Еремей деревенским дровосеком был, совсем еще молодой парень, талантливый, делу своему верный, да только вот беда с ним случилась – вся родня с места снялась да вслед за старшим сыном в город подалась, чтобы жизнь лучшую себе да внукам устроить. Звали и Еремея с собой, да только парень нигде не видел для себя жизни, кроме как в деревне родной. Не думал сам парень, что так сильно тосковать будет, да только так и вышло – дом его как раз на окраине деревни стоял, и сам парень будто от всех остальных отгородился, особняком жил. Тосковал сильно, да так, что совсем обо всем забывать стал, что с родней, с предками его связывало.
Больше всего домовому доставалось, что в доме Еремея жил. Служил этот домовой семье парня долгие, долгие годы, много поколений видел, только вот в город и он не хотел, все родное тут было, да и молодого паренька одного оставлять не хотел. Не знал тогда домовой, что ослабнет так сильно, что не будет ему ни поддержки от хозяина, ни памяти. Даже каши тарелки и тот не оставлял бедному домовому, отчего тот все больше и больше чахнуть начал, будто жизнь его покидала понемногу.
Еремей же ничего этого не замечал, думал лишь о том, как одинок, как судьба с ним распорядилась немилосердно. А уж когда праздники начали приближаться, так и вовсе загрустил. Близилась самая главная зимняя ночь – Ночь Зачина, когда люди отпускают старое, сжигают все ненужное, когда загадывают себе новую жизнь на следующий год до следующей зимы. Это время новых надежд, время, когда все семьи собираются вместе, когда огонь греет, а не губит. Всем в это время хорошо – и людям, и домовым, и животным, всех благодарят, со всеми роднятся, вспоминают сказки старые да поверья, вяжут да плетут новое.
Но этот год плохим стал не только для Еремея – далеко в лесу, где людей никогда не бывает, где только Морена ходит, притаилось древнее зло, которое на людей нацелилось. Этот лес назывался Лесом Теней, потому что не было тут места живым не только людям, но и чувствам, не было тут ни надежд, ни чаяний, ничего такого, что могло бы сделать обитателей этого леса более мягкими, милосердными. Тут выживали только сильнейшие, те, кто мог стуже не сопротивляться, но принять ее как часть себя и полюбить.
В этом лесу и обитала самая древняя, самая ужасная стужа, дух лютого холода, который губит все живое на своем пути без цели, без смысла, просто потому, что может. Он будто голодный зверь, который никак не может насытиться, и даже когда уже сыт – все равно уничтожает все вокруг просто потому, что не может иначе, потому что уничтожать – это его единственное естество. Обычно стужа эта только несчастных заблудившихся в лесу бедолаг хватала да до смерти мучала, с ума сводила, в этом году Морена слишком уж лютовать принялась, и дух тоже оказался настолько сильным, что очень близко к людям подобрался, да не просто подобрался, а в дома проник.
Не сразу люди заметили, но с каждым днем огонь их все меньше греть начал, все искры тепла, что люди собирали да хранили, стужа себе забрала, все погубила. Даже от поленьев горячих жара не было, даже в печах угли замерзали мгновенно. С каждым днем люди все больше в отчаяние впадали. Для жителей деревни остаться без тепла да света в такие ночи было очень страшно, самые слабые могли погибнуть, большая опасность нависла над деревней. Да и староста говорил о том, что если не смогут они встретить год новый так, как полагается, если не разожгут огонь, то зима может и вовсе не закончиться. Теперь люди еще больше были напуганы, старались, как могли, все способы использовали, только бы вернуть тепло в дома. Да только без толку все было.
Еремей был напуган не меньше остальных. Хоть и съедала его тоска, хоть и не видел он смысла в жизни своей, а жить-то все равно хотелось, искорки надежды в каждой живой душе оставались, пока жив человек. Но и он не знал, что можно сделать с тем, что происходило.
Пока к нему дочка старосты не заявилась. Была она не простым человеком, особенным – ведуньей ее называли, хоть и не училась она делу такому, но все же многое знала да умела, никто не знал, откуда, но уважали девушку в деревне, чтили, хоть и молодой та была. Да и то, что дочерью старосты была, только добавляло ей уважения, никто не решался плохого чего-то сказать.
- Еремей, нужно деревню спасать, - сказала она прямо с порога, даже не поздоровавшись. Парень удивился – о чем это она говорит?
- Спас бы я, если б знал, что делать нужно. Но тут, боюсь, сила моя ничего не решит, - покачал он грустно головой.
- Сила не решит, да таланты решат. Ты дровосек, и ты сможешь добыть то, что для спасения деревни нужно. Обладаешь ты особой вещицей, которая нас всех спасет. Сон я видела, и во сне явилось мне спасение.
Показалось Еремею, что глупо на сон надеяться, когда спастись хочешь, но ведь больше никто и не представлял, что сделать-то можно, в такой ситуации всему поверишь, все испробуешь. Да и не ошибалась Марья никогда, всегда сбывалось то, о чем она говорила, что советовала, то помогало. Правда, сейчас и беда нешуточная – никто не думал о том, что это все случайность, что не замешаны тут какие-то злые силы, которые людей погубить хотят.
- Что нужно сделать? О какой вещице ты говоришь? У меня, кажется, ничего особенного в доме нет. – спросил он, и девушка вздохнула с облегчением – видимо, не верила, что поверит ей, да еще и согласиться.
- Топор твой, что остался от деда, не обычный, волшебный он!
- Топор? Не может быть! Обычный у меня топор, я им только и рублю.
- Просто поверь мне, не обычный это топор, особенный! И он сможет нам помочь!
Девушка была в таком отчаянии, что Еремей только вздохнул глубоко и решил довериться тому, что она говорит. Не знал он, что домовой его все это слышал и очень хотел бы выскочить, рассказать о том, что правильно все ведунья юная говорит, да только ослаб он от того, как хозяин с ним обращался, совсем незримый стал, потому и не мог никак проявиться. Не оставалось ему ничего другого, кроме как смотреть да слушать, надеясь, что его непутевый хозяин сможет всем помочь.
- Хорошо, ладно. Что делать нужно?
- В лес тебе придется отправиться да дерево особое найти. Срубишь его – полено из него и сможет нам тепло вернуть.
- Всего-то? С этим-то я справлюсь. Только как я пойму, что это именно то дерево, что нужно? Деревьев-то в лесу много.
- Ты поймешь, топор тебе поможет его найти. Кроме того…
Девушка замялась, и дровосек напрягся. Что ж, не может все быть так просто, как ему представляется, не может…
- Наверняка дух, что нас заморозить решил, не мог про то дерево не знать. Наверняка охраняет его монстр какой-то… Придется тебе с ним сразиться, чувствую я, знаю.
- Хорошо.
Еремей кивнул и поднялся с места. Он и сам не представлял, что будет настолько решительно настроен, но все же… Он был готов. Даже больше того – сейчас парню казалось, что только он один и сможет со всем разобраться, что для этого он в деревне и остался.
Ведунья же была счастлива и напугана одновременно. Девушка не знала, сможет ли он справиться с тем, что его ждет, но все же верила в него, верила, что он предназначен для спасения всей деревни.
Он обязательно вернется героем и всех спасет.
Если же нет – всем придется совсем туго.
