Не знаю, сколько я так просидела. Дала себе время на жалость, прорыдалась, а потом поднялась. Нужно было занять и руки, и голову.
В корзине всё ещё лежало постельное бельё, и я бросила его в стирку. Оно пахло им. И ею. Или это мне просто чудился этот призрачный запах чужих духов?
Начала намывать квартиру до блеска, всё казалось каким-то грязным. Я драила пол, вымещая боль, и физическая усталость была мне желанным наркозом. Лишь бы не думать, не чувствовать.
Выгребла из тумбочек и комодов остатки его вещей. Часы, наушники, беруши, парфюм, бритву, триммер, все эти мелочи. Всё летело в одну коробку без разбора.
Я работала как автомат, и только звонок в домофон заставил меня замереть с тряпкой в руке. Алёна. Ну наконец-то.
— Ну, и где этот? — спросила она без всякого приветствия, переступая порог. — Я ему сейчас глотку перегрызу.
И тут я поняла, что всё это время держалась только на онемении. А одно её присутствие, её простая, безусловная ярость за меня, сломала какую-то плотину внутри.
Я не успела ответить. Из горла вырвался сдавленный звук, похожий на стон, и слёзы хлынули с новой силой. Всё, что я пыталась задавить уборкой, накрыло волной.
Алёна бросила сумку на пол и резко обняла меня.
— Всё, всё, рыдай, — прошептала она мне в волосы. — Выплачь всё до капли. А потом будем думать, как его наказать.
Позже, когда я успокоилась, и мы устроились на диване в гостиной с вином, я поняла, что меня отпустило. На время, конечно, так просто разрыв не переживается, тем более, если так долго были вместе.
Но сейчас, в компании лучшей подруги, мне правда полегчало. Алёна крыла на все лады эту «Лизу», а вместе с ней и моего теперь уже бывшего.
— Неужели ему настолько полегчало? — хмыкнула она, отпив из бокала. — Прямо все функции восстановились?
— Угу. Видишь, по нему это сильно ударило. «Перестал быть мужчиной». А теперь снова всё может.
Я взглянула на турник на стене.
— Он пару недель назад подтягивался, я ещё ему комплимент сделала, он правда в отличной форме. А он знаешь, что сказал? Пошутил: «Я сейчас прямо как в двадцать пять, спорим, мой профиль в приложении для знакомств сейчас бы взлетел?»
Алёна фыркнула.
— Мужчины никогда не шутят, Юль. Они говорят правду и смотрят на твою реакцию.
— Глубокомысленно.
— Угу. Две недели назад он уже спал с этой «Лизой». Признался практически.
Боль отступила, уступив место другому, куда более жгучему чувству, оскорблённому самолюбию. Я не просто была преданной женой. Я была обманутой дурой, которой наставляли рога прямо перед носом.
— Он, может, даже хотел, чтобы ты догадалась.
— Видела бы ты, как он обрадовался, когда я его отпустила.
— Да его не отпустить надо было, а пинка дать. Пусть бы летел по лестнице со своими чемоданами.
Я усмехнулась.
— Соня ещё не в курсе?
— Нет. И я пообещала, что не буду настраивать её против него.
— Да он с этим сам справится.
— Не знаю, она его любит, — от мысли, что она будет ездить к нему на выходные, стало больно. Если там ещё и эта Лиза будет…
В голове не укладывалось, что я вообще вынуждена о таком думать, всё перевернулось в какой-то миг. Вот я счастливая жена, радуюсь, что у нас снова всё хорошо. А вот я обдумываю развод и то, как мы будем делить дочь.
— Значит, и правда разводитесь? — Алёна подлила мне вина. — С ума сойти. Уж кто-кто…
— Он ещё на берегу знал, что с изменником я жить не буду. Мне этого в детстве хватило.
Алёна кивнула, она прекрасно знала нашу с мамой историю. Как отец уходил и возвращался, сделал на стороне ребёнка, потом ещё парочку.
Для меня это стало мощной прививкой от желания возвращать загулявшего мужа в семью. Ушёл, значит, здесь дверь закрыта.
— Надеюсь, ему схватит совести хотя бы в этом себя достойно повести.
— Сказал, что оставит квартиру нам.
— У него же белая зарплата? Как думаешь, не станет…
— Не станет. Хотя кто его знает, — вздохнула я. — Это сейчас он на словах весь такой благородный. Я ещё вчера думала, что знаю его вдоль и поперёк.
— Да уж, удивил. Если эта стерва начнёт на него влиять… Какая она вообще?
— Красивая, — хмыкнула я. — Блондинка. Грудь, как у молодой Памелы Андерсон.
— Чего ж они все так на эти сиськи-то ведутся?
Алёна взглянула на свой первый размер. С короткой стрижкой она выглядела, как подросток. Так она считала. А на мой вкус, она была настоящей феей. Лёгкая, какая-то воздушная. Только сделана из стали.
Если бы не она, мне бы пришлось гораздо тяжелее в том году. Когда я пропадала у Жени в больнице, она выручала меня с Соней.
Иногда приносила нам готовую еду, когда я с ног валилась. Была моей жилеткой. Вот и сейчас выручала, как могла.
— Что-то всё-таки случается с мужиками в сорок, — задумчиво произнесла я. — Резко хочется почувствовать себя молодыми. Как будто там жизнь, а со мной — доживание.
— Не со всеми так, Юль. Вот у меня тётя с дядей душа в душу всю жизнь. Уж чего только не пережили. И кризисов несколько, и бизнес рушился, и ребёнка старшего чуть не потеряли. А всё вместе.
— Ну, значит, мне не повезло.
— Следующий лучше будет!
Алёна так уверенно это сказала, что я рассмеялась. Лучше. Казалось, нет для меня никого лучше. Я вышла за него в двадцать один, думала, это навсегда.
Я представила рядом другого мужчину. Это был даже не образ, просто тень. Всё с нуля, с каким-то чужим человеком… От одной этой мысли нехорошо стало.
Но и погребать себя заживо — не вариант. Мне тридцать шесть, я ещё молодая совсем.
Придётся это пережить. Несправедливо, больно, жестоко. Но оно уже случилось. Нужно подняться и идти дальше.
— Ты будешь не одна, — Алёна взяла меня за руку, как будто мысли прочитала. — Я рядом.
И она была. И когда я подала на развод, и когда Соня наотрез отказалась общаться с отцом. И когда я официально стала свободной.
А через три месяца, когда казалось, что рана начала затягиваться, Женя неожиданно вернулся в нашу жизнь.
Три месяца спустя
Девяносто дней. Столько понадобилось времени, чтобы боль из острой стала просто ноющим воспоминанием. До конца она не прошла, но я научилась с ней жить.
Научилась засыпать и просыпаться одна, готовить ровно одну порцию кофе, не ждать мужа с работы. Привыкла, что его в нашей жизни почти не стало.
Развод прошёл тихо, Женя подписал всё, что нужно, оставил квартиру нам и теперь исправно выплачивает алименты. Не соврал.
Вопреки предсказаниям Алёны, он не сбежал от Лизы в первую неделю, и в первый месяц тоже. Они живут вместе, и, кажется, его всё устраивает. Кроме одного.
Соня отказалась с ним общаться. Для неё случившееся стало катастрофой. Я видела, как ей больно, она всегда была папиной дочкой. Он пытался до неё достучаться, только бесполезно. Пришлось на время взять паузу.
И вот три месяца спустя, он, похоже, решил вернуться. Не к нам, конечно, просто в её жизнь.
Услышав звонок в дверь в пятницу вечером, я почему-то сразу догадалась, что это он. Шестое чувство, наверное.
— Привет, прости, что без предупреждения, — он стоял на пороге, и даже не желая того, приходилось признать, был всё так же хорош собой.
— Привет, — я в первую секунду слегка опешила.
Он давно к нам не заходил, вроде как, договорились, что пока не будет тревожить.
— Можно?
Я кивнула и отошла в сторону, научилась уже реагировать на него спокойно, хотя бы внешне. Конечно, на самом деле это было не так. Даже его звонки продолжали меня триггерить, при личной встрече было ещё сложнее.
Я обвела взглядом его подтянутую фигуру, заметила, конечно, и новую стрижку, и новый парфюм. Он и правда как будто слегка помолодел, Лиза, видимо, на него так благотворно влияет. Не то, что я.
— Что ты хотел?
— Мы можем поговорить? О Соне, о том, как будем решать вопрос.
«Решать вопрос». Женя взглянул на дверь в комнату дочери, оттуда доносилась музыка.
— Хорошо, — вздохнула я и прошла на кухню.
Он разделся и присоединился ко мне.
— Пахнет аппетитно.
— Пятница, — пожала я плечами.
— Твой фирменный пирог с мясом?
— Ага, прощай, диета.
— Тебе не нужна диета, — уверенно заявил он.
Я встала напротив, не собираясь вестись на его комплименты. Женя обвёл взглядом кухню, почти с тоской взглянул на духовку, но я была не настолько великодушна, чтобы ещё и приглашать его к столу. Пусть Лизу озадачит, если она готовить не умеет.
— Так чего ты хотел?
Он остался стоять в дверях.
— Юль, три месяца прошло, я скучаю по дочери.
— И?
— Мне кажется, это достаточный срок, чтобы остыть.
— Выходит, не достаточный, раз она до сих пор тебя видеть не хочет.
— Ну, это ведь не только от меня зависит.
— То есть?
— Ты как мать могла бы и помочь…
— Правда? — внутри всколыхнулось возмущение. — И как ты это себе представляешь? Я должна объяснить дочери, что изменять — это нормально? Или что? Сказать ей, что мне не было больно, а значит, и ей не должно?
— Не горячись, ладно? Она ребенок, а ты взрослая женщина, и ты могла бы объяснить ей…
— Объяснить что? Что папа предпочел молодую любовницу? Думаю, она это и без меня прекрасно понимает.
— Я её отец, — резко сказал он. — И я буду с ней видеться.
— Я разве запрещаю? — ответила ему тем же тоном.
— Слушай, я ведь пошёл тебе на уступки, оставил квартиру, тебе не в чем меня упрекнуть, я свои обязательства выполняю, ты тоже могла бы…
— Что? Что я могла бы, Жень? Заставить её? Ей не два года, она уже взрослая девочка. Ты разрушил её представления об идеальном мужчине. Она же не слепая!
— Я не был идеальным мужем, да, но как к отцу у тебя ко мне претензий быть не может!
— Ещё раз, я не запрещаю вам видеться, — прошипела я. — Но мяч на твоей стороне. Это с тобой она говорить не хочет, значит, тебе и решать этот вопрос. Извини, но я тебя выгораживать не стану. Я и так про тебя слова дурного не сказала!
Он взглянул на меня с сомнением.
— Не веришь? — хмыкнула я. — «Соня, папа ушёл от меня, тебя он любить не переставал», — повторила я собственные слова с насмешкой. — «Папа очень скучает». «Ты точно не хочешь с ним поговорить?»
— Ладно, извини, — он сдал назад, сбавив обороты. Потёр переносицу устало. — Я правда не хотел, чтобы так вышло. Но ты же понимаешь, это…
— Было сильнее тебя, — усмехнулась я без всякой радости. — Ты хотел новой жизни. Вот такая она, Жень, со своими плюсами и минусами. Не бывает только так, как ты хочешь, у каждого поступка свои последствия.
Я говорила банальные вещи, только почему он не понимал? Неужели и правда думал, что дочь тут же бросится к нему в объятия?
— Могу я хотя бы зайти к ней? Мы давно не виделись, я дико соскучился.
Я пожала плечами.
— Попробуй, если сразу не прогонит, может, и достучишься.
Он кивнул, а я добавила:
— Она тоже скучает.
— Правда?
Он взглянул на меня с такой надеждой, что у меня сердце заныло. Зачем я это делаю?.. Ведь не хотела вмешиваться. Просто видеть свою девочку несчастной ещё больнее, чем переживать собственную боль.
— Конечно, Жень.
Он ушёл к Соне, а я осталась на кухне, чувствуя, как вся эта накипь, весь осадок, опустившийся на дно, поднимается во мне снова.
Нет, надо что-то с собой делать. Он всё равно вернётся в жизнь Сони, он её любит. И как бы ни было больно, мне придётся это принять.
Музыка за стеной затихла, Соня что-то возмущённо восклицала, я не слышала конкретных слов. Слёзы тоже были. А потом они поговорили. Он пытался донести до неё свою правду, она отвечала, и постепенно всё как-то стихло.
Я пыталась занять себя, доготовила пирог, вынула из духовки, заварила чай. И когда Женя вышел, была почти спокойна.
— Юль.
— Да?
Я обернулась, увидев на его лице смесь облегчения, радости и вины.
— В общем, мы поговорили и вроде как продвинулись. Ты не против, если мы завтра с ней в кино сходим?
— Она согласилась?
— Да, ничего особенного, просто в кафе посидим, посмотрим что-нибудь, вернёмся не поздно.
— Хорошо, если она так хочет, конечно.
Я вытирала стол, больше не глядя на него. Ну вот, так оно и случается. Он снова будет рядом, поблизости.
— Надеюсь, без Лизы? — спросила слишком резко.
Он помолчал.
— Пока да.
— Пока? — я обернулась.
Женя взглянул на меня как будто с жалостью, и вот за это мне захотелось ему врезать.
— Ты же понимаешь, что она теперь часть моей жизни?
Вот этого мог бы и не говорить.
— У нас всё серьёзно, Соня постепенно привыкнет. Обещаю, что не буду торопить.
Он говорил и говорил, ещё и таким снисходительным тоном. Пришлось вцепиться пальцами в столешницу, чтобы не нагрубить.
— Завтра только мы двое, — пообещал под конец.
Я не знала, что сказать. Держи свою девку подальше от моей дочери? Это та правда, которую мне хотелось бросить ему в лицо. Но опускаться до ругани я не собиралась. Тем более, что пока он не нарушал границ.
— Я бы не торопилась с этим. Уверена, это последнее, что нужно Соне.
Он сжал губы в тонкую линию, но никак не прокомментировал.
— Ладно, по одному шагу за раз.
Угу. И на том спасибо. Женя ещё раз обвёл взглядом кухню, заметил пирог, пришлось его поторопить.
— Если это всё…
Он помедлил, как будто хотел сказать что-то ещё, но не стал. Оделся и обернулся на пороге.
— Спасибо. Я понимаю, что тебе непросто…
— Не надо, Жень, со своими чувствами я как-нибудь сама разберусь.
Я закрыла за ним дверь и выдохнула. Соня выглянула, как будто специально ждала. Взглянула виновато.
— Мам…
— Что? — я притянула её к себе.
— Ты не злишься на меня? — в её голосе было столько печали…
— Сонь, за что мне на тебя злиться? За то, что ты папу любишь?
— Но он же нас предал.
— Он меня предал, зай. Это разные вещи. Можно быть плохим мужем и хорошим отцом. Тебя он любит, в этом я не сомневаюсь.
Она обняла меня, до сих пор не понимая, как это возможно. Почему можно любить дочь, но не любить жену. Я погладила её по волосам, поцеловала в макушку.
— Зато я тебя люблю, — она подняла ко мне несчастное лицо, и я улыбнулась через силу.
— А я тебя, и это главное, правда?
Три месяца… Казалось, на том ожоге, что он на мне оставил, наконец начала нарастать свежая корочка, и вот он снова её дёргает.
Но так ведь и бывает, если у вас совместные дети.
Ладно, Юля, ты взрослая женщина. Не сломалась тогда, теперь тем более не сломаешься.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. Кризис 40 лет", Лена Грин ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 4 - продолжение