На кухне висел тяжелый, сладковатый запах дорогого парфюма, которым Тамара Павловна щедро оросила себя перед выходом к гостям. Света едва успевала менять блюда: нарезать ростбиф, проверить жульен, достать парадный сервиз, который свекровь позволяла трогать только по великим праздникам. При этом нужно было держать лицо. Малейшая тень недовольства — и Тамара Павловна тут же начинала громко сокрушаться, что невестка ей досталась «с тяжелым характером» и портит атмосферу юбилея.
Сегодня Тамаре Павловне исполнялось шестьдесят. Праздник был организован с размахом. В просторной трешке собралось человек пятнадцать: родня из Таганрога, бывшие коллеги, какие-то нужные знакомые. Все они шумели, рассаживались за раздвижным столом и ждали команды хозяйки торжества.
— Света! Ну где горячее? Гости ждут! — голос свекрови перекрыл гул голосов. Она восседала во главе стола в бархатном платье цвета бордо, напоминая парадный портрет из прошлого века.
Света, на ходу вытирая руки, внесла тяжелый поднос.
— Иду, Тамара Павловна.
— «Иду»… — передразнила свекровь. — Тебя только за смертью посылать. Игорь, сынок, посмотри, какая у тебя жена медлительная. Вся в своего отца, такая же замороженная.
Игорь, муж Светы, сидел по правую руку от матери и старательно ковырял вилкой салат, делая вид, что он здесь ни при чем. Он работал младшим менеджером на складе стройматериалов, получал скромно, но амбиций матери не разделял, предпочитая просто не отсвечивать.
Застолье набирало обороты. Тосты становились длиннее, лесть в адрес именинницы — гуще. Тамара Павловна принимала подарки, благосклонно кивала, когда ей желали «долгих лет правления в этом уютном гнездышке», и не упускала случая уколоть невестку.
— Ой, девочки, — громко вещала она подругам, пока Света разливала морс. — Квартира, конечно, шикарная, но порядка в ней нет. Невестка у меня, сами видите… Не хозяйка. Вроде и моет, а лоска нет. Вот я в молодости всё успевала! А тут… Приходится самой следить, контролировать. Тяжело на пенсии, но что делать? Сына жалко.
Света поставила кувшин на стол. Звон стекла о дерево прозвучал неожиданно громко. Эту квартиру ей подарил отец три года назад — оформил дарственную еще до свадьбы. Тогда же Тамара Павловна приехала к ним «на недельку» из-за ремонта труб и как-то незаметно осталась.
— Тамара Павловна, — твердо сказала Света. — Давайте не будем обсуждать мои хозяйственные навыки при посторонних.
Разговоры за столом стихли. Свекровь медленно повернула голову.
— Что ты сказала? — переспросила она. — Ты мне рот закрывать будешь? На моем юбилее? В моем доме?
— В нашем доме, — поправила Света. — Я лишь попросила соблюдать приличия.
— В каком «вашем»? — Тамара Павловна резко встала, опрокинув пустую рюмку. Лицо её пошло красными пятнами. — Ты здесь никто! Мой сын здесь прописан, значит, квартира его! А где его — там и моё! А ты просто приложение к моему Игорю!
Игорь втянул голову в плечи, стараясь слиться с обоями. Гости переглядывались, предвкушая скандал.
— Мама, успокойся, — вяло подал голос муж. — Света не то имела в виду.
Он почти привстал, но мать оборвала его жестом.
— Замолчи! — отрезала она. — Я тебя вырастила, а ты позволяешь этой девице матери хамить?
Игорь опустился обратно на стул.
Тамара Павловна повернулась к Свете. В глазах свекрови плескалась злая решимость поставить «зарвавшуюся» на место.
— Ты неблагодарная дрянь, — выплюнула она. — Живешь в квартире моего сына и еще смеешь мне указывать?
— Я работаю, Тамара Павловна. Продукты на этот стол куплены мной. Коммуналку оплачиваю я. А эта квартира подарена мне моим отцом. По дарственной. До брака.
Это было ошибкой. Возражать «императрице» при свите было нельзя. Тамара Павловна шагнула к ней и с размаху ударила Свету по лицу.
Звук пощечины был сухим и коротким. У Светы вспыхнула щека.
— Вон! — закричала Тамара Павловна. — Вон отсюда! Выметайся из квартиры! Чтоб духу твоего здесь не было! Игорек, ты видел? Она меня довела!
Света стояла, не касаясь лица рукой. Она смотрела на мужа. Игорь сидел, не поднимая глаз. Он не встал. Не закрыл её собой. Даже не посмотрел в её сторону — отвернулся к окну.
В этот момент что-то внутри Светы оборвалось. Тихо и окончательно.
Она не побежала в прихожую. Не заплакала. Медленно подошла к серванту, достала папку с документами и развернулась к гостям. Рука слегка дрожала, но голос прозвучал ровно:
— Все. Праздник окончен. Прошу всех уйти из моей квартиры. Немедленно.
— Ты что себе позволяешь? — задохнулась от возмущения свекровь.
Света достала телефон и набрала 112.
— Девушка, примите вызов. Ленина, 45, квартира 12. Меня ударили. В квартире посторонние люди, которые отказываются уходить. Да, жду.
Она убрала телефон и посмотрела на притихших гостей.
— У вас минут двадцать. Кто останется — будет давать показания.
Гости исчезли за пять минут. В квартире остались только Света, Игорь и Тамара Павловна, которая осела на стул, хватая ртом воздух.
— Ты… ты полицию на мать вызвала? — прошептала она. — Игорек, скажи ей!
— Света, ну зачем так… — начал было Игорь.
— А ты собирай вещи матери, — перебила его Света. — Сейчас.
Минут через двадцать пять в дверь позвонили. На пороге стояли двое сотрудников ППС.
— Кто вызывал? Что случилось?
— Я вызывала, — Света протянула им раскрытую папку. — Я собственница. Светлана Николаевна Смирнова. Вот свидетельство о праве собственности, договор дарения. Здесь находится гражданка Смирнова Тамара Павловна, которая здесь не зарегистрирована, прав на жилье не имеет. Она меня ударила. Прошу удалить её из моей квартиры.
Полицейский пробежал глазами документы, посмотрел на красную щеку Светы, на испуганного Игоря.
— Гражданка, документы предъявите, — обратился он к свекрови.
— Это квартира моего сына! — привычно завела Тамара Павловна, но уже без прежнего запала. — Он здесь прописан!
— Прописка права собственности не дает, — устало пояснил полицейский. — Собственник требует, чтобы вы покинули помещение. У вас есть другое жилье?
— Есть, но там ремонт…
— Значит, поедете домой. Собирайтесь. Или нам помочь?
Тамара Павловна перевела взгляд на сына.
— Игорь! Ты позволишь?
Игорь посмотрел на жену. Света стояла у окна, скрестив руки на груди. Чужая, холодная, спокойная. Он понял: если он сейчас откроет рот в защиту матери, он поедет вместе с ней. Навсегда.
— Мам, — тихо сказал он. — Тебе лучше поехать домой. Я вызову такси.
Сцена прощания была короткой. Свекровь проклинала невестку, пока полицейские настойчиво провожали её к выходу. Дверь захлопнулась.
В квартире повисла тишина. Игорь сидел на диване, обхватив голову руками. Света прошла на кухню, сгребла остатки еды в мусорный пакет. Праздничный ростбиф, салаты, нарезка — всё полетело в ведро.
— Света… — голос мужа дрожал. — Ты как? Сильно болит?
Она обернулась.
— Щека пройдет. А вот то, что ты сидел и молчал, когда меня ударили, я запомню надолго.
— Я растерялся… Мама, она же… Ты же знаешь её характер.
— Знаю. И твой знаю. Слушай меня внимательно, Игорь.
Она подошла к столу, налила себе воды. Рука все еще слегка подрагивала.
— Твоя мать больше никогда не переступит порог этого дома. Никогда. Даже на пять минут. Ты можешь ездить к ней, звонить, помогать деньгами — в разумных пределах. Но здесь её не будет.
— Я понял, — быстро кивнул он. — Конечно. Света, прости меня. Я дурак.
— И еще. Если ты когда-нибудь дашь ей ключи или впустишь без моего ведома — будешь жить по прописке. Но не здесь. Я не шучу.
Игорь кивнул, не поднимая глаз.
Света сделала глоток воды и посмотрела в окно. Злости уже не было. Была только усталость и странное облегчение. Она вспомнила, как отец настаивал на дарственной: «Пусть квартира будет твоей. На всякий случай». Тогда она смеялась. Теперь понимала.
Она медленно собрала со стола грязные бокалы, сложила их в раковину. Методично, как всегда. Потом вытерла руки и выключила свет на кухне.
Завтра будет новый день. Без свекрови. Возможно, без мужа — это покажет время. Но точно — в своей квартире, где никто больше не посмеет её ударить.
Юлия Вернер ©