Тишина в родительской квартире ощущалась как плотное, теплое одеяло. Здесь пахло не лекарствами, как в больнице в последние месяцы жизни папы, а старым паркетом и сушеными яблоками. Марина провела ладонью по полированной дверце шкафа. Полгода прошло. Нужно было решать: сдавать, продавать или оставить всё как есть. Эта «двушка» в сталинском доме была её единственным личным активом, о котором она старалась не слишком распространяться даже в кругу семьи.
Но, как выяснилось, молчание не спасает от чужих планов.
В тот вечер свекровь, Зинаида Петровна, явилась без звонка. В руках она держала пачку дешевых вафель. Это было в её духе: прийти якобы к чаю, но с минимальными затратами, ожидая полноценного ужина.
— Марина, ты выглядишь измотанной, — с порога заявила свекровь, проходя в кухню и занимая единственный свободный стул. В их однокомнатной квартире, где они жили втроем с взрослым сыном, свободное место было дефицитом. — Всё работаешь? А Олег говорит, ты опять к родителям ездила. Зачем душу травишь?
Олег, муж Марины, сидел за столом, уткнувшись в телефон. В последнее время он стал дерганым, часто выходил «покурить» на лестничную клетку, хотя бросил три года назад. Телефон теперь всегда лежал экраном вниз.
— Нужно было проверить трубы, забрать счета, — сухо ответила Марина, ставя чайник.
— Счета... — протянула Зинаида Петровна. — Квартира стоит пустая, деньги тянет. А могла бы пользу приносить. Семье.
Марина внутренне сжалась. Началось.
— Какую пользу? Сдавать я не готова. Там папина коллекция книг, мебель...
— Книги сейчас никто не читает, — отмахнулась свекровь. — Я не про сдачу. Я про Тёму. Парню двадцать шесть лет, а он спит на раскладном кресле в кухне! Невесту привести некуда. Стыдно, Марина. У тебя простаивают хоромы, а сын ютится на пяти метрах рядом с холодильником.
Артем, сын Марины и Олега, сейчас был на подработке. Он никогда не жаловался на тесноту, понимая, что ипотеку за эту «однушку» родители выплачивали последние пятнадцать лет и закрыли только год назад.
— Артем не жалуется, — возразила Марина.
— Потому что он скромный! — Зинаида Петровна постучала пальцем по столу. — А ты, как мать, должна думать наперед. Продай ту квартиру. Добавим немного — у меня есть накопления, я помогу ради внука! — и купим хорошую студию в новостройке. Современную, у метро. Оформим на Олега, он мужчина, пусть занимается бумагами, а потом дарственную на Тёму напишет.
— На Олега? — переспросила Марина, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Но наследство — это моя личная собственность.
— Мы семья уже двадцать семь лет! — возмутилась свекровь. — Какие могут быть счеты? Или ты мужу не доверяешь? Я же для внука стараюсь!
Олег наконец оторвался от телефона. Вид у него был помятый.
— Мать дело говорит, Марин. Квартира должна работать. Тёмке старт нужен. Сейчас рынок падает, надо срочно продавать, пока цена есть. Я уже и риелтора присмотрел...
Разговор закончился холодно. Марина пообещала подумать, лишь бы выпроводить свекровь. Зинаида Петровна ушла, недовольно поджав губы, оставив на столе распечатанную пачку вафель.
Ночь была душной. Марина долго не могла уснуть, ворочалась, слушая тяжелое дыхание мужа. Интуиция настойчиво сигналила: здесь что-то не так. Свекровь никогда не отличалась щедростью, а тут готова помогать деньгами? И эта спешка с продажей...
На следующий день Марина позвонила сыну.
— Тём, бабушка вчера предлагала продать дедушкину квартиру, чтобы купить тебе студию. Ты в курсе?
— Продать? — голос сына звучал искренне удивленным. — Мам, ты чего? Бабушка мне неделю назад лекцию читала, что я должен сам на всё заработать, чтобы «нюхнуть пороху». О какой покупке речь?
— Понятно, — медленно произнесла Марина. — Значит, не в курсе.
Вечером Марина вернулась домой раньше обычного. Олега еще не было. Она решила разобрать зимние вещи — сезон заканчивался, пора было убирать куртки в вакуумные пакеты. Достала пуховик мужа из шкафа в прихожей. Проверяя карманы перед стиркой, она наткнулась на сложенный вчетверо плотный лист бумаги.
Обычно Марина не читала чужие письма, но логотип с красными буквами «ДОСУДЕБНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ» бросился в глаза сам собой.
Она развернула лист. Потом еще один, скомканный, который лежал глубже. В нагрудном кармане нащупала второй телефон — дешевую звонилку с треснутым экраном.
Микрозаймы. Один, второй, третий... Даты свежие, суммы — пугающие, с огромными процентами. Итоговая цифра в требовании коллекторов превышала три миллиона рублей. А в телефоне — десятки пропущенных от незнакомых номеров и одно SMS: «Срок до пятницы. Знаем адрес жены и вуз сына».
Марина села на пуфик в прихожей. Ноги стали ватными. Три миллиона. Откуда?
Входная дверь щелкнула. Вошел Олег. Увидел жену с бумагами в руках и телефоном. Его лицо мгновенно стало серым, словно он постарел лет на десять за одну секунду.
— Ты рылась в моих карманах? — его голос сорвался на хрип.
— Три миллиона, Олег? — тихо спросила она, поднимая листок. — На что?
Он молчал, привалившись к косяку. Врать было бессмысленно.
— Ставки, — выдохнул он. — Я хотел отыграться. Была верная схема... Сначала немного проиграл, взял кредит, чтобы перекрыть. Потом повезло, поднял, думал — вот оно! А потом всё рухнуло. Марин, они угрожают. Они знают, где работаешь ты, где учится Тёма.
— И поэтому твоя мать придумала продать мою квартиру? — пазл сложился с пугающей четкостью. — Никакой студии для сына не планировалось?
— Мы хотели купить какую-нибудь комнату в общежитии в области, чисто формально, чтобы ты не волновалась... А остальным закрыть долги. Мама сказала, это единственный выход. Иначе меня убьют.
— Вы хотели оставить нашего сына без жилья, лишить меня наследства родителей, чтобы покрыть твои игры? — Марина встала. Страх исчез, осталась только ледяная ярость. — И Зинаида Петровна это знала?
— Она мать! Она спасает сына!
— А Тёма ей кто? Чужой? Вы фактически планировали обокрасть собственного внука и сына!
— Марин, ну прости! Я всё верну! Я устроюсь на вторую работу! Это же просто стены, а я живой человек! Не будь такой меркантильной!
В дверь позвонили. На пороге стояла Зинаида Петровна — видимо, Олег успел отправить ей сообщение или она караулила у подъезда.
— Что у вас тут? — она быстро оценила обстановку, увидев бумаги в руках невестки. Маска заботливой бабушки слетела мгновенно.
— А вот и соучастница, — жестко сказала Марина. — Забирайте своего сына, Зинаида Петровна. Вместе с его долгами.
— Ты что удумала? — Свекровь шагнула вперед и схватила Марину за запястье. — Бросишь мужа в беде? Из-за денег? У тебя квартира есть, не убудет! Продавай давай, пока парня не покалечили! Долг платежом красен, а жена мужу помощница должна быть!
Марина высвободила руку.
— Этот долг он сделал без меня, — отрезала она. — И решать проблемы будет без меня. Моё наследство к вашим играм отношения не имеет.
Зинаида Петровна вдруг всхлипнула, прижав руку к груди.
— Я старая, больная... А ты сына моего губишь! У меня сердце не выдержит! Ты хочешь, чтобы я в могилу легла от горя?
— Квартира, в которой мы стоим, общая! — вдруг огрызнулся Олег, почувствовав поддержку матери. — Половина моя! Я отсюда никуда не уйду.
— Отлично, — кивнула Марина. — Оставайся. Только учти: я сейчас звоню Тёме и рассказываю всё. Как папа хотел его "квартирный вопрос" решить. А потом подаю на развод и раздел имущества. Твою долю в этой "однушке" арестуют приставы. Жить тебе здесь всё равно не дадут, продадут твою половину за копейки чужим людям.
Упоминание сына подействовало на Олега как ушат холодной воды. Потерять авторитет в глазах Артема было для него страшнее, чем потерять жену. Он знал, что сын никогда не простит предательства.
Олег молча взял с полки спортивную сумку и начал кидать туда вещи.
— Ты еще приползешь! — крикнула Зинаида Петровна, когда сын подтолкнул её к выходу. — Кому ты нужна, разведенка, на старости лет! Гордая больно!
Дверь захлопнулась. Марина осталась одна в тишине прихожей. Руки дрожали, но дышать стало удивительно легко. Будто нарыв, который зрел годами, наконец-то вскрылся.
Она набрала номер сына.
— Тём, ты освободился? Приезжай к дедушке. Нам нужно серьезно поговорить. И... бери самое необходимое. Поживем пока там.
Через час Артём сидел на кухне родительской квартиры, держа в руках нераспечатанную чашку чая. Марина рассказала всё. Он слушал молча, только скулы напряглись.
— Как он мог, — наконец произнес сын. Не вопрос — утверждение. — На меня свалить. На тебя. На бабушкину память.
Он поднял глаза.
— Мам, я устроился на новую работу. Зарплата хорошая, испытательный срок прошел. Я помогу с ремонтом здесь. И с юристами, если надо.
Марина кивнула, не доверяя голосу.
Развод был грязным. Олег пытался судиться, требовал компенсацию за ремонт в наследственной квартире Марины, Зинаида Петровна писала гадости в соцсетях. Но юристы помогли Марине доказать, что кредиты были взяты не на нужды семьи.
Их общую «однушку» пришлось продать. Половина денег ушла на погашение части долгов Олега, свою же часть Марина вложила в ремонт родительской квартиры.
Артем переехал в бывшую папину комнату, и теперь у него было своё пространство, не отгороженное ширмой. Марина выкинула старую пыльную мебель, переклеила обои и создала свой новый мир. Мир, в котором не было лжи и страха за завтрашний день.
Однажды утром, когда они с сыном красили стены в его комнате, Артём сказал:
— Знаешь, я рад, что мы здесь. По-настоящему рад.
Марина улыбнулась, глядя на свежую краску цвета молочного шоколада.
— Я тоже.
Вечером, сидя в обновленной гостиной с чашкой кофе, она смотрела на книжные полки. Стены, которые она так боялась продать, действительно защитили её. И для этого не нужны были никакие мистические знаки — только здравый смысл и умение вовремя сказать «нет».