Будильник не звонил, но я знала, что Виталий уже не спит. С кухни доносился тяжелый, густой запах свежего кофе. Мой муж собирался на ритуал, который за последние два года стал в нашей семье священным. Рыбалка.
Я лежала, глядя в потолок, и слушала. Вот звякнула ложка о край чашки. Вот скрипнула дверца шкафа. Раньше я вставала провожать его, собирала еду, наливала чай в термос. Сейчас я просто ждала, когда хлопнет входная дверь.
— Лен, ты спишь? — шепот из коридора. Виталий заглянул в комнату, уже одетый в свой фирменный камуфляж. Костюм стоил как половина моей зарплаты, но на хобби мужа мы не экономили.
— Сплю, — отозвалась я, не поворачивая головы.
— Я побежал. Ребята ждут. Вернусь поздно, не теряй. Может, судака привезу.
Замок щелкнул. Я выдохнула, откинула одеяло и подошла к окну. Внизу, у подъезда, пикнула сигнализация его внедорожника.
Судака он, конечно, привезет. Или карпа. Всегда свежего, отборного. Правда, иногда я замечала, что жабры у рыбы подозрительно розовые, а чешуя не пахнет тиной, но Виталий отмахивался: «В садке полежала». Я верила. Или хотела верить.
Мы прожили вместе двадцать лет. Выплатили ипотеку за нашу трёшку, вырастили дочь, которая сейчас заканчивала второй курс университета. Казалось бы — живи спокойно. Но два года назад Виталия словно подменили. Он стал раздражительным, прятал телефон, а потом «заболел» рыбалкой.
Каждую субботу он уезжал. Бюджет трещал. Эхолоты, спиннинги, лодка — деньги испарялись с пугающей скоростью. Я ходила в старом пуховике, убеждая себя, что мужу нужна разрядка.
Сегодняшнее утро все изменило.
Вчера вечером Виталий уснул раньше обычного, оставив телефон на зарядке на кухне. Экран загорелся от уведомления. Я не имела привычки проверять его переписки, но тут взгляд сам зацепился за всплывшее окно банковского приложения.
«Списание: 14 500 руб. Строительный двор „Усадьба", ул. Промышленная, 47. Баланс...»
Следом пришло сообщение в мессенджере от абонента «Михаил Снасти»: «Витюш, я заказала доставку на утро, не забудь принять, пока я у врача. Целую».
Витюш. Целую. И строительный магазин.
Я не стала устраивать истерику ночью. Я дождалась утра. И составила план.
Как только серебристый джип мужа скрылся за поворотом, я быстро оделась. В уведомлении был адрес магазина. Я открыла карты на телефоне и нашла его — на окраине города, рядом с коттеджными поселками. Вызвала такси через приложение.
Машина приехала быстро. Я молча села на заднее сиденье и попросила водителя довезти меня до строительного рынка на Промышленной. Оттуда я возьму другое такси и поеду дальше — прослежу, куда везут заказ Виталия. Доставка была назначена на утро, значит, у меня есть время.
Мы приехали через сорок минут. Я расплатилась, вышла и отошла к автобусной остановке напротив. Ждать пришлось недолго. Через двадцать минут из ворот магазина выехал «Газель» с логотипом «Усадьбы». Я быстро поймала другое такси и попросила следовать за грузовиком, не приближаясь.
Водитель — женщина лет пятидесяти — только хмыкнула:
— Муж?
— Он самый.
— Понятно. Держимся на расстоянии.
«Газель» выехала за город. Я ожидала, что машина свернет к реке, но на развязке она уверенно ушла в сторону дорогих коттеджных поселков. Именно туда, где я и предполагала.
Грузовик свернул в поселок «Лесная сказка». У шлагбаума водитель что-то показал охраннику, и его пропустили. Я попросила свою водительницу остановиться чуть дальше, у соседнего поселка.
— Как войти? — спросила женщина. — Там КПП.
Я подумала. Потом достала телефон, набрала номер подруги, которая работала риелтором.
— Света, срочно нужна услуга. Можешь организовать мне показ дома в «Лесной сказке»? Прямо сейчас?.. Да, я серьезно... Спасибо, ты спасаешь.
Через десять минут на мой телефон пришло сообщение с адресом дома на показ и пропуском на въезд. Охранник проверил мои документы по списку и открыл шлагбаум.
Найти «Газель» оказалось несложно. Поселок только строился, и грузовик стоял у двухэтажного дома из красного кирпича. Дом был еще не закончен, но уже выглядел внушительно: большие окна, терраса, крыша из дорогой металлочерепицы. Рядом стоял знакомый серебристый внедорожник.
Я остановилась за высокой изгородью соседнего участка. Сердце билось ровно, холодно. Никакой паники, только ледяное понимание происходящего.
Виталий помогал грузчикам выгружать упаковки утеплителя. Работал, как хозяин. На крыльцо вышла женщина. Молодая, в легком домашнем платье, с округлившимся животом. Беременная.
Она что-то сказала ему, смеясь. Он отпустил упаковку, подошел к ней и обнял. Его рука легла ей на живот. Они стояли так несколько секунд — как семья, которая строит свой дом.
Я вспомнила, как двадцать лет назад мы с Виталием въезжали в нашу первую съемную квартиру. Как он нес меня на руках через порог, хотя это было глупо и смешно. Как мы ели китайскую лапшу из коробок, сидя на полу, потому что мебели еще не было. Тогда у нас не было ничего, кроме друг друга.
А теперь у него есть другая женщина. И другой ребенок. И другая жизнь.
Я достала телефон. Включила камеру. Сделала несколько снимков: машина, дом, они вдвоем на крыльце. Потом переключила на видео. Руки не дрожали.
Это была не просто интрижка. Это была вторая семья. И строилась она на деньги, которые исчезали из нашего бюджета. На мою экономию. На мое терпение. На обещания, что я когда-нибудь тоже поеду в отпуск, куплю себе новое пальто, перестану считать каждую копейку.
«Витюш, я заказала доставку».
Я развернулась и пошла к выходу. Тихо, спокойно. Мне не хотелось кричать, бить стекла или царапать машину. Эмоции ушли, осталось только желание восстановить справедливость.
Домой я вернулась к обеду. Достала папку с документами. Собрала все чеки, которые нашла в ящике стола Виталия. Он всегда был беспечным — считал, что я не обращаю внимания на его бумаги. Чеки на бетон, на арматуру, на мебель. Суммы были внушительные. Я сфотографировала каждый, сложила обратно.
Потом позвонила юристу, которого мне порекомендовала коллега по работе. Записалась на срочную консультацию. Через два часа я уже сидела в его офисе и раскладывала на столе фотографии, чеки, распечатки переводов.
— Совместно нажитое имущество, — сказал юрист, пожилой мужчина с умными глазами. — Все, что было заработано в браке, делится пополам. Если он потратил ваши общие деньги на строительство дома для другой женщины, вы имеете право требовать компенсацию. Это долгий процесс, но выигрышный.
— Сколько времени?
— Месяцы. Может, год. Но если у вас есть доказательства — а они у вас есть — шансы высокие.
Я кивнула. Год — это приемлемо. Главное — начать.
Вечером, когда за окном стемнело, замок в двери повернулся.
Виталий вошел в квартиру, довольный, пахнущий свежим воздухом и дорогим алкоголем. В руках он держал пакет с логотипом супермаркета, в котором лежала крупная рыба.
— А вот и добыча! — громко объявил он, проходя в кухню. — Ленусь, ты где? Смотри, какой сазан! Еле вытащил!
Я вышла в коридор. Я была одета в джинсы и свитер, на плече висела сумка. У стены стояли два чемодана и спортивная сумка с его вещами.
Виталий замер. Радость на его лице сменилась недоумением.
— Мы куда-то едем? — растерянно спросил он. — В отпуск?
— Ты едешь, Виталик, — я говорила негромко. — В «Лесную сказку». К Михаилу, который на самом деле, видимо, будущая мама твоего ребенка.
Цвет сошел с его лица. Пакет с рыбой звякнул, ударившись об пол.
— Ты... ты о чем? Лен, ты чего? Какая сказка?
Я молча положила на тумбочку распечатанные фотографии. Дом. Он с грузчиками. Обнимает её на крыльце. Его рука на её животе.
Виталий смотрел на снимки. Молчал. Потом медленно поднял глаза.
— Ленка, послушай... Это не то, что ты думаешь... Я другу помогал...
— Другу? — я усмехнулась. — С беременным животом?
Он судорожно сглотнул.
— Это... она... Ленка, я не хотел, чтобы ты так узнала. Я собирался тебе сказать. Просто не знал, как...
— Два года ты не знал?
— Нет! То есть... Мы с ней только год... Ребенок... это случайность...
— Дом за три миллина — тоже случайность?
Он замолчал. Искал слова. Потом попытался перейти в атаку:
— А что ты хотела? Ты думаешь, мне было легко? Ты превратилась в домашнюю клушу! Никаких эмоций, никакой близости! Я просто хотел почувствовать себя мужчиной!
Эти слова должны были ранить. Наверное. Но я почувствовала только усталость.
— Знаешь, Виталик, возможно, ты прав. Возможно, я действительно перестала быть той девушкой, в которую ты влюбился. Потому что я тянула на себе дом, ребенка, работу и твои бесконечные «хобби». Пока ты чувствовал себя мужчиной с молодой любовницей, я чувствовала себя прислугой в собственной семье.
Он открыл рот, но я подняла руку:
— Не трудись. Я была у юриста сегодня. У меня есть фотографии, чеки, которые ты оплачивал нашей картой. Ты вложил в чужую недвижимость несколько миллионов рублей из семейного бюджета. Юрист сказал, что это выигрышное дело.
— Ты не сделаешь этого, — прохрипел он. — Там же ребенок...
— У нас тоже ребенок, Виталик. Дочь учится, и ей нужны деньги на образование. А ты их закатывал в бетон в чужом поселке. Для чужой семьи.
Он стоял передо мной — растерянный, жалкий, в своем дорогом камуфляже, который вдруг стал выглядеть нелепо. Куда делся тот уверенный в себе «добытчик»?
— Расклад такой, — продолжила я. — Ты сейчас берешь эти чемоданы и уезжаешь. Завтра я подаю на развод. У меня на руках доказательства твоих трат. Я буду требовать компенсацию через суд — это займет время, но дело выигрышное. Либо мы можем договориться сейчас: ты переписываешь на меня свою долю в этой квартире, и я не трогаю твой недострой. Либо следующие месяцы твоя новая семья проведет в судах.
— Это шантаж...
— Это справедливость. Ты потратил наши общие деньги на свою новую жизнь. Я просто хочу вернуть то, что принадлежит мне по праву.
Тишина повисла между нами. Виталий смотрел на меня так, словно видел впервые. Может быть, так и было. Может быть, он действительно давно не видел во мне человека — только удобную хозяйку дома.
— Уходи, — сказала я. — И рыбу забери. На чеке из магазина время пробито — 19:30. Ты даже наклейку не отлепил.
Виталий дернулся, посмотрел на пакет, потом на меня. В его глазах мелькнула злоба, но он промолчал. Подхватил чемоданы, пнул дверь ногой, чтобы открыть пошире, и вышел на лестничную площадку.
Когда дверь захлопнулась, я не стала плакать. Прошла на кухню, налила себе чаю и села у окна. В отражении стекла я увидела женщину, которую почти не узнала. Она выглядела старше. Но в её глазах впервые за долгие годы было что-то новое. Решимость.
На следующий день я позвонила дочери. Кате. Она жила в общежитии, мы виделись редко — учеба отнимала все время.
— Мам, что-то случилось? — сразу встревожилась она.
— Катюш, нам нужно поговорить. Можешь приехать на выходных?
Я не стала ничего объяснять по телефону. Когда она приехала, я рассказала все. Показала фотографии. Катя слушала молча, сжав губы. Потом обняла меня.
— Мам, я давно подозревала, что что-то не так. Он стал каким-то чужим. Прости, что не сказала...
— Ты не должна была этого делать, солнце. Это не твоя ответственность.
— А ты как? Ты держишься?
— Держусь, — я попыталась улыбнуться. — Знаешь, что самое странное? Мне не больно. Я думала, что будет больно. Но я просто... устала. Устала притворяться, что все хорошо.
Развод занял три месяца. Виталий сопротивлялся, пытался торговаться, но в итоге сдался. Когда юрист показал ему полную картину — все чеки, переводы, график его «рыбалок», который совпадал с графиком доставок на стройку, — он понял, что проиграл. Мы заключили соглашение: он отказывался от доли в квартире, я не трогала дом в «Лесной сказке».
Прошло полгода. Я сделала в квартире ремонт — убрала всё, что напоминало о Виталии. Повесила новые шторы, купила себе удобное кресло, в котором теперь читала по вечерам.
Недавно коллега по работе рассказала, что видела Виталия. Он снимает однокомнатную квартиру на окраине, машину продал — кредит оказался неподъемным. Новая «жена» выставила недостроенный дом на продажу и уехала к родителям. Ребенок родился, но сказочного особняка не получилось. Получилась обычная жизнь с подгузниками и бессонными ночами. Романтика закончилась вместе с деньгами.
Мне не было жаль его. Совсем.
А на прошлых выходных я сделала то, чего не ожидала от себя. Купила спиннинг. Настоящий, хороший. Поехала на реку рано утром, когда воздух еще свеж и прозрачен.
Села на берегу. Забросила удочку. И замерла, вслушиваясь в тишину.
Впервые за много лет я не ждала никого. Не готовила завтрак. Не проверяла, все ли собрано. Я просто сидела и ловила рыбу. Свою собственную рыбу.
И когда клюнуло — я почувствовала, как натягивается леска, как бьется на крючке живая, настоящая добыча — я улыбнулась.
Вот она, моя рыбалка. Без лжи. Без купленных в магазине трофеев. Без фальши.
Настоящая.