Снежинка радовалась; её голос звенел, как колокольчик, и она напевала песенку. Счастье было всеобъемлющим; Снежинка то и дело подпрыгивала, танцуя и уносясь в луговое море. Для взрослых членов племени это выглядело чем-то хаотичным и бессмысленным, тем более что повторялось изо дня в день, раз за разом. Но дети были умнее; они видели то, что взрослым цханам недоступно.
Снежинка уменьшилась до размеров травинки и затерялась на лугу. Её встретили цветы; каждый из них сошёл со своего места, дабы поприветствовать девочку. Все песни, которые знала Снежинка, она запомнила именно благодаря своим лучшим друзьям – цветам; с ней пели и другие дети. К ним присоединялись и божьи коровки, и бабочки, и птицы. Каждый день Снежинки здесь – сколько она себя помнила – был прекрасен.
Её назвали Снежинкой, ведь она родилась в первые, удивительно снежные дни зимы. Снег для племени цханов был необычайно редок из-за тёплого климата. Такой она и росла впоследствии – хрупкой и нежной.
В свои пятнадцать девочка выглядела максимум на восемь. Для цханов это было неудивительно. Худенькая, неказистая, вся в веснушках, девочка не сильно переживала из-за этого. Ведь она каждый день занималась тем, к чему лежала душа, в компании любящих друзей.
Цветы учили детей – цханских мальчиков и девочек – создавать прекрасное. Снежинка, например, отлично научилась делать «цветочные ожерелья» из ярких материалов. Она вырезала из разноцветных светящихся стёклышек розы, хризантемы, лилии; затем нанизывала на ниточку, необычно группировала их так, чтобы получилось диковинное украшение. С этим Снежинка справлялась куда лучше других ребят. Ожерелья она дарила либо самим цветам, либо птицам, которые парили в вышине и носили их как аксессуар. Правда, взрослые цханы этого почему-то не замечали.
Духи леса научили девочку вырезать игрушки из дерева. Это могли быть образы диких зверей или птиц; после Снежинка обычно расписывала их красками, украшала бисером. Игрушки выходили на удивление ладными; девочка дарила их детёнышам животных, чей язык понимала и которых совсем не боялась. Но больше всего обитателям леса нравились её «облачные фигурки».
Этому, кажется, Снежинку научила одна хризантема. В тот день девочка впервые сумела, напевая песню, подняться до самых облаков. Они оказались мягкими, тёплыми, как перина, но от перины этой можно было отрывать нечто похожее на вату. Болтая ногами, сидя на облачном одеяле и наслаждаясь собственной мелодией, Снежинка создавала из ваты то золоторунного барашка с добрым взглядом, то слонёнка, то чудо-рыбу, то волшебную фею с крылышками. Дети говорили, фигурки выходили такими забавными, ну в точности как живые. А потом девочка спускалась с облаков и радовала поделками всех своих лесных знакомых. Счастью не было предела.
Но раздавался звук горна, и дети неизменно возвращались домой – в гроты и пещеры цханов. Им требовалось питание: целый день взрослые цханы охотились, а изловить зверя было ох как непросто; другая же часть племени – это касалось и мужчин, и женщин – собирала съедобные плоды, что росли в чаще и были неотличимы от ядовитых – во всяком случае, для неискушённого.
– Как прошёл день, Тхэр?
– Отвратительно, Ри. Не сумели загнать зверя – чтоб у него лапы отсохли. Ускользнул в последний миг. А у тебя что с плодами?
– Остались одни гнилые. Нормальные стянули Ло и Тай, прямо из-под носа. А у нас дочь сейчас активно растёт. Им хоть бы что – мерзавцам.
Родители Снежинки почти исходили слюной от злобы после неудачного дня. «Улов» и правда был скудным. Голодная, Снежинка принялась за еду.
– Ну, а как у тебя?
Это было сказано сухо, без тени любви. Снежинка готовилась, как всегда, поделиться.
– Мама, папа! Только посмотрите, какое ожерелье я сделала сегодня сама! Мама, тебе очень пойдёт – ты только примерь!
– Не говори вздор! Опять подобрала на лугу какие-то вывалянные в грязи нитки! А это что за уродливый мешок, набитый камнями?
– Какой мешок, папа? Это же жирафка, я сама сделала, из облачной ваты…смотри, как улыбается!
– Хватит, доедай лучше, у нас выдался трудный день. Всё, время спать.
Снежинка даже обиделась на родителей, хоть уже давно привыкла ко всему. Ну где они видят грязные нитки, почему не замечают того чудесного, что хочет она им подарить? Снежинка слышала от других ребят, что их ситуация такая же – похоже, взрослые цханы не могли воспринимать всё, созданное на лугу, в мире цветов и дриад, объективно.
– Почему так? – спросила Снежинка у своей знакомой Георгины.
– Ещё не пришло время, твои ожерелья пока несовершенны, но уже совсем скоро…
– Почему они не хотят понять?
– Подожди, подожди…
В голосах цветов слышалась странная тревога. Сегодня девочка уходила из их царства пораньше, ведь наконец-то настал день её совершеннолетия. Ей почти стукнуло шестнадцать, но никто не торопился поздравлять её.
– До встречи! – сказала девочка цветам на прощанье. – До завтра!
– Прощай…– прошептала лилия.
Почему «прощай»? Разве не вернётся она на свой уже родной луг?
***
– Сегодня очень важный день, – с порога заговорили с ней родители. – Вот, переоденься в новые, лучшие шкуры, добыли специально ради тебя. Сегодня у нас праздничный ужин, накануне была грандиозная охота. Да будет веселье!
Столы ломились от яств; родственники засиделись до поздней ночи. Они хохотали, пытаясь развеселить себя гнусными, грубыми шутками. Как опротивело Снежинке всё это! Она попыталась спеть одну из песен, какие слышала от птиц на лугу, но её мигом прервали, велев «прекратить эту какофонию». Но что поделать – девочка оказалась лишней на собственном же празднике. Пир продолжался, а тем временем в голове зашумело…
– Снежинка, Снежинка, – трясла сонную девочку мать. – Все уже разошлись, и, кажется, самое время перейти к главному. К таинству.
– К таинству? Какому?
– Ты поймёшь всё наутро. Ну а пока отпей из этого кубка.
Кубок был наполнен чем-то горячим и булькающим. Напиток оказался тягуче-кисловатым. Снежинка буквально заставила себя выпить.
– Ну а теперь отправляйся на ночлег и постарайся заснуть сразу же. Ведь уже через час с твоим телом произойдут довольно неприятные метаморфозы. Наутро ты, может, даже не узнаешь в роднике своё отражение. Главное – ложись не на спину, а набок.
– Почему?
– Спина твоя станет куда объёмнее. Завтра ты станешь взрослой, пробил твой час.
Снежинка не смела ослушаться. Накрывшись звериной шкурой, она вскоре засопела – в предвкушении чего-то приятного, а может, наоборот…
***
Девочка проснулась ближе к полудню. Она не ощущала в своём теле чего-либо странного, никакой обещанной тяжести. Вглубь пещеры прошли отец и мать.
– Доброе утро! Я сильно изменилась? Какая я теперь, стала ли взрослой? Меня нарекут новым именем? Я же так этого ждала!
– Снежинка, – сказал отец странным голосом, – почему…почему ничего не произошло? Что не так?
– Всё в порядке, – заворковала мать, – всё в порядке, но что-то пошло не по плану. Ты посиди здесь недолго, никуда не уходи. Мы скоро вернёмся, пойдём пока к Жрецу, расспросим его…– мать зачем-то вырвала у Снежинки волос. – Главное, сиди в пещере и никому не показывайся на глаза! Поняла?
– Поняла, – отвечала Снежинка, но потом украдкой всё же взглянула на отражение в роднике. Там была всё та же девочка – на вид лет восьми, в безразмерной шкуре, ни капли не повзрослевшая. Оставалось лишь ждать – всему должно быть объяснение…
Древний жрец нехотя пробирался внутрь пещеры. В руках он нёс бесцветный небольшой куб из какой-то прозрачной субстанции.
– Скорее, надо во всём разобраться, – зазывали внутрь жреца родители, – а ты пока погуляй.
– Можно на луг, к цветам?
– Да, иди, иди…
Снежинка собиралась уйти, как обычно, но осеклась. Наверняка втайне они станут говорить про неё. Очень захотелось всё же подслушать.
Девочка затаилась возле грота.
– Я поднёс её волос к кристаллу, – вещал грозно Жрец, – и увидел, что она вечный младенец. Ей не суждено вырасти, стать физически взрослой – никогда. Она будет выглядеть так всю жизнь, то есть останется навсегда молодой. Вы же дали ей настоявшийся, крепкий отвар?
***
***
– Да, всё было как должно. У неё же должен был прорасти панцирь на спине, похожий на черепаший. Серый, как у всех нас. Либо гладкий, и тогда она – собиратель плодов, либо шершавый, массивный, и тогда она – охотник. Это обычно сопровождается болями, но без панциря – никуда. Пусть панцирь на первых порах и давит, и тяжёл, но без него цхан не считается зрелым. Нет панциря – нет интуиции. Гладкий – отличаешь внутренним зрением нормальные плоды от ядовитых, без него мы не знали бы, что срывать, ведь внешне не различишь. Шершавый – можешь учуять добычу, загнать, так, чтобы ты зверя, а не он тебя. А без панциря ты – кто? Балласт для всего племени!
– О том мы и говорим, – продолжал Жрец, – она станет балластом. Как близкий к духам скажу достоверно – вам, её родителям, на Земле осталось не больше десяти лет. Кому она будет тогда нужна? Замуж никто не возьмёт, она ж дитя физически, род ей не продолжить. Но это ещё полбеды. Как вас не станет, кто возьмёт её к себе? Племя наше немногочисленно. Сейчас и плодов не сыщешь днём с огнём, и с добычей плохо – звери многие вымерли, перевелись. Каждый кормит себя сам, в любой семье, проводя в чаще почти каждый день – и женщины, и мужчины. Детей кормят лишь до шестнадцатилетия, и то всего одного ребёнка, покуда тому мало надо, ведь он ещё не выпил эликсир из кубка. Никто не захочет приютить чужую, приблудную девушку без панциря. Самим бы прокормиться. Она не забыла луг?
– Нет, стремится, рвётся туда, о Жрец. Помнит всё, что там делала, хотя это должно стереться из памяти. Мы вот, например, помним из детства лишь что-то смутное, как бессмысленно бегали тогда по траве. А она мыслями всё ещё там. Но в том мире наша дочь не может принимать пищу. А значит, кормить её вновь придётся нам. Что же делать?
– Пока ничего не делать. Остальным придётся сказать, что отвар зрелости оказался неудачным, не подействовал вовремя. А там посмотрим; дайте мне месяц.
***
Привычная жизнь Снежинки продолжалась: с теми же облачными и деревянными фигурками, друзьями-цветочками и птицами. Но будущее тревожило, ведь она беспомощна. Иными словами, балласт. Ведь без панциря ты не полноценен.
В конце лета ожидалась большая охота. Снежинка убедила старших взять её с собой. Она могла лишь наблюдать со стороны, издалека. Но больше всего её влекло то, что охоту собирался возглавить Ди-Цо, прекрасный статный юноша двадцати трёх лет. Снежинке хотелось увидеть, так ли Ди-Цо обворожителен, как о нём говорят, ведь уже в детстве они были наречены женихом и невестой. И ещё поговаривали – он охотится лучше всех. Грех не посмотреть.
Долгожданный день настал. Девочку все убеждали идти позади, не выбиваясь из общего ряда, но она так и рвалась к своему пока несостоявшемуся жениху.
– Ди-Цо, Ди-Цо! Может, сорвём эту ягоду? Посмотри, какая наливная, спелая!
– Уйди, девочка, – раздражённо заметил приятель Ди-Цо, – ты же ничего в этом не смыслишь. Она ядовита. Годится вот эта, под кустом.
– Ну почему? Почему вы это чувствуете, в отличие от меня?! – с детской обидой возмущалась Снежинка.
– Ответ же очевиден, – махнул на неё рукой Ди-Цо. – У нас есть панцирь, а у тебя нет. И вряд ли будет.
– Ди-Цо, а можно тебя спросить, – со свойственной ей наивностью продолжала девочка, – почему тебя все считают самым привлекательным, особенно девушки? Как это вообще понять, когда взрослые говорят о мужской и женской привлекательности? Честно – ты мне, к примеру, не кажешься каким-то особенным. Так что они в тебе находят? И ещё: родители часто повторяли мне, как это здорово, что ты отличный охотник, и, когда мы поженимся, у нас всего будет вдоволь. Мне же вроде как повезло. Но я почему-то не пойму, должно ли это вызывать такой уж восторг? Кажется, я совсем не люблю тебя.
– Видишь ли, – с пренебрежением, словно отмахиваясь, отвечал Ди-Цо, – этого тебе никогда не испытать.
«Ущербная», – прошептал он тихо, как бы про себя, но Снежинка услышала.
– Ясно, это одна из тех вещей, которые понимаешь, лишь когда нарастёт панцирь, – пошутила девочка. – Вот скажи мне: я хоть немножко тебе нравлюсь? Я же твоя невеста! Знаю, сейчас смотреть особо не на что, но потом же всё изменится…что вообще зрелые цханы понимают под любовью?
– Послушай, жениться на тебе я и не собираюсь, – Ди-Цо словно прогонял назойливую муху, – такая супруга мне ни к чему. Удачная охота у меня лишь пару раз в год. У нас было бы всего вдоволь, если б ты имела панцирь и могла бы хоть что-то добыть сама…а так я навряд ли вытяну. И к тому же наш ребёнок – не родится никогда! Смешно говорить о чём-то. Кстати, Жрец – это мой дядя, и он говорил по поводу тебя, но неловко передать твоим родителям…в общем, в этом недозрелом, младенческом состоянии ты на всю жизнь. Он ничего не смог сделать. И потому век твой недолог, ведь одна ты сгинешь. Какая ты мне жена? Я не готов. И да, мне очень жаль.
Ди-Цо ухмыльнулся не без цинизма. Сколько холода в его голосе! Те, кто отрастил панцирь, – они…какие-то другие, что ли…нет, и она не мечтает о подобном супруге. И, пожалуй, ни о каком, коли все взрослые цханы таковы.
***
Она продолжала жить как обычно, подспудно всё же тревожась о дне грядущем. Но настал день, который всё изменил. В то утро взрослые не отправились ни на охоту, ни на сбор плодов.
– Тхэр, посмотри, – причитала мать Снежинки. – Моя родинка тоже пропала. И у всех других женщин так!
– Не надо паниковать, Ри, – отвечал отец.
Родинка у всех девочек племени появлялась вскоре после рождения. Она находилась в районе грудной клетки. А теперь – внезапно – каждая цханка проснулась без неё! Но женщина-цханка может иметь детей, лишь когда у неё есть эта родинка. А если все одновременно потеряют это пятнышко – и без того небольшое племя придёт к вырождению. Ведь отныне дети не родятся ни у одной, и обратно хода нет.
Целый день цханки ходили друг к другу, суетясь и пытаясь выяснить причину фатального превращения. В итоге Жрец принял решение собрать всех вместе, когда зайдёт солнце, вокруг костра.
– Что с нами, и есть ли дорога назад? – вопрошала одна из женщин. – Ответь же нам, о Жрец, молю! Что сказал тебе твой кристалл?
– Кристалл сказал – ещё есть шанс вернуть родинку каждой. Для этого нужно послать в дальнюю дорогу отрока, юношу или девушку, что вот-вот встретит свою шестнадцатую весну и ещё не имеет панциря. Тут важны ум и выносливость. Юноша или девушка отправится в путешествие по Лесу Тайн, что в тысяче шагов к югу отсюда. Предстоит пройти по Пути Любви и по Пути Познания. Путь этот полон испытаний, но стоит того, ведь в конце отрок не только вернёт всем цханкам родинку деторождения, но и обретёт замечательный панцирь, что ещё не нарос. Панцирь будет необыкновенно прочным…
– Но как определить? – поднялась с земли другая цханка. – Кого всё же отправить в сей трудный путь?
– Нужно решить, нужно решить, – повторял монотонно Жрец, – что же, на рассвете приводите ко мне беспанцирных отроков по трое в день. Мне стоит крепко подумать…
Возле костра собрались лишь взрослые цханы, но Снежинка тайно подслушала, о чём вещал Жрец. Горько плакала она днём, пока не стемнело, об утраченной отметине деторождения у всех жён племени, о том, что цханов более не будет. В голове пронеслась мысль о вожделенном панцире…кто, как не она, мечтает его получить?! У прочих всё произойдёт само собой – но не у неё…определённо она хочет пойти в Лес Тайн. Путь Любви, Путь Познания…сколь заманчиво шагнуть туда! Познать и то, и другое! А что, если попробовать рискнуть?
Как только взошла луна, Снежинка по памяти двинулась к Гроту Жрецов. Вход оказался незаслонённым. Наощупь девочка шагнула в темноту.
На возвышении возлежал Жрец, под головой – шкура волка. Снежинка осторожно протянула руку и, кажется, нащупала кристалл. Вытащила. Вроде бы он ничего не заметил!
Пятясь, Снежинка выбиралась наружу. Всё вроде бы обошлось, разве что кристалл почти обжигал ладонь. Вдруг раздался пронзительный голос.
– Снежинка! Уверена ли ты, что хочешь пуститься в путешествие по Лесу Тайн? Не для тебя этот путь. Но ещё не поздно вернуть меня на место. Пусть Жрец определит, кто достоин сей чести.
– Теперь ты мой, – твёрдо заявила Снежинка, – вернуть тебя – верх безумства. Я хочу иметь панцирь. И потому отправлюсь в Лес Тайн.
– Что же, дело твоё. Но нужно ли тебе это? Подумай ещё раз.
– Что?! – рассмеялась Снежинка. – Нужен ли мне панцирь? Эх! Кто же откажется быть полноценным? И кто согласится прожить ужасно короткую жизнь лишь из-за своей полной беспомощности и зависимости от родителей, лишь потому, что после их ухода станет никому не нужен? Так что указывай мне дорогу.
Кристалл засветился в её руках. Тонкие нежно-голубые лучи, словно от далёкой звезды, падали на тропинку, освещая девочке путь.
На рассвете Снежинка оказалась у цели. Перед ней простиралась стена мрачного, пихтово-соснового леса, к тому же каждая из сосен была высотой с гигантскую гору.
– Ну что замерла? В путь, – подтолкнул Снежинку Кристалл, и она зашла за крайнюю из сосен…
***
– Снежинка, Снежинка, – пыталась добудиться мать, – ну где же ты там? Пойдёшь сегодня на луг?
Но никто не отвечал.
– Куда она могла исчезнуть?!
Жрец также быстро заметил пропажу кристалла. Вместе они пришли к закономерному выводу.
– То есть – она убежала в Лес Тайн?! Потому что так мечтала о панцире?
– Увы, это так.
– Но она же очень слаба! Потому её организм и оказался не готов к изменениям! Вы подумайте, что может там с нею статься!
– Знаю. Всё знаю. Но бежать за ней бессмысленно.
– Не сумеем догнать?
– Не в том дело. Лес Тайн однажды вошедшего уже не выпускает – покуда он не пройдёт путь до конца.
Отцу и матери ничего не оставалось, кроме как вернуться в свою пещеру…
Продолжение следует...
Автор: Полина_16
Источник: https://litclubbs.ru/articles/52149-kogda-vyrastet-pancir-glava-1.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: