За линией сосен не виднелось ничего мрачного или устрашающего. Путь оказался устлан лилиями; песок, по которому Снежинка шла, был бежевым и рассыпчатым. Слышалось журчание воды где-то совсем рядом. Кристалл отбрасывал лучи на тропинку, и девочка ясно видела, куда двигаться дальше. Впрочем, волшебный лес был абсолютно светел – в таком невозможно заблудиться.
– Как же хочется есть, – сказала она устало, глядя на Кристалл, – скажи, а вот это яблоко съедобно или ядовито? Как думаешь? Я ж не знаю, панцирем-то обделена.
– Пока не ешь. Вечером будешь сыта. Терпи, – уговаривал Куб.
– Ну ладно…– соглашалась Снежинка и шла дальше, уже с трудом передвигая ноги. Тем временем смеркалось. Где заночует она? Неужели под открытым небом? На холодном ветру, под зловещей луной?
Тут девочка увидела поваленное дерево – старое, сухое. Оно заскрипело, когда Снежинка присела на него. Не притаился ли кто-то поблизости?
Пока на лес не спустился мрак, девочка решила отдохнуть. Она достала будущую божью коровку из облачной ваты, доделала жучку крылышки и усики. Погладила коровку – и та ожила, запела:
«По былинке, по листочку
Я ползу. На мне – две точки.
Не хочу скорей взрослеть,
Свет хочу вобрать успеть».
На крылышках возникли две точечки – маленькие, чёрные; девочка поцеловала божью коровку, и та взлетела. Теперь она могла придумывать песенки сама.
– Ну, лети к деткам, домой, – сказала девочка, и божья коровка направилась в обратную сторону леса, к цханам.
– Снежинка, – вдруг окликнул её негромко мягкий мужской голос, – ты, наверно, голодна? Я мог бы дать тебе кров и накормить. А что это ты делала сейчас?
– Фигурки из ваты, – отвечала девочка. Внешне парень напоминал Ди-Цо, только был постарше и не имел столь выдающихся физических данных. Но голос, взгляд – совсем иные: тембр – без холодного металла, взгляд – чуткого человека, а не охотника-коршуна. Незнакомец располагал к себе.
– А откуда ты знаешь моё имя?
– Я могу видеть будущее. Намедни ты приснилась мне. Я увидел, что ты остановишься именно возле моего дома и ровно в этот час. Стало быть, просто не имею права не пригласить тебя к себе.
Они прошли около сотни шагов; новый знакомый приглашал её в огромный, трёхэтажный, каменный дом.
На первом этаже располагалась столовая. Высокий стол, рассчитанный где-то на десяток персон, покрытый белоснежной накрахмаленной скатертью; пол – каменный, вычищенный до блеска.
– Садись сюда, – усадил её новый знакомый к себе лицом.
– Как тебя зовут? – интересовалась Снежинка.
– Рам-Нэ.
– Рам-Нэ! Как же красиво!
– Не думал об этом. Ты же пустилась в дальний путь, чтобы вернуть цханкам родинку материнства? И для этого должна пройти по пути Любви и Познания?
– Да. Откуда ты знаешь?
– Из своих снов, я же говорил тебе. По пути Любви ты уже почти прошла, заглянув ко мне. Дело за малым; по Пути Познания проведу тебя я, и поможем твоим соплеменницам, но прежде переночуешь у меня, отдохнёшь. А сначала – перекусишь.
Снежинка охотно закивала. Как же она проголодалась!
– Что это?
– Попробуй. Это крем-суп с грибами.
Глаза начинали разбегаться в разные стороны.
– А это?!
– А это – на горячее. Пойманная в лесу дичь с овощами. А вот и пирог с олениной!
Как же неловко ощущала себя Снежинка! Она-то привыкла разделывать добычу руками, а тут пришлось учиться пользоваться приборами! Но Рам-Нэ деликатно подсказывал всё девочке, что всю жизнь ела лишь кое-как прожаренное на костре мясо и утиралась шкурой.
Пробуя суп, Снежинка едва не проглотила язык.
– Вкуснее в жизни не ела!
– Ох! Рад, что тебе понравилось.
– Рам-Нэ, а как ты угадал? Что мне нравится именно такое мясо? И что оленина – это моё любимое, пирог – такой вкусный!
– Не знаю, не угадывал. Просто хорошо готовлю. Видимо, я люблю то же, что и ты…
– Удивительное совпадение! – воскликнула Снежинка. – До чего же мы похожи!
– Мы ещё более похожи, чем ты можешь себе представить, – таинственно намекнул на что-то Рам-Нэ. – Поднимемся на второй этаж?
– Да, да!!!
Снежинка очутилась в огромной комнате, снизу доверху заставленной шкафами и полками. На тех вовсе не оказалось свободного места: всё занято игрушками из дерева. Они были гораздо искуснее и привлекательнее, чем те, что делала Снежинка: бирюзовые ящерицы, милый мамонтёнок и носорог. Игрушки, как поняла девочка, проведя по ним рукой, не только разукрашенные, но и лакированные. Вот бы ей так научиться!
– Это ты сам?! Я тоже делаю маленьких фей из дерева, с крылышками. Но так я не умею. Это твоя мастерская?
– Да, я здесь с утра до вечера, ещё с детства. Раз в неделю езжу в город и продаю их на ярмарке.
Слова «город» и «ярмарка» казались Снежинке совсем незнакомыми. Как и слово «продаю».
– Что ты делаешь?
– Продаю. Получаю за свой труд хорошие деньги; благодаря им я и отстроил этот чудесный дом с таким убранством…
– А знаешь, хотела бы я жить, как ты. Я ведь ещё умею из облачной ваты…и рыбу, и жирафку!
– Я как раз хочу предложить тебе остаться со мной. Тоже станешь делать игрушки на продажу, мы будем прекрасной парой.
– Нет. Я обещала вернуться в родное племя.
– Но послушай! Я рассказал тебе не всё. По поводу Пути Любви. Мы предназначены друг другу по судьбе. Мне приснилось, что я должен поцеловать тебя. Это волшебный поцелуй; ты сразу же заснёшь, а наутро проснёшься взрослой девушкой. Слышишь, Снежинка? Взрослой. То, чего ты так ждала.
Ведь и это – цель твоих странствий?
– Да, ты прав…
– И ты узнаешь, что значит у зрелых людей «любить». Уже наутро ты ощутишь это. Просто доверься мне.
– А как же панцирь?
– Он у тебя не появится.
– Почему?
– Так уж задумано. Сама посуди – если ты останешься со мной мастером по игрушкам, то для чего тебе эти грубые наросты на спине? Охотиться тебе теперь без надобности, искать в чаще плоды – тоже. Так что панцирь – рудимент. Да и вообще, без него живётся легко и беззаботно!
Как только мы до конца пройдём по Пути Познания, и все цханки вновь обретут пятно материнства, я отведу тебя к твоему племени, и мы объясним цханам, что ты их покинешь. Думаю, они поймут и отпустят нас обратно. Что скажешь, милая?
– Да…знаешь, Рам-Нэ…никогда не встречала никого, столь схожего со мной внутренне – во всём. Я с удовольствием поцелую тебя. У нас же будут дети?
– Конечно, и не один!
***
***
Рам-Нэ и Снежинка отправились в опочивальню; девочка сняла потрепавшиеся шкуры и переоделась в белую ночную рубашку. Забравшись под одеяло, выпила чай, который заварил ей её настоящий суженый.
– Ну а теперь – иди ко мне, девочка моя!
Снежинка поддалась возникшему порыву, и поцеловала этого едва знакомого мужчину – длительно, протяжно, губы в губы. Затем её глаза стали слипаться.
– Спи, милая, спи, завтра настанет новый, лучший день…
Ей снились их будущие дети, и как здорово им делать игрушки вместе…
***
Снежинка проснулась от холода. Ощутимо трясло. Всё исчезло: и опочивальня, и белое покрывало, и даже рубашка на её теле. Девочка была кое-как накрыта грязной шкурой, в которой и пришла в этот дом. Оказывается, она спала на досках, что лежали в глине! Снежинку осенило – она ночевала в землянке.
Что всё это значит? Куда всё исчезло? И где же Рам-Нэ?
Пытаясь обнаружить его, Снежинка вышла во двор. Бросилась к пруду рядом с домом.
Её ожидало ни капли не изменившееся отражение на поверхности водной глади. Она такая же, как прежде: на вид восьмилетняя. Хрупкая и беспомощная.
– Рам-Нэ, для чего, зачем ты обманул меня?!
Шокированная, Снежинка застыла у воды и не заметила, что сюда идут двое мужчин. Их диалог проносился мимо неё фоном.
– О Звездочёт! Так в чём же дело? Ну затащил я к себе эту глупую цханку, и дальше-то что? Где результат-то, а?
– Это тебе, дорогой, лучше знать. Я создал все условия, так что умываю руки. Точное время, когда она будет проходить мимо, назвал? Назвал. Все предпочтения девчонки, чтоб тебе было легче её обольстить, выложил? Ещё как. На то я и колдун. Мастерскую иллюзий на один вечер создал для тебя, чтоб её удивить? Ещё какую! Все поделки выглядели натурально, лишь сегодня превратились в черепки. Как и волшебный дом, спальня, и даже ночная рубашка на ней! Я всё исполнил, так что не надо!
Я ж тебе говорил, что у цханов до совершеннолетия едва заметный белый пух на спине растёт, а потом пропадает? Ты вот что должен был? Поцеловать её по обоюдному согласию, чтоб контакт возник, а как заснёт – состричь пух со спины и прирастить его себе. Что у тебя не выходит? Ты целовал её как надо?
– Да, как полагается! – прокричал в ответ Рам-Нэ. – Тьфу, противно! Возился с этим недозрелым пустоцветом, и, главное, зря! Она ещё вся в пыли, с какими-то пятнами на лице! И?! Всю жизнь я не у дел; в нашем посёлке лишь одна большая фабрика, где все – мастера по игрушкам. Родители с детства внушали, ну, что я тоже должен, учили меня…всегда для меня это в тягость было, сразу надоедало. Да вы сами же видели: у меня не игрушки, а какие-то бездушные и кривые обрубки. Почти никто не покупает! Я нищ; вот дом наш сгорел на пожаре, родители недавно умерли, так я даже не могу снять нормальный угол! Живу пока здесь, мой потолок – землянка! Ни одежду нормальную купить! Тьфу! Раньше постоянно крутилась мысль: а не бросить ли всё и не уехать ли из посёлка куда глаза глядят, искать что-то другое, своё? Нет, страх пересилил, это ж прыжок в неизвестность, да ещё слова родителей: это семейное дело, будь кропотлив, оттачивай мастерство! Чего я не поплыл против течения?
А Вы наобещали мне с три короба! Будто приращу себе пух этой, как там её, – Снежинки? Снежинки, ха-ха! Вот умора! И сразу всё пойдёт на лад: и игрушки буду делать не хуже, чем она, и песни эти глупые петь сразу научусь, чтоб подняться до облаков и что-то там из них лепить…и будто стану получать от ремесла удовольствие, а главное, заживу наконец! Смогу купить и дом, чтоб было куда жену привести, и вообще – жить как понравится! Ведь хорошие игрушки будут пользоваться спросом!
Ну, и где всё это, Звездочёт? Мои новые блестящие навыки? Где они?! Наверно, всё же уйду из посёлка искать себя. Ухожу в никуда, как говорится…
– Постой. – Звездочёт будто вспомнил что-то. – Тебе сейчас сколько лет?
– Мне тридцать один.
– Как тридцать один?! Думал, ты моложе. Просто пух цханский можно пересадить лишь в юности, чтобы подействовало, то есть до тридцати…а потом уже бесполезно. Ну как я забыл уточнить? Прости, прости! Вот если б девочка эта встретилась тебе хоть года на два пораньше, вот тогда бы…а так – ни себе, ни людям. Что мы с тобой учудили? Сам ты ничего не приобрёл, а её всего лишил. Даже жалко. Это моя вина, конечно. Дал тебе ложную надежду. А девочка теперь потеряла важную часть себя. Пух ты ей состриг, и она больше не сможет ни петь песни, ни делать ожерелья и фигурки – облачные, да и деревянные…мне даже стыдно стало, Рам-Нэ.
– Да ну! – возразил Рам-Нэ. – Кого жалеть-то? Грязную неполноценную девчонку из дикого племени? Не сможет она подниматься к облакам – тоже мне, беда! А вот ты, Звездочёт, меня подвёл, лишь мозги запудрил. Чего я на эту время тогда тратил? Всё бестолку!
Ладно, проехали. Всё сделаю, как договаривались. Найду покрывало пошире, чтоб её завернуть. Она же проспит ещё пару часов, так? Чтоб не проснулась и скандал не закатила, а то малолетка под мои мужские чары подпала. Отнесу её туда, где взял. Нет, лучше даже подальше, в глухую чащу, чтоб не сориентировалась и дорогу в землянку не нашла. Пусть уж сама выбирается. Или не выбирается. Съедят звери – так тому и быть. Это уж не наша забота.
***
Судорога пронзила тело Снежинки. Так вот она какая, любовь! С каким презрением и цинизмом Рам-Нэ обсуждал её сейчас! Её Рам-Нэ, что ещё вчера смотрел ей глаза в глаза так тепло и искренне! Если он увидит, что она встала, и попытается объяснить ей что-то – она его просто придушит. Она выскажет всё, что думает, станет кричать не своим голосом…нет, не надо этого, не надо лишней боли. Снежинка вернулась в землянку и притворилась спящей. И пусть он несёт её куда пожелает.
В покрывале Снежинка будто бы спала в руках Рам-Нэ – ещё вчера таких тёплых, а сегодня – холодных и шершавых. Скорей бы он уже бросил её где-нибудь! Девочка отвернулась, пряча слёзы.
– Дрянная девчонка, зачем я только с тобой связался? И всё зря! Пустоцвет паршивый! А всё этот насоветовал!
Горестно Снежинке было слышать такое. Наконец, он грубо скинул её на землю.
– Ну пока, – хмыкнул он напоследок.
Снежинка вслушивалась, как удаляются, стихают его шаги…
***
Девочка поняла, что уже можно открыть глаза. Она лежала в грязи. Засасывающей, как на болоте. Липкая и перемазанная этой самой грязью, в разодранной шкуре. Огляделась по сторонам. Так это же лилии! Те самые, что росли вдоль Пути Любви, рядом с рассыпчатым, мягким песком, по которому она шла! Но это оказался не песок, а что-то другое, гадкое. Снежинка только теперь заметила: лилии тоже ненастоящие. Это искусственные цветы. Муляж. Каким же удивительным и манящим казался ей Путь Любви вначале! Как наивна она была!
Задыхаясь от слёз, девочка стала говорить с Кристаллом.
– Почему, почему так случилось? Я наконец-то впервые полюбила! А когда он прижал меня к себе, показался таким родным…и – я точно знала, что он хочет утешить меня, обязательно поможет пройти столь важный для меня путь, и что наутро я стану наконец взрослой…а он…хотел лишь воспользоваться мною. Я для него – никто. До такой степени, что ему всё равно, съедят меня звери в чаще или нет…
Снежинка принялась плакать ещё сильнее. Девочка подумала: может, стоит запеть любимую песенку и подняться на облака? Чтобы смастерить фигурку? Когда становилось грустно, ей всегда помогало…
Но не теперь. Все песенки, что она знала, забылись. Наконец она припомнила что-то, но из гортани вырывались лишь хрипы…Снежинка чувствовала, какое её тело тяжёлое, просто неподъёмное. Ей теперь никогда не взлететь, не укутаться в родную облачную перину.
Зачем-то она стала вспоминать, как делала ожерелья из стёклышек и игрушки из дерева. Но голова была словно набита ватой. И руки ничего не помнят: они онемели, как только девочка притронулась к дереву возле тропы. Ну да, конечно. Он же украл у неё весь внутренний мир. Вместе с пухом, который ночью срезал со спины.
– Как будто меня больше нет, – произнесла Снежинка, – я словно осталась там, в его доме. У меня нет сил, не могу идти дальше. Я, наверно, так и погрязну в этом болоте…
– Прекрати! – прервал её Кристалл. – Нужно продолжать идти! Заставить себя подняться – и идти! Кто-то, кажется, так мечтал о панцире?
– Да не нужен мне этот панцирь! Теперь мне вообще ничего не надо! Дальше двигаться бессмысленно, ведь я не прошла испытание на Пути Любви! Лучше б вместо меня в лес отправился кто-то другой, не столь наивный! А я прожила бы без панциря, сколько мне отпущено – пусть мало, но зато самой собой! А теперь я всех подвела!
– Не говори так. Ты со всем справилась, обрела жизненный опыт. В этом и была твоя задача. Не забывай, что ты отправилась в непростой путь не только ради панциря. А в Лес Тайн может войти лишь один посторонний человек – и лишь единожды. Ты просто не имеешь права увязнуть в этой грязи!
– Но у меня ослабли ноги. Никогда не чувствовала себя так.
– Окрепнешь. Повторяй за мной как можно громче, делая ударение на каждом слове:
«Никакой любви нет. Страсти и желание использовать в ней – превыше всего».
Снежинка повторила. Один раз, другой. Это было чистой правдой. Она познала это на личном опыте. С каждым повторением голос становился всё более грубым и больше не звенел, как колокольчик. Ноги же тем временем становились всё сильнее; на пятом повторении Снежинка достаточно окрепла, чтобы встать самостоятельно.
Кристалл помог ей выбраться из глины и вывел на новую жизненную дорогу…
Автор: Полина_16
Источник: https://litclubbs.ru/articles/52202-kogda-vyrastet-pancir-glava-2.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: