Еремей был готов отправляться сразу же – что его удерживало? Только незнание того, в какую сторону двигаться, но ведунья, которая чувствовала многое, смогла подсказать ему и направление. И даже больше того.
- Я хочу тебе помочь, собрала кое-что для тебя, - сказала она.
- О чем это ты? – удивился дровосек. Как девушка могла ему помочь, что могла собрать? Узелок, что протянула ведунья Еремею, был совсем маленький, и она все пояснила прежде, чем он успел заглянуть внутрь.
- Я положила туда горсть пепла из очага дома, часть этого пепла всегда оставался в печи, столько, сколько существует наш дом. Это память рода, которая защитит и тебя тоже. Кроме него, внутри солнечный пряник – та надежда, что поможет тебе не сбиваться с пути и не поворачивать назад, когда очень захочется. Ну и напоследок… Я знаю, что тебе может быть в пути очень одиноко, это опасный путь, и потому я положила внутрь свой смех, что запечатала в маленьком шарике из льда. Этот лед не растает и, я надеюсь, поддержит тебя в пути.
- Это очень ценные дары, - удивленно сказал Еремей. Он мало что понимал в делах ведуньи, но чувствовал, что сейчас с ним именно то, что ему нужно. И, конечно же, топор, который поможет ему найти нужное дерево и вернуть людям тепло.
- Я верю в тебя, - сказала ведунья, а после, покраснев от смущения, ушла.
Дровосек не стал тянуть и отправился в лес сразу же. Он взял с собой немного еды, топор и небольшой мешочек, что ему дала девушка. Парень сразу же почувствовал, что его будто что-то тянет в том направлении, которое ему указали. Словно сама судьба вела его все вперед и вперед, дальше и дальше.
Не видел он того, что домовой безмолвной тихой тенью скользнул из дома за хозяином. Он был слаб, а вдали от дома мог совсем зачахнуть, но все равно не мог оставить своего хозяина, каким бы тот не был. Домовой чувствовал, что может как-то помочь, и стремился помочь, чего бы это ему не стоило.
Еремей поначалу этого не замечал, он смотрел только прямо перед собой и думал лишь о том, как ему не промахнуться с тем самым местом, которое ему было нужно. Какое-то внутреннее чутье вело парня вперед, но лес вокруг был настолько негостеприимным, что очень хотелось повернуть обратно и вернуться домой, пусть и к остывшему очагу. Мысли об очаге и о том, как ведунья его просила о помощи, все же толкали его вперед.
Не знал он того, что Морена, которой было очень скучно в лесу без людей, все время старалась ему помешать. Она не хотела помогать духу стужи, она не хотела уничтожать людей – она не была злобной. Для нее это все было всего лишь шуткой, способом проверить бедолагу на прочность, посмотреть, на что он способен, не повернет ли трусливо обратно к дому.
Потому Еремей все время видел всякие жуткие образы – будто снег, поднимаемый ветром, собирается в какую-то фигуру, которая надвигается на него, но в последний момент рассыпается, слышал он порой и будто бы детский плач где-то в глубине леса, на который все время хотел бежать, но что-то останавливало его в последний момент. Какие-то жуткие огромные птицы, похожие на ворон, вылетали откуда-то прямо на него и так же исчезали без следа, как и появлялись. Это было страшно, тревожно, и Еремей не знал, что именно домовой отгоняет от него все эти ужасы, все то, что могло бы ему повредить. Но парень не чувствовал себя одиноким, он все дальше и дальше продвигался в лес, он все время помнил о том, что ему нужно сделать.
Дровосек даже не знал, сколько прошло времени, но в конце концов вышел на большую поляну. Вокруг уже совсем стемнело, так что рассмотреть что-то толком было невозможно, но парень чувствовал, что нужное ему дерево где-то тут, совсем рядом, близко, и остановился в нерешительности, осматриваясь по сторонам.
Права на ошибку не было.
Из-за того, что Еремей все время смотрел на ближайшие деревья, стараясь выбрать нужное, он не сразу заметил, как к нему кто-то приближается. В темноте можно было увидеть только жуткие горящие глаза, и глаза эти очень сильно напоминали волчьи, только вот размеров были очень уж… Внушительных. Да и по тому, как темнота волновалась вокруг этих глаз, можно было оценить размеры самого волка, если это был он, конечно.
- Ну здравствуй, путник, - услышал Еремей голос , а после его обладатель все же вышел на более открытое место из-под деревьев, и теперь дровосек уже мог оценить внушительные размеры животного. С обычным волком его невозможно было спутать даже без того, что он разговаривал.
- Здравствуй, - ответил парень. Он перехватил топор поудобнее, хоть и понимал, как у него мало шансов против такого зверя. Скорее всего, силы в нем столько, что он даже и топором взмахнуть вряд ли успеет… Но сдаваться без боя не собирался, а уж когда тот заговорил… Может быть, получится и договориться.
- Ты за поленом пришел, которое тепло в ваши дома вернет? – спросил зверь.
- Верно, без него мы совсем погибнем. Я бы хотел помочь людям.
- Очень отважный поступок – отправиться в такие морозы в лес, да еще и в одиночку. И сейчас ты никуда не бежишь, хотя, я вижу, что напуган до чертиков.
- Мне нужно помочь остальным, даже если я сам погибну, понимаешь?
- Понимаю. Я бы сам сделал все, что могу для тех, кто мне дорог. Но я… Я очень одинок. И я вижу, что в тебе есть тоже огромное одиночество. И предлагаю тебе сделку.
- Какую?
- Я заберу твое одиночество, ты забудешь обо всех, кто тебя оставил, о тех, кто не смог дать тебе то, что тебе нужно.
- Зачем тебе это?
- Твое одиночество, твои воспоминания скрасят одиночество для меня, и я стану более счастливым. Для тебя же тоже все изменится только в самую лучшую сторону.
Это звучало заманчиво. Не нужно было сражаться, драться, не нужно было больше страдать от воспоминаний – можно было от них просто избавиться, забрать полено и вернуться обратно. Но все же он не мог забыть о пепле родного очага, о котором ему говорила девушка. Разве можно отказаться от своего прошлого, даже если оно принесло ему столько страданий? Останется ли он тем же, что и прежде, после такого?
Но мысли о том, что он должен помочь деревне, не оставляли ему выбора. Он уже готов был согласиться и почти машинально сунул руку в мешочек, что дала ему ведунья. Просто хотел успокоиться, почувствовать, что не один, не одинок. Но был слишком неловок, и ледяной шарик, куда девушка поместила свой смех, упал на мерзлую землю, разбившись.
Звук радостного и чистого смеха вырвался, озарив собой всю поляну светом ярким, будто солнце. Лишь на секунду Еремей увидел волка во всей его красе и обрадовался, что не пришлось с ним сражаться – каким бы ни был дровосек развитым парнем, как бы ни был силен, у него не было и шанса противостоять такому монстру.
Но тот сбежал, просто нырнул в лес без единого слова, и запоздало Еремей понял, что ледяной шарик со смехом ведуньи пропал тоже. Неужели успел его забрать? Может быть, он сможет помочь волку в том, чтобы тот не чувствовал себя таким одиноким…
Пару минут парень постоял на месте, приходя в себя, все так же не замечая, как радостно из тени на него смотрит домовой, и только после этого осмотрелся по сторонам. Нужное дерево он увидел сразу. Не увидел – почувствовал, понял, что перед ним, что это именно то, к чему он стремился.
