, все центры Руси под единой властью. Олег жил и работал на Руси в 894-913 годах. При этом, по указанию на главенство Славии можно сузить датировку известия 894-906 годами.
Скорее всего, Артания была подчинена великому князю при Олеге - между 906 и 913 годами. Летопись сообщает, что в Ростове при Олеге правил его подручный князь. В висах Сигурда и Сиольфа, как мы считаем, рассказывается об активности войска Олега в Поволжье - о битвах на "горах" Инги и Атала. А, по Масуди, в 913 году русы отступали в свои земли из Хазарии именно вверх по Волге. Даты редких кладов этого времени в Муроме и Поволжье дают период после 906-909 годов как вероятного времени операции по подчинению Верхнего Поволжья (одновременно с действиями на Днепре-Чёрном море и Каспии в 907-913 годах).
В 922 году Ибн-Фадлан встретил в Поволжье русов, которые, судя по его данным и данным его современников, рассказывали о Вышгороде, Киеве, Чернигове и загадочном Серуке (Переяславль?). Археологические находки этого времени в Балымере (Татарстан) говорят о том, что русы в Булгарию приходили из Ярославского Поволжья (обряд близок трупосожжениям из курганов Тимерёва, Михайловского, Петровского).
Всё это, действительно, говорит о подчинённости верховий Волги власти великого князя к концу правления Олега - началу правления Игоря (913 год). Сведения Ибн-Фадлана о композиции имён успошего вождя и "царя русов" на могильном идоле указывают на включение волжских русов в иерархическую систему власти, известную нам по геральдическим знакам Рюрика и Олега начала X века.
При этом первыми Рюриковичами, которые станут править в Ростове, были Владимир Святой и его сыновья Ярослав Мудрый и Борис Владимирович.
Василий Татищев даже приводит какие-то сведения о том, что Владимир разрешил булгарам свободно торговать здесь, но источник этих сведений неизвестен и, скорее всего, эти данные являются гениальной реконструкцией первого русского историка.
Надёжным источником сейчас для нас являются находки княжеских знаков первых Рюриковичей в Ростовской земле. Это псковские дирхемы с трезубцами Ярослава-Владимира и именами Георгия (князя Ярослава) и святого Георгия (его покровителя), а также череповецкая серебряная подвеска с трезубцами Владимира и Ярослава и геральдическим стягом.
На последней подвеске мы обнаружили ещё и знаки молота Тора с руной, обозначающей скандинавского бога-аса. Эти знаки, как мы считаем, принадлежат местному руководителю из скандинавской дружины Владимира, который затем (около 1010 года) перешёл на службу к Ярославу.
Систему парных знаков Рюриковичей и их вассалов мы уже немного изучили. Но, оказывается, существуют и парные знаки, которые не принадлежат Рюриковичам и маркируют наличие иных династий, правивших в центре современной России.
Можем ли по этим символам определить, кто правил в Ростовских землях до Рюриковичей?
Золочёный дирхем как символ власти
В 2012 году на территории Тимерёва был обнаружен удивительный золочёный дирхем 861 года с двумя знаками на двух сторонах.
Сергей Зозуля описал его историю следующим образом. Серебренную монету IX века отобрали для ртутного золочения, чтобы превратить в подвеску. Ушко подвески не сохранилось, есть только отверстие для его крепления, но аналогии показывают, что ушко из рифлёного листа крепили ещё до золочения. Тимерёвскую подвеску достаточно долго носили так, что одна её сторона истёрлась - позолота с неё почти сошла. Затем поверх позолоты были процарапаны два знака. Отверстие для ушка подвески протёрлось, и она потерялась.
Датировать эти события можно рамками существования поселения до начала XI века. Другие находки подобных золочёных дирхемов на Руси, действительно, указывают на то, что мода на золочёные подвески с ушком из дирхемов, отчеканенных в IX - начале X века, бытовала в начале XI века, то есть во время, когда в Ростове уже правил Ярослав Мудрый.
Мы можем скорректировать датировку.
Исселователи отмечают, что сами подвески к началу XI века были долгое время в употреблении. То есть моду можно удревнить на несколько десятилетий, отнеся её к периоду до появления Рюриковичей в Ростове. Но Зозуля и другие его соавторы считают, что, скорее, мастера конца X века выбирали из коллекций дирхемы раннего времени (так как они обладали более уточнённой графикой), нежели бы подвески IX века - начала X века носились до начала XI века.
На это мы отметим, что шведский клад из Варбю с золочёными дирхемами, включающий, в том числе, и русские подражания с крестом, датируется серединой X века (не ранее 938 года), что удревняет технологию золочения и моду ношения золочёных дирхемов на Руси по сравнению с оценкой Зозули ещё на несколько десятилетий.
Этот клад, кстати, объясняет и наличие лицевой стороны у золочёных дирхемов - они были частью ожерелья.
Также отметим практику ношения на Руси в качестве подвесок золотых монет византийского императора Феофила IX века, которая фиксируется находкой в Гнёздово первой половины X века. Мы связали монеты Феофила из русских и шведских земель с посольством русов шведского происхождения к данному императору в 838-839 годах. Возможно и более позднее их попадание на Русь при императоре Михаиле, но не позднее 870-х годов, когда император Василий стал изымать монеты предшественника из оборота.
То есть подвески с монетами Феофила бережно носились как минимум более полувека, а то и почти век, начиная с эпохи расцвета Русского каганата (839-871 гг.).
Так как сами золочёные дирхемы не выходят по годам выпуска за рамки IX - начала X века, можно предположить, что мода на их ношение являлась продолжением моды Русского каганата.
Кстати, за пределами его территории золочёные дирхемы на Руси пока не обнаружены, что также подтверждает нашу догадку.
В истории тимерёвской монеты мы сделаем одну поправку. Ориентация парных знаков на золочёном дирхеме не соотносится с ориентацией ушка подвески, что может говорить о том, что монета была сорвана с ушка, а затем на ней появились знаки. Всё это рисует драматическую историю борьбы за власть между претендентами на наследие Русского каганата.
Интересно, что и монеты со знаками Владимира-Ярослава и надписями имени Георгий также до нанесения граффити были подвесками (и могли быть частью промаркированной знаками и именами добычи или дани).
Золотые монеты и золочёные дирхемы в первые две трети X века, вероятно, были формой демонстрации власти. Подвески из монет императора Феофила ориентированы так, чтобы демонстрировать его портрет, а подвески из монет с крестом и соколом - чтобы демонстрировать крест и сокола, символы княгини Ольги (945-969 гг.). По причине особого значения золотых подвесок из монет автор тимерёвских граффити мог нанести знаки новой власти на старый золочёный дирхем, дистрибутирующий собой старую власть.
Когда это произошло? Разберёмся со знаками.
Серпы Фрейра
Два тимерёвских знака, по определению Сергея Зозули, включают сдвоенные изображения кос или серпов. Исследователь напоминает, что серп был атрибутом скандинавского бога Фрейра. С ним он изображён на готландском руническом камне G 181 (периода конца X - XI века).
Мы же отметим, что сдвоенность серпов подражает схеме двузубца Рюриковичей, где зубья стилизованы по форме и текстуре под лезвия (ножей или односторонних мечей). "Завязки" тимерёвских знаков повторяют не только связку амулетов-серпов, как считает Зозуля, но, как думаем мы, и схему двузубца Рюриковичей, где имеется основание в виде узла. Узел у двузубца мы фиксируем уже на подвесках 962-969 годов, что даёт нижнюю хронологическую привязку.
Схожую хронологию нам даёт и "ниточная" техника изображения двузубцев из серпов.
Схожие "ниточные" многоугольные рисунки с замкнутым контуром мы видим на монетах и в кладах 950-х годов. Техника "ниточного" плетения знаков характерна для одного из двузубцев на второй печати Святослава (962-969 годов).
Двузубец с монеты из клада 951 года является, судя по всему, самой близкой аналогией к тимерёвским знакам с серпами.
Полигональный знак, отчасти напоминающий знак на тимерёвской монете, имеется также на дирхеме 951/952 годов. Из Ладоги происходит "гадательный жребий" X века со знаком крылатой стрелы, выполненным в виде симметричной фигуры в технике замкнутого ниточного контура.
Система пары знаков, действительно, похожа на ту, что практиковали в период совместного правления в 960-х годах Святослав с Ольгой, а также их псковские родственники или соратники. При схожести знаков они отличались небольшими деталями - дополнительными или структурными.
На второй киевской печати Святослава сами двузубцы князя и его матери нарисованы в разных стилях. А на псковской подвеске двузубец имеет небольшой боковой "побег" (этот принцип изменения знаков отца-сына известен с древности в Боспоре и у кочевников).
Тимерёвские знаки отличаются разным расположением "серпов" и способом их "связки". Можно предположить, что знаки принадлежат близким родственникам, например, отцу (с широким полом) и сыну (с острыми как ножницы концами).
Отметим, что если исполнить "знак отца" в виде обычного абриса, то он будет напоминать похожие фигуры из граффити Софии Новгородской XI века и элемент гравировки на игральной фишке "конунг" с корабля викингов Сальме-2 с о. Сааремаа в Эстонии VIII века. Последний символ иногда интерпретируют как изображение человека, но по другим интерпретациям - это "челюсти".
Таким образом, некая скандинавского происхождения династия, чтившая Фрейра, могла править в Ростовских землях как минимум в двух поколениях где-то в 950-е - 960-е годы. Похожие варяжские правления условного отца и сына существовали под патронажем Тора в Чернигове (два скипетра из Чёрной могилы конца X века), Одина - в Смоленске (скипетр из Гнёздова). Из летописи мы знаем варяжских князей 970-х годов Рогволода с сыновьями в Полоцке и Тура - в Турове. Всем этим двухпоколенным варяжским правлениям X века положил конец князь Владимир.
Исходя из истории золочёного дирхема из Тимерёва, можно реконструировать и наличие в мерянских землях ещё одной русской династии середины X века, которая предшествовала династии поклонников Фрейра и использовала золочёные дирхемы как символы власти, продолжающие традиции Русского каганата IX века. Возможно это были потомки царя Артании конца IX - начала X века, упоминаемого в арабо-персидских источниках 920-х - 980-х годов.
Скорее всего смена власти дарителей золочёного дирхема на власть поклонников Фрейра произошла во время правления Ольги (видимо, после похода на Бердаа, похода по Мсте и разгрома Смоленска). Последние правили до распространения на эти земли власти князя Владимира в 970-х - 980-х годах. Летописи упоминают его походы на вятичей, волжских болгар и хазар, что предполагает наличие у Владимира и Добрыни военной базы в Верхнем Поволжье.
Послесловие о славянах и древности русского государства
Имели ли символы тимерёвских правителей какой-либо славянский контекст? Например, геральдические символы молота-молнии Тора и сокола Фрейи в середине X века получают связь со славянским Перуном и христианским крестом.
Трудно ожидать от скандинавских владык в землях мери ориентации на славянское язычество и символическую культуру. Славянское население в Тимерёве было, но представлено оно в основном небогатыми захоронениями. При этом использование тимерёвскими правителями символов не оружия, а серпов говорит о некой "приземлённости" их взглядов, нацеленных на благополучие, "обилие" из летописной варяжской легенды. На "мир Фрейра" из эддических мифов, а не на войну.
В славянском контексте Фрейр, безусловно, мог отождествляться с солнечным Дажьбогом, покровителем плодородия и княжеской власти. В этом смысле для славян тимерёвские знаки были именно княжескими, а их владельцы были конкурентами князя Игоря и его династии в роли представителя солнечного божества в землях данников.
В древнерусской поэзии серпы рассматривались и как символ оружия, так как "жатва" была поэтическим синонимом битвы и убийства. В XI веке в переводе "Истории Иудейской войны" Иосифа Флавия встречается поэтическое выражение "жатное солнце", которое, вероятно, отражает смертоносную сторону "силы Дажьбога" и солнца (как в плаче Ярославны).
В "Сказании о Борисе и Глебе" XII века муромский князь Глеб молит своих убийц в районе Смоленска не "жать" незрелый колос.
Не пожьнете мене отъ жития не съзьрѣла,
не пожьнѣте класа, не уже съзьрѣвъша,
нъ млеко безълобия носяща!
А в "Слове о полку Игореве" в образе жатвы описана битва на Немиге XI века. Обратный образ засевания усобицами и смерти Дажьбога или его внука был в стихе, который мы приписываем самому Бояну.
Так что славянский контекст давал очень богатый ассоциативный ряд для скандинавской символики тимеровских правителей X века. Такая конкуренция на символическом поле, вероятно, и привела к необходимости заменить местных династов на подчинённых Владимиру и Ярославу варягов.
Интересно, что, если знаки с серпами только предположительно могут быть связаны с амулетами-подвескам в виде серпов, то знак местного воеводы Ярослава в виде молоточка Тора точно имитирует подвеску по положению и форме. А сам руноподобный вид этого "молоточка" находит аналогию в знаке на тимерёвской шахматной фигурке, который может быть тамгой ещё одного местного правителя. Так что знаковые традиции в мерянских землях могут уходить далеко вглубь русской истории и развиваться параллельно традиции знаков Рюриковичей.
Об этом говорят граффити на монете IX века, о которых мы напишем отдельный очерк. Возможно, они помогут нам прикоснуться к истории русского государства периода Русского каганата, до появления летописного Рюрика.
Оставайтесь на канале, будет много интересного.
#История России #русь #Древняя Русь #геральдика #древнерусская поэзия #нумизматика #Ростовские земли #скандинавское язычество #славянское язычество