— Я сказал — хватит! Никаких тестов, никаких анализов! Это моя дочь, и точка!
Олег швырнул телефон на диван так, что тот отскочил и упал на ковер. Светлана замерла у окна, сжав в руках кружку с остывшим кофе. Свекровь Тамара Ивановна сидела за столом, положив перед собой сложенные руки — поза судьи перед вынесением приговора.
— Олежка, я твоя мать... — начала она тихо, но сын перебил:
— Мать, которая не может оставить нас в покое! У нас все хорошо, у нас семья, у нас Дашка растет — что тебе еще надо?
Света поставила кружку на подоконник. Пальцы дрожали. Она знала, что этот разговор рано или поздно случится, но не думала, что все взорвется именно сегодня, в обычный январский вечер, когда за окном темнело уже в четыре часа.
— Олег, твоя мать просто беспокоится... — попыталась она вмешаться, но Тамара Ивановна резко подняла голову.
— Не надо за меня говорить, Светочка. Я сама скажу, что думаю.
В этом «Светочка» слышался яд. Свекровь всегда умела произносить имя невестки так, будто оно было чем-то грязным, неприятным. С самого начала, с того дня, когда Олег привел ее в родительский дом пять лет назад, Тамара Ивановна смотрела на нее как на временное недоразумение.
— Мама, я серьезно предупреждаю — еще одно слово, и я попрошу тебя уйти, — Олег подошел к окну, встал рядом со Светой. Защищал. Как всегда защищал.
А она стояла и чувствовала, как внутри все сжимается в тугой комок. Вина. Страх. Ложь, которая обвивала их жизнь, как плющ — красивый снаружи, но удушающий изнутри.
— Уйти? Из дома собственного сына? — Тамара Ивановна встала. Высокая, худая, с идеальной укладкой и маникюром — она всегда выглядела так, будто сейчас отправится на светский прием, а не устраивает скандал в съемной двушке на окраине города. — Хорошо. Уйду. Но сначала скажу правду.
— Какую правду? — Олег обернулся.
Света увидела его лицо — напряженное, злое, но еще не понимающее. Он не знал. Господи, он до сих пор не знал.
— Посмотри на Дашу, — Тамара Ивановна достала из сумочки телефон, нашла что-то в галерее. — Посмотри внимательно. Вот фотография твоя в три года. А вот — Дашина, ей тоже три. Ну? Видишь сходство?
— Мама, ты издеваешься? — голос Олега стал тише, опаснее. — Все дети в этом возрасте похожи...
— Не все. И потом — волосы. У нас в роду никогда не было таких темных, почти черных волос. У тебя русые, у меня были светлые, у твоего отца...
— Достаточно! — Света наконец нашла в себе силы заговорить. — Тамара Ивановна, вы переходите все границы! Даша — наша дочь, и генетика — это не повод...
— А родинка? — свекровь не унималась. — Вот тут, на левом плече. У Даши точно такая же. Знаешь, у кого еще есть такая родинка?
Тишина стала физически ощутимой. Света почувствовала, как по спине поползли мурашки.
— У кого? — спросил Олег.
Тамара Ивановна улыбнулась. Это была улыбка человека, который держит козырного туза и готов его выложить.
— У Кости Берсенева. Твоего лучшего друга. Помнишь Костю, Олег?
Время остановилось. Света услышала собственное сердцебиение — глухое, частое, паническое. Костя. Господи, она думала, это имя никогда больше не прозвучит в их доме.
— Мама, ты совсем... — Олег покачал головой, но в голосе появилась неуверенность. — Костя уехал в Питер четыре года назад. Мы с ним даже не общаемся...
— Четыре года назад. Точнее — три года и десять месяцев, — Тамара Ивановна отсчитывала каждое слово, как удары молота. — А Даше сейчас три года и четыре месяца. Посчитай, сынок. Просто посчитай.
Света увидела, как Олег считает. Видела, как меняется его лицо — сначала непонимание, потом сомнение, потом... ужас.
— Света? — он повернулся к ней. — Скажи ей, что это бред. Скажи!
Она открыла рот, но слова застряли где-то в горле. Четыре года назад. Та проклятая корпоративная вечеринка, когда Олег уехал в командировку, а Костя остался. Костя, который всегда смотрел на нее не так. Костя, с которым они выпили лишнего. Костя, из-за которого ее жизнь превратилась в бесконечную игру в прятки с правдой.
— Света! — голос Олега стал громче.
— Я... мы... — она попыталась сглотнуть ком в горле. — Это не то, что ты думаешь...
— Не то? — он шагнул к ней. — Так что же это тогда?
Тамара Ивановна собрала сумочку, накинула пальто. У двери обернулась:
— Сделайте тест, Олег. Сделайте, и тогда узнаете правду. А я пойду. Мне здесь больше нечего делать.
Дверь закрылась. Они остались одни. Света и Олег. Муж и жена. Двое людей, между которыми вдруг выросла пропасть.
— Говори, — сказал он. — Только честно. Впервые за все это время — честно.
И Света вдруг поняла, что молчание больше невозможно. Четыре года лжи подошли к концу.
— Это было один раз, — начала она, и голос ее звучал чужим, далеким. — Ты был в Казани, помнишь? На той неделе, когда случилась авария с контрактом... Я осталась одна. А Костя заехал, сказал, что хочет попрощаться перед отъездом. Мы выпили вина. Много вина. И я... я не помню, как это произошло...
— Не помнишь? — он смотрел на нее, как на чужую. — Ты не помнишь, как спала с моим другом?
— Олег, я не знала, что забеременею! Мы... я думала, это ошибка, которую можно забыть...
— Забыть? — он засмеялся, и в этом смехе не было ничего смешного. — Ты забеременела от другого мужчины и молчала! Четыре года молчала!
Света плакала, но слезы не помогали. Ничто уже не могло помочь.
— Я боялась тебя потерять, — прошептала она. — Ты — единственное хорошее, что было в моей жизни...
— Хорошее? — Олег взял со стола ключи от машины. — Значит, я для тебя был хорошим. Настолько хорошим, что ты решила соврать мне о ребенке. О моей... не моей дочери.
— Олег, куда ты?!
— Не знаю. Просто не могу здесь находиться. Не могу смотреть на тебя.
Он ушел, хлопнув дверью. Света осталась одна в пустой квартире. Из детской донесся сонный голос Даши:
— Мама, почему папа кричал?
И Света не знала, что ответить. Потому что правда была слишком страшной даже для взрослых.
Три дня Олег не появлялся дома. Звонил только раз — коротко, сухо сказал, что жив и чтобы она не искала его. Света не спала, не ела, механически водила Дашу в садик и забирала обратно. Девочка чувствовала — дети всегда чувствуют, когда мир взрослых трещит по швам. Стала тихой, пугливой, по ночам просыпалась и звала маму.
На четвертый день в дверь позвонили. Света открыла, надеясь увидеть мужа. Но на пороге стоял Костя.
Он изменился. Загорелый, в дорогом пуховике, с новой стрижкой — успешный, уверенный. Совсем не тот Костя, который четыре года назад уезжал из города со сломанной судьбой и пустыми карманами.
— Привет, Светик, — он улыбнулся, но улыбка была холодной. — Можно войти? Или мы тут, на лестничной площадке, будем обсуждать нашу общую... проблему?
— Что ты здесь делаешь? — она не пустила его дальше порога.
— Мне позвонила Тамара Ивановна. Сказала, что у меня, возможно, есть дочь. Представляешь? Я, Константин Берсенев, бездетный разведенный неудачник — вдруг узнаю, что три года назад стал отцом.
— Уходи, — Света попыталась закрыть дверь, но Костя упер в нее ногу.
— Не так быстро. Я приехал за тем, что мне принадлежит.
— Даша тебе не принадлежит!
— Это мы еще посмотрим. Тамара Ивановна уже договорилась о тесте ДНК. Завтра, в десять утра, клиника на Ленинском. Она будет там, я буду там. И ты с девочкой тоже будешь.
Света почувствовала, как внутри все обрывается. Свекровь. Конечно, это она привезла Костю. Она не остановится, пока не уничтожит все.
— Ты не имеешь права...
— Имею, — Костя достал из кармана какие-то бумаги. — Это заявление в суд о признании отцовства. Если ты не придешь завтра добровольно, придешь через суд. Только тогда все станет публичным. Думаешь, Олег простит тебя, когда узнает, что ты еще и в суд меня затащила?
Он ушел, оставив бумаги на полу. Света подняла их дрожащими руками. Заявление было настоящим. Костя не шутил.
Ночью она не спала совсем. Сидела на кухне, пила чай, который не чувствовала на вкус. В голове крутилась одна мысль: как же все пошло не так? Она любила Олега. Всегда любила. Та ночь с Костей была ошибкой, глупостью, минутной слабостью. А теперь эта ошибка забирала у нее всю жизнь.
Утром в квартиру вошел Олег. Помятый, небритый, пахнущий сигаретами. Посмотрел на нее долгим взглядом.
— Мать сказала, что сегодня тест, — произнес он. — Поедешь?
— Мне выбора не оставили.
— Хорошо. Я тоже поеду. Хочу знать правду. До конца.
Они ехали в клинику втроем — Олег за рулем, Света на заднем сиденье с Дашей. Девочка крутила в руках плюшевого зайца и не понимала, куда они едут и зачем вокруг такая тяжелая атмосфера.
В клинике их уже ждали. Тамара Ивановна сидела в кресле напротив регистратуры, рядом с ней — Костя. Они о чем-то разговаривали, смеялись даже. Союз, направленный против Светы.
— А вот и наша счастливая семейка, — Костя поднялся навстречу. — Олег, привет, старик. Давненько не виделись.
Олег молчал. Подошел к окну, встал спиной ко всем. Света видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Он держался из последних сил.
— Давайте начнем, — Тамара Ивановна подошла к регистратуре. — Мы договаривались на десять.
Процедура заняла десять минут. Ватная палочка, соскоб с внутренней стороны щеки — сначала у Даши, потом у Кости. Девочка испугалась, заплакала, Света прижала ее к себе. Олег так и не обернулся.
— Результаты будут через три дня, — сказала медсестра. — Мы вышлем их на электронную почту.
Три дня. Еще три дня в подвешенном состоянии, когда жизнь уже не жизнь, а какое-то мучительное ожидание приговора.
Выходили молча. На парковке Костя окликнул Олега:
— Слушай, я понимаю, что ты зол. Но мы же друзья были...
Олег развернулся так резко, что Костя отступил назад.
— Друзья? Ты переспал с моей женой! Ты... — он не договорил, просто развернулся и пошел к машине.
— Она сама хотела! — крикнул Костя вслед. — Я просто оказался рядом в нужный момент!
Света закрыла Даше уши ладонями. Все разваливалось на куски, и остановить это было невозможно.
Дома Олег собрал вещи в сумку. Света стояла в дверях спальни и смотрела, как он складывает рубашки, носки, зарядку от телефона.
— Ты уходишь? — голос ее был тихим, почти незаметным.
— На время. До результатов теста. Не могу здесь находиться.
— Олег, пожалуйста... давай поговорим...
— О чем? — он наконец посмотрел на нее. В глазах была боль, такая сильная, что Света физически почувствовала ее. — О том, как ты меня предала? О том, как я три года растил чужого ребенка, думая, что это моя дочь? О чем, Света?
— Я люблю тебя. Всегда любила.
— Знаешь, что самое страшное? — он застегнул сумку. — Я тоже тебя любил. Прошедшее время. Любил.
Он ушел, и на этот раз Света поняла — возможно, навсегда. Села на пол прямо в коридоре, обняла колени. Плакала долго, пока не услышала, как Даша зовет ее из комнаты.
— Мама, а папа вернется?
— Не знаю, солнышко. Не знаю.
А через два дня пришло письмо. На электронную почту. Результаты теста. Света сидела перед ноутбуком и не могла заставить себя открыть файл. Телефон завибрировал — сообщение от Олега: "Результаты пришли?"
"Да", — написала она.
"Открывай. Я тоже получил копию."
Света кликнула по вложению. Документ загрузился. Она увидела цифры, проценты, заключение...
И мир перевернулся снова.
"Вероятность отцовства: 0%. Константин Берсенев НЕ является биологическим отцом ребенка."
Света перечитала три раза. Четыре. Пять. Не может быть. Это невозможно. Она была уверена... Тогда кто?
Телефон разрывался от звонков. Сначала Костя — орал, что это подделка, что его обманули. Потом Тамара Ивановна — растерянная, злая, требовала пересдать анализы. Света не отвечала никому. Сидела и смотрела в экран.
Дверь открылась. Олег. Он вошел, держа в руках распечатку результатов. Посмотрел на нее долго, изучающе.
— Значит, не Костя, — сказал он наконец.
— Я... я не понимаю...
— А я понимаю. Ты сама не знаешь, кто отец. Правда?
Света закрыла лицо руками. Та ночь. Корпоратив. Она действительно много выпила. Костя был там, это точно. Но кто еще? Фрагменты памяти всплывали и тонули в тумане алкогольного забвения. Танцы. Смех. Чьи-то руки. Темнота. А потом утро — и паника.
— Олег, я правда думала, что это был Костя...
— Но это мог быть кто угодно, — он сел напротив. — Кто еще был на той вечеринке?
Света пыталась вспомнить. Народу было много — весь отдел продаж, бухгалтерия, даже шеф приходил. Арендовали кафе на окраине, музыка гремела до утра...
— Там был Игорь из логистики... Антон, кажется, менеджер новый... Не помню, Олег. Я правда не помню!
Он встал, прошелся по комнате. Остановился у окна — та же поза, что и четыре дня назад, когда все началось.
— Знаешь, что самое смешное? — голос его был странно спокойным. — Я собирался уйти. Решил для себя — если Даша не моя, то и ты мне не нужна. Все это время думал, как буду жить дальше без вас. А теперь... теперь я даже не знаю, как к этому относиться.
— Ты можешь сделать свой тест, — тихо сказала Света. — ДНК. Узнать наверняка.
Олег обернулся. Посмотрел на нее так, будто видел впервые.
— Зачем?
— Чтобы знать правду.
— Правду? — он усмехнулся горько. — Света, я три года менял Даше подгузники, учил ее ходить, читал сказки на ночь. Я просыпался к ней по ночам, когда она болела. Я папа не потому, что у нас совпадает ДНК. Я папа, потому что я был рядом.
Слезы снова покатились по щекам Светы. Она не ожидала таких слов. Не ожидала, что после всего, что случилось, он скажет именно это.
— Но я тебя предала...
— Да. Предала. И мне нужно время, чтобы решить, смогу ли я это простить. Может, смогу. Может, нет. Не знаю пока.
Он взял куртку с вешалки.
— Я вернусь через неделю. За это время ты решишь — хочешь ли попытаться сохранить семью или нет. И я решу. А потом поговорим. Нормально поговорим, без криков и истерик.
— А Даша?..
— Даша — моя дочь. Какие бы гены в ней ни были, она моя. И если мы разойдемся, я все равно останусь ее отцом. Это не обсуждается.
Он ушел. На этот раз по-другому — не хлопнув дверью, не разъяренный. Просто ушел.
Света сидела в пустой квартире и впервые за долгое время чувствовала не панику, а что-то похожее на надежду. Слабую, хрупкую, но живую.
Через неделю они встретились в кафе — нейтральная территория. Олег пришел вовремя, выглядел отдохнувшим, даже побрился нормально.
— Я много думал, — начал он, когда официант принес заказ. — О нас. О том, что было и что будет. И понял одну вещь: я могу простить измену. Но не могу простить ложь. Если мы попробуем снова — никакой лжи. Никогда. О чем бы ни шла речь.
— Договорились, — Света кивнула.
— И еще. Мы идем к психологу. Семейному. Потому что сами мы это не вытянем.
— Хорошо.
— И ты удаляешь мою мать из своей жизни. Я с ней уже поговорил. После того, что она сделала, устроив весь этот цирк с Костей... Я не хочу, чтобы она была рядом с нашей семьей.
Наша семья. Он сказал "наша". Света почувствовала, как что-то сжимается в груди — болезненно, но не безнадежно.
— А как насчет... того вечера? Ты не хочешь узнать...
— Нет, — Олег покачал головой. — Какая разница? Прошлое не изменить. Можно только строить будущее.
Они вышли из кафе вместе. Олег взял ее за руку — осторожно, как что-то хрупкое. Не так, как раньше, но это было начало.
Дома их встретила Даша. Увидела отца, закричала от радости, кинулась к нему на руки. Олег подхватил ее, закружил, и девочка смеялась так заливисто, что Света не выдержала и заплакала.
— Почему мама плачет? — спросила Даша.
— Потому что счастлива, — ответил Олег. — Иногда люди плачут от счастья.
Света не знала, что будет дальше. Не знала, залечатся ли раны, которые она нанесла их браку. Не знала, простит ли Олег до конца или эта история навсегда останется занозой между ними.
Но она знала одно: у них есть шанс. И этого пока хватало.