1943 год. Победа под Курском доказала эффективность самоходной артиллерии, но выявила и её проблему: гусеничные САУ, такие как СУ-76, были дороги, сложны в производстве и не всегда успевали за стремительным наступлением механизированных колонн. В это время в Горьком, в стенах ГАЗа, рождается идея, балансирующая на грани гениальности и авантюры: а что, если создать истребитель танков не на гусеницах, а на колёсах? Быстрый, дешёвый, технологичный — идеальный «истребитель» для глубоких рейдов по дорогам Европы
Курская битва стала моментом доктринального перелома: выяснилось, что противотанковая артиллерия должна уметь мгновенно менять позиции. Потери буксируемых ПТО были высоки именно из-за низкой подвижности под огнём, а САУ, несмотря на успехи, нагружали танковую промышленность, требовали дефицитных агрегатов и имели сложный ремонтный цикл. В этом контексте идея колёсной самоходки выглядела вполне рациональным поиском разгрузки гусеничного производства.
За основу взяли перспективный полноприводный грузовик ГАЗ-63, чьё серийное производство из-за войны так и не началось. На его шасси с колёсной формулой 4х4 и 85-сильным двигателем ГАЗ-11 смонтировали оригинальный низкопрофильный бронекорпус. Результат поражал: при боевой массе в 5,4 тонны машина была всего 1,55 метра высотой — на 70 сантиметров ниже СУ-76, что делало её крайне сложной мишенью.
По замыслу конструкторов, такая машина могла в 1,5–2 раза быть дешевле гусеничной САУ, обслуживаться силами автомобильных частей и не требовать участия танковых заводов, что особенно ценно в условиях тотальной войны.
Лобовая броня в 16,5 мм защищала от пуль и осколков, а на шоссе этот «бронеавтомобиль с пушкой» мог разгоняться до невероятных 77 км/ч с запасом хода почти 600 км. Вооружение — штатная 76-мм дивизионная пушка ЗИС-3 — гарантировало поражение большинства немецких танков с дистанции 500-600 метров. На 1943–1944 годы этот калибр оставался достаточным: ЗИС-3 уверенно поражала Pz.III и Pz.IV на дистанциях до 800 метров, а борта «Пантер» — с 500–600 метров, что делало её адекватным противотанковым средством для манёвренной войны.
Первый опытный образец, построенный весной 1944 года, казался воплощением идеи «мобильной противотанковой артиллерии». Он был проще и дешевле в производстве, чем гусеничные САУ, и мог быстро перемещаться между участками фронта по дорогам. Проект ориентировался уже не на оборонительные бои 1941–1942 годов, а на будущие наступательные операции — быстрые марши, охват флангов, удары по коммуникациям противника в глубине его обороны. Однако именно здесь скрывался роковой изъян концепции.
Испытания быстро выявили фундаментальную проблему: колёсный движитель, идеальный для шоссе, становился беспомощным на раскисшем после дождя грунте, в песке или снегу. Проходимость ГАЗ-68 была несопоставима с гусеничной СУ-76, которая могла следовать за танками и пехотой напрямик, по любому рельефу. На целине и в условиях распутицы скорость падала до единиц километров в час, а сама машина теряла способность оперативно сменить позицию под огнём — ключевое качество для истребителя танков.
В условиях реального фронта, где маневр вне дорог был жизненной необходимостью, это был приговор. Дополнительным ударом стала сырьевая проблема: базовое шасси ГАЗ-63 всё ещё не было запущено в серию, а перестраивать производство под единственную самоходку в разгар войны сочли нецелесообразным. Показательно, что аналогичные эксперименты с колёсными и полугусеничными противотанковыми средствами проводились и за рубежом, и они приводили к тем же выводам: такие машины приемлемы для пустынь и тыла, но плохо приспособлены к условиям Восточного фронта.
Параллельно испытывалась и другая лёгкая САУ — ОСУ-76 на шасси танка Т-60. Она, хоть и была выше, сохраняла гусеничную базу, а значит — проходимость. Выбор военных был предопределён логикой войны: надёжность и всесезонность важнее скорости на марше. Работы по ГАЗ-68 были свёрнуты.