В 1904-м году семейство видных самарских предпринимателей Ратнеров, выкупив у Сары Ароновны Шнейдер красильное заведение на Предтеченской (по нынешнему адресу улица Некрасовская 62-64), открыло там фабрику по производству популярной в то время «экономической синьки для белья» входившей в ассортимент всех аптек и бакалейных лавок.
Ратнеры к этому времени успели породниться с еще более заметной и состоятельной семьей Маркисонов. Видимо, выдавший в 1896-м году замуж за Биньямина Ратнера свою дочь Иту купец первой гильдии Герш Маркисон , решив вложиться в новый бизнес, профинансировал реконструкцию и масштабную достройку усадебного места родичей-сватов.
Воплощение замысла было возложено на архитектора Зельмана Клейнермана. Уроженец Белостока по окончании местного Реального училища и затем Петербургского Института гражданских инженеров начал карьеру в 1892-м году с должности младшего инженера строительного отделения Самарского Губернского правления.
Вошел в самарскую еврейскую общину, 1 июня 1896-го года в возрасте 29 лет женился на дочери видного самарского инженера и предпринимателя Льва Зелихмана Лидии. Творческий масштаб показала первая же самостоятельная работа – спроектированное по заказу единоверцев здание Хоральной синагоги. По завершении строительства благодарная община решила выделить архитектору в храме личное почетное место.
«Удалось» и следующее произведение - выстроенный в 1909-м году особняк Соломона Гринберга на углу Соборной и Предтеченской –ярчайший образец самарского модерна.
Третьей по счету работой Клейнермана стал дом Ратнеров.
Здесь, как и в случае с синагогой, присутствовали петербургские отголоски . Самарский храм имел видимое сходство с Петербургской Большой хоральной синагогой, возведенной как раз в годы учебы Клейнермана в северной столице. В доме Ратнеров «петербургской» была сама нехарактерная для Самары композиция с периметральной обстройкой внутреннего «двора-колодца».
Уличный фасад после возведения дополнительного объема получил фронтальную асимметричную 15-осевую композицию, акцентированную выступами-ризалитами по первой и седьмой осям с прямоугольным проемом парадного входа в левом и проездной аркой той же формы и ширины в правом ризалите.
Еще один парадный вход располагался в правой части по тринадцатой оси. Простенки между крупными лишенными обрамления оконными проемами первого этажа заполнялись редко расставленным квадрами руста «под шубу», над окнами проходил рустованный пояс. Так же были оформлены фланкирующие ризалиты пилястры в уровне первого этажа, поясок над проездной аркой имел растительный лепной орнамент с картушем в центре.
В уровне перекрытия между первым и вторым этажами шел профилированный пояс с орнаментом из граненых «пирамидок». Вертикальные пропорции окон второго этажа подчеркивали высоко поставленные прямые сандрики на лепных кронштейнах, по бокам проемы обрамлялись гладкими лопатками. Простенки так же заполнялись висячими лопатками с зубчатым краем и круглыми лепными розетками в верхней части. В подоконных нишах располагались гладкие прямоугольные филенки.
Максимум декоративного изобилия наблюдался в уровне третьего этажа. Полуциркульные проемы огибали плоские наличники той же формы с маскаронами на месте замковых камней, опирающиеся на пилястры с листьями и гирляндами в междуоконных простенках. В верхней части между окон помещались двойные лопатки с решетчатым заполнением и лепными раковинами сверху.
Участки между архивольтами и междуоконными лопатками заполнял орнамент из венков и колосьев, филенки в отделенном пояском фризе покрывал лепной узор. Профилированный венчающий карниз по осям простенков завершался мелкими аттиками со скульптурными львиными головами. Завершающим штрихом служили фигурные аттиковые стенки ризалитов с круглыми навершиями с лепными цветами подсолнуха и полуциркульными нишами, где в раковинах размещались женские маскароны в цветочном обрамлении.
Внутри заново отстроенной усадьбы, превратившейся в целый городок, тоже чего только не было! Производственные, складские и подсобные помещения семейной фабрики, хозяйские апартаменты, арендные квартиры.
Часть помещений переоборудовали под носивший название «Комета» биоскоп - предшественник кинотеатра, где демонстрировались немые фильмы под музыкальный аккомпанемент. В 1910-м открылась фешенебельная гостиница на 20 номеров с интерьерами, оформленными лепниной, огромными зеркалами и мрамором и ресторан с европейской кухней, сразу полюбившийся местной богеме. Добавлял популярности выступавший в ресторане цыганский хор, не уступавший хору ресторана «Аквариум» братьев Ивановых.
После Октябрьского переворота выстроить отношения с новой властью у Ратнеров, видимо, не получились. В 1922-м году теперь уже бывшая владелица усадьбы Сара-Ита Ротнер вместе с младшими сыновьями уехала в Париж. Ее старший сын, избравший сценическую карьеру под именем Григория Ратова, в это время успешно гастролировал с русским театром по Европе.
Неспокойная обстановка середины 1930-х вкупе с подъемом национал-социализма навели его на мысль об эмиграции в США. Следом получили американское гражданство мать, ставшая за океаном Софией Ратофф и младший брат Петр. В Голливуде Григорий Ратов сделал, как известно, блистательную карьеру, став самым успешным режиссером своего времени.
Правда, снятый им время Второй Мировой фильм «Песнь о России», в котором снялся весь тогдашний «русский Голливуд», Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности признала едва ли не самым ярким примером просоветской рекламы в кинематографе.
У оставшегося в Самаре Зельмана Клейнермана альянс с советской властью тоже сложился не сразу. Известно, что в 1919-м его арестовали и какое-то время держали в Самарской губернской тюрьме. В 1927-м бывший архитектор служил в губернском отделе народного образования, затем уехал в Ленинград, где скончался в 1936-м году. Его единственный сын Александр в 1953-м в возрасте 56 лет эмигрировал в Бразилию. В Рио-де Жанейро прибыл из Гонконга, имел профессию кондитера, а гражданства не имел. Мелькала информация, что сейчас в Бразилии проживает правнучка Зельмана Клейнермана
В доме Ратнеров после национализации разместили школу. В годы Великой Отечественной сюда вселилось посольство США. Символично, что наследник дома-дворца Грегори Ратофф тогда уже обосновался в Штатах. Улыбка судьбы! Кстати, посольство Китая находилось в бывшем особняке архитектора Платона Шаманского, а его бывшая хозяйка – вдова Шаманского Ирина Зимаро - в то время жила в эмиграции в Китае.
Делили здание с американскими дипломатами эвакуированные из Москвы семьи. В воспоминаниях тогдашних жильцов упоминаются шикарное парадное, «дворцовые» лестницы, высокие потолки и огромные распашные двери. Расселили дом только в 1967-м году.
Часть помещений в послевоенные годы занимал райком партии и библиотека. С середины 1970-х работал проектный институт «Горжилпроект», в постперестроечные времена – радиостанция «Самара Максимум»
Сегодня в историческом здании, как и при Ратнерах, наблюдается разнообразие действующих структур. Отделы районной администрации и районный совет депутатов соседствуют с юристами, нотариусами, логистической службой, учреждением музыкального образования и популярным баром «Свойский».
Во внутреннем дворе сохранились оригинальные кирпичные своды и кованые лестничные перила. В 2015-м году во время ремонта нашлись спрятанные за стенными обоями письма американских дипломатов, датированные 1942-м годом., а в подвале – бочки из-под синьки с клеймами «Ратнер и К°». Дом сравнивают с машиной времени, хранящей следы купеческой инициативы, культурной деятельности, военной дипломатии и быта военных лет