Семнадцатый век, Байонна. Французские крестьяне, согласно распространённой легенде, втыкают ножи в дула своих мушкетов. Триста лет спустя, на полях Первой мировой, миллионы солдат всё ещё носят на поясах стальные клинки, которые можно навинтить на ствол. И это в войну, где артиллерия перепахивает километры, пулемёты косят батальоны за минуты, а газы проникают сквозь любые щели. Штык выглядит архаизмом. Но его продолжают производить, таскать по окопам, чистить и точить.
К 1914 году крупнейшие армии Европы имели на вооружении исключительно длинные штыки: французский игольчатый штык к винтовке Lebel образца 1886 года имел общую длину около 52 см; германский Seitengewehr 98 — около 50 см; британский Pattern 1907 — 43 см; российский четырёхгранный игольчатый штык к винтовке Мосина образца 1891 года имел длину клинка около 43 см и общую длину свыше 50 см, причём конструктивно предполагалось постоянное ношение примкнутым — баллистика винтовки пристреливалась именно со штыком. С примкнутым штыком общая длина винтовки Gewehr 98 превышала 1,75 м, что делало её фактически копьём.
Однако характер войны изменился.
Ветераны после войны откровенничали: штык годился для поджаривания хлеба, вскрытия консервов, хозяйственных нужд. По данным медицинской статистики британской армии, штыковые ранения составляли менее 1% от общего числа боевых ранений. Основная масса потерь — от 60 до 70% — приходилась на артиллерию и осколки. Это не значит, что штык не применяли, но его роль оказалась несоизмеримо меньше довоенных ожиданий.
Солдаты часто предпочитали самодельные дубинки, кастеты, окопные ножи — всё, что было короче и удобнее. В траншее шириной 1–1,5 метра длинный штык терял манёвренность, тогда как окопные ножи длиной 15–20 см позволяли наносить быстрые удары в тесном пространстве. Штык же, созданный для линейной атаки на открытой местности, плохо соответствовал геометрии окопной войны.
Почему его носили все? Потому что штык был символом наступления. Французский план XVII требовал offensive à outrance — наступления любой ценой. В довоенных французских наставлениях прямо утверждалось, что «огонь подготавливает атаку, но решает её штык». Проблема заключалась в том, что между атакующими и траншеями лежало пространство, простреливаемое пулемётами MG 08 со скорострельностью до 450–500 выстрелов в минуту. Атакующие часто не доходили до дистанции удара.
Германская армия подошла к вопросу прагматично. С 1914 по 1918 год в Германии было произведено несколько миллионов штыков различных типов, включая стандартные Seitengewehr 98, укороченные модели 84/98 и многочисленные «эрзац»-варианты упрощённого военного производства.
Немцы выпускали и знаменитый «пилообразный» Sawback Blade. Такие штыки первоначально предназначались для сапёрных подразделений. Зубцы позволяли распиливать дерево и балки. Под давлением пропаганды Антанты и опасений за судьбу пленных Германия в 1917 году официально распорядилась снять их с вооружения линейной пехоты.
В русской армии штык традиционно считался «душой пехоты» — формула «пуля — дура, штык — молодец» к началу XX века уже превратилась в устойчивый элемент военной культуры. Уставы предусматривали активное применение штыкового удара при завершении атаки и в контратаке. В 1914–1915 годах, особенно на Восточном фронте, где плотность пулемётного огня первоначально была ниже, чем на Западе, штыковые схватки фиксировались чаще, чем во Франции или Бельгии.
Однако и здесь статистика ранений показывала ту же тенденцию: основную массу потерь вызывали артиллерия и винтовочный огонь, а сам штык применялся преимущественно в завершающей фазе боя — при зачистке позиций или внезапном столкновении на короткой дистанции. Его игольчатая форма, рассчитанная исключительно на колющий удар, делала его мало пригодным для хозяйственных нужд, но обеспечивала глубокое проникающее ранение и относительную лёгкость извлечения.
И все же, когда дело всё-таки доходило до рукопашной, штык применяли, но такие эпизоды составляли малую долю столкновений. Британская пехота в 1916–1918 годах обучалась так называемой «технике колющего удара с выпадом» — thrust with the lunge, рассчитанной на быстрое поражение и мгновенное извлечение клинка. Наставления подчёркивали: задержка при выдёргивании могла стоить жизни.
В штурмовых группах 1917–1918 годов штык всё чаще уступал место гранате и пистолету. Немецкие штурмовые отряды (Sturmtruppen) делали ставку на ручные гранаты Stielhandgranate, пистолеты и короткие нож.
И всё же его продолжали носить. Причина была не только в традиции: штык выполнял и дисциплинарно-психологическую функцию. В армейской культуре начала XX века он символизировал наступательную решимость; во многих армиях считалось, что примкнутый штык повышает моральный дух подразделения.
В 1939 году он снова появился на поясах пехоты. Во Второй мировой войне штыковые атаки фиксировались — особенно в Красной армии в 1941–1942 годах и в японской армии на Тихом океане, — однако и тогда они составляли малую долю боевых эпизодов по сравнению с огнём автоматического оружия и артиллерии.