Запрос на добавление в друзья пришёл в обычный вторник, когда я сидела на работе и листала ленту в перерыве между отчётами. Профиль выглядел обычно — женщина лет сорока, приятная улыбка на аватарке, несколько общих друзей из моего института. Имя Светлана Королёва мне ничего не говорило, но общие знакомые располагали к доверию. Я приняла заявку, не задумываясь.
Светлана написала первой. Поздоровалась, сказала, что мы вместе учились на психологическом, хотя на разных курсах, и она давно хотела со мной пообщаться. Я напрягла память, пытаясь вспомнить её лицо, но ничего не всплывало. Впрочем, в институте было много народу, всех не упомнишь.
Мы начали переписываться. Светлана оказалась приятной собеседницей — интересовалась моей жизнью, поддерживала в трудные моменты, делилась своими историями. Она была психологом, работала с подростками, и её рассказы про работу увлекали. Я рассказывала ей о своих проблемах — о том, как тяжело совмещать работу и дом, как устала от бесконечной готовки и уборки, как иногда хочется просто уехать куда-нибудь одной и побыть в тишине.
Светлана понимала меня как никто другой. Она говорила правильные вещи, успокаивала, давала советы. Постепенно я стала доверять ей всё больше. Рассказала про свекровь Людмилу Петровну, которая хотела переехать к нам жить, но мы с мужем Денисом отказали ей. Это было трудное решение, Денис долго мучился, но я настояла. У нас двухкомнатная квартира, ребёнку четыре года, места и так мало. А свекровь — женщина властная, привыкшая командовать. Я боялась, что она начнёт вмешиваться в нашу жизнь, учить меня, как воспитывать сына, как готовить, как убираться.
Светлана меня поддержала. Сказала, что я правильно сделала, что личное пространство важно для семьи, что свекровь должна уважать границы. Я почувствовала облегчение — наконец-то кто-то меня понял. Денис всё время твердил, что я бессердечная, что мама одинокая, что ей плохо одной в её квартире. Но Светлана была на моей стороне.
Я рассказала ей и о других вещах. О том, что в молодости была замужем за другим мужчиной, но брак быстро распался. О том, что у меня были проблемы с алкоголем после развода, я даже лежала в клинике на лечении. О том, что мы с Денисом поженились быстро, я была беременна, и его мать была против нашего брака. Светлана слушала, не осуждала, говорила, что все мы ошибаемся и это нормально.
Однажды вечером, когда я укладывала сына спать, мне позвонила подруга Катя.
— Марин, ты видела, что про тебя пишут в местной группе?
— Какой группе?
— Ну, нашего района. Там кто-то выложил пост про тебя. Очень неприятный.
Сердце ухнуло вниз. Я открыла группу и увидела пост от анонимного аккаунта. Там было написано, что я бросила свою свекровь, отказалась пустить её к себе жить, хотя та одинокая и больная. Что я эгоистка, которая думает только о себе. Что из-за таких невесток старики умирают в одиночестве.
Я похолодела. Откуда это? Я никому не рассказывала про отказ свекрови, кроме самых близких подруг и... Светланы.
Я написала ей сообщение, спросила, не она ли это. Светлана ответила быстро, возмущённо. Сказала, что конечно нет, что она никогда бы не сделала такого, что, наверное, кто-то из общих знакомых проболтался. Я хотела верить, но червячок сомнения уже завёлся в душе.
Посты продолжали появляться. Каждый день новый. В одном говорилось, что я плохая мать, которая таскает ребёнка по детским садам, вместо того чтобы сидеть с ним дома. В другом — что я транжирю деньги мужа на косметику и одежду, вместо того чтобы экономить. В третьем — что у меня был первый брак, который я скрывала от Дениса.
Последнее было ложью. Денис знал про мой первый брак, я рассказала ему ещё до свадьбы. Но в посте это подавалось так, будто я обманула его, скрыла важную информацию.
Люди в комментариях поддерживали автора постов. Писали, что таких жён надо выгонять, что мужчина заслуживает лучшего, что я недостойна семьи. Я читала это и чувствовала, как внутри всё сжимается от страха и обиды. Кто это делает? И главное — зачем?
Денис стал замечать моё состояние. Я нервничала, плохо спала, часто плакала. Он спрашивал, что случилось, но я не могла объяснить. Как сказать, что кто-то травит меня в интернете? Это звучало глупо, несерьёзно. Но мне было больно.
Однажды вечером, когда я в очередной раз плакала на кухне, Денис сел рядом и обнял меня.
— Мариш, что происходит? Ты совсем от рук отбилась. Расскажи мне.
Я показала ему посты. Денис читал, хмурился всё больше.
— Кто это пишет?
— Не знаю. Анонимный аккаунт.
— Но откуда они знают такие подробности? Про маму, про твой первый брак, про клинику?
Я задумалась. Действительно, откуда? Про клинику я рассказывала только Светлане. Про первый брак тоже. Про отказ свекрови — тем более.
— Денис, у меня есть подозрение. Есть одна женщина, которой я много рассказывала. Мы переписывались, я думала, что она подруга. Но теперь...
— Кто она?
— Светлана Королёва. Мы якобы вместе учились в институте.
Денис взял телефон, нашёл её профиль, долго изучал фотографии и посты.
— Мариш, мне кажется... Стиль письма очень похож на мамин. И вот эти фразы — "личное пространство важно", "границы нужно уважать" — она именно так говорит, когда изображает понимание. Это её манера.
— Ты думаешь, это она?
— Не уверен на сто процентов, но подозрение сильное. Фото могла взять откуда угодно или обработать своё старое. А общие друзья? Она же знает, с кем ты училась, могла добавить их заранее, чтобы профиль выглядел правдоподобно.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Свекровь. Людмила Петровна могла создать фейковый аккаунт, втереться ко мне в доверие и теперь травить меня, публикуя всё, что я ей рассказала.
— Но как это доказать? — прошептала я.
Денис побледнел, но взял себя в руки.
— Нужно действовать умно. Если я сейчас приеду к ней в таком состоянии, будет скандал, а она всё отрицать станет. Давай сначала соберём доказательства.
Я написала Светлане. Спросила напрямую, не она ли автор этих постов. Светлана возмутилась, сказала, что я сошла с ума, что она никогда бы такого не сделала. Но в её сообщениях я стала замечать характерные обороты речи — "из благих побуждений", "ради семьи", "правда всегда выходит наружу" — именно так выражалась Людмила Петровна.
Я сделала скриншоты всех наших переписок. Всех постов в группе. Попросила Катю и других подруг тоже сохранить доказательства. Потом мы с Денисом поехали к юристу.
Юрист выслушала нас, изучила скриншоты и кивнула.
— Это клевета и распространение сведений о частной жизни без согласия. Вы можете подать заявление в полицию и иск в суд о защите чести и достоинства.
— Но как доказать, что это именно свекровь?
— Можно запросить у администрации соцсети информацию об IP-адресах, с которых публиковались посты и велась переписка. Правда, это требует официального запроса через суд или следствие. Также можно провести лингвистическую экспертизу — сравнить стиль письма в постах, переписке от имени Светланы и в реальных сообщениях вашей свекрови, если у вас есть её переписки.
— У меня сохранились наши с ней переписки в мессенджере, — сказал Денис.
— Отлично. Это будет полезно. Но учтите, процесс займёт время. От нескольких месяцев до полугода, а то и больше.
Мы подали заявление в полицию. Следователь отнёсся серьёзно, назначил лингвистическую экспертизу, через суд запросил данные у администрации соцсети. Процесс затянулся на месяцы. Мы ждали, нервничали. Посты продолжали появляться, но уже реже — видимо, Светлана-свекровь почувствовала, что мы что-то предпринимаем.
Через четыре месяца пришли результаты. IP-адрес, с которого публиковались посты и велась переписка, совпадал с адресом, зарегистрированным на Людмилу Петровну. Лингвистическая экспертиза показала высокую степень совпадения речевых характеристик автора постов, "Светланы" из переписки и Людмилы Петровны.
Денис поехал к матери с этими доказательствами. Я осталась дома, ждала. Он вернулся поздно вечером, бледный и расстроенный.
— Сначала она всё отрицала. Говорила, что это не она, что кто-то взломал её интернет, что я должен ей верить, а не тебе. Но когда я показал заключение экспертизы и данные об IP-адресе, она сорвалась. Начала кричать, что ты разрушила нашу семью, что из-за тебя я бросил её, что она имела право наказать тебя. Что хотела показать мне, какая ты на самом деле.
— Она призналась?
— По сути — да. Сказала, что специально выведывала у тебя секреты, чтобы потом использовать против тебя. Думала, что я брошу тебя, когда все узнают твоё прошлое. Что я вернусь к ней, и мы заживём как раньше, до твоего появления.
Я молчала. Внутри было пусто. Эта женщина ненавидела меня так сильно, что готова была пойти на такую подлость. И всё из-за того, что я не пустила её жить к нам.
— Что будем делать? — тихо спросил Денис.
— Идти до конца. Я хочу, чтобы она ответила за это. Чтобы поняла, что нельзя так поступать с людьми.
Суд состоялся ещё через три месяца. Людмила Петровна пришла с адвокатом, пыталась оправдываться, говорила, что действовала из любви к сыну, что хотела защитить его от "неподходящей" жены. Но доказательства были неопровержимыми — совпадение IP-адресов, лингвистическая экспертиза, признание в разговоре с Денисом (он записал его на диктофон), скриншоты переписок.
Суд признал её виновной в клевете. Назначили штраф и обязали публично опровергнуть распространённые сведения в той же группе, где публиковались посты.
Денис серьёзно ограничил общение с матерью. Сказал, что не может простить ей такого, что доверие разрушено. Людмила Петровна пыталась звонить, писать, просила прощения, но он оставался холоден и дистанцирован. Я не настаивала на полном разрыве — в конце концов, это его мать, и решение должно быть его. Но понимала, что после такого прежних отношений уже не будет.
Прошло полгода. Посты в группе удалили, клеветнические сведения публично опровергли. Жизнь постепенно наладилась. Я перестала бояться, что кто-то узнает мои секреты и использует против меня. Научилась быть осторожнее в интернете, не доверять малознакомым людям, даже если они кажутся дружелюбными, проверять профили внимательнее.
Денис стал внимательнее, заботливее. Он понял, через что я прошла, и чувствовал вину за действия своей матери, хотя я говорила ему, что он не виноват. Мы стали ближе друг к другу. Оказалось, что эта ужасная история в итоге укрепила наш брак, а не разрушила его, как планировала свекровь.
Иногда я думаю о Людмиле Петровне. Жалеет ли она о содеянном? Понимает ли, что почти потеряла сына из-за своей мести? Не знаю. И, честно говоря, мне уже не так важно это знать. Я живу своей жизнью, радуюсь каждому дню с мужем и сыном. А свекровь сама выбрала свой путь и должна нести за него ответственность.