Сергей притормозил у светофора, и в салоне старенькой «Киа» повисла тишина — та самая, когда слышно, как тикают часы на приборной панели и потрескивает остывающий двигатель. За окном Москва плыла в вечерних огнях, размытых мокрым стеклом. Он машинально потянулся к ароматизатору «Морской бриз», болтающемуся на зеркале, но рука замерла на полпути. Зачем? Запах всё равно въелся в обивку навсегда, как въелась в жизнь эта работа. Светофор мигнул зеленым. Сергей нажал на газ. До дома — два квартала. Самые тяжелые два квартала за весь день.
Пока он крутил руль, слушал радио или пустую болтовню пассажиров, мозг был занят дорогой. Навигатор, пробки, ямы, повороты. Но как только мотор глох во дворе, наваливалась реальность.
Сергей заглушил двигатель и несколько минут просто сидел в тишине, положив голову на руль. Ему было тридцать восемь. Еще три года назад он парковал на подземной стоянке новенький внедорожник, носил итальянские костюмы и проверял котировки акций, попивая утренний кофе, который стоил как его нынешний обед. Он был трейдером. Успешным, дерзким, уверенным, что поймал удачу за хвост.
А потом случилась ошибка. Самоуверенность сыграла злую шутку. Он поставил на кон не только свои деньги, но и оборотные средства семейного бизнеса, который они вели с тестем. Одна неверная ставка, один день, когда рынок пошел против логики, и всё рухнуло. Карточный домик рассыпался, погребя под собой квартиры, машины, дачу и, что самое страшное, уважение.
Теперь он был просто водителем-экспедитором с долгами, сумма которых вызывала холодный пот.
Сергей тяжело вздохнул, взял с пассажирского сиденья пакет с хлебом и молоком, и вышел в сырой вечер.
В прихожей пахло жареной картошкой и валерьянкой. Этот запах стал фоном его жизни последние полгода, с тех пор как им пришлось переехать в двухкомнатную квартиру к теще, Тамаре Павловне, после продажи их собственной квартиры в счет долгов. Теща жила в одной комнате, они с Еленой — в другой, на старом раскладном диване.
— Явился, — голос тещи донесся из кухни еще до того, как он успел снять ботинки. — Наш добытчик.
Сергей сжал зубы так, что заходили желваки, но промолчал. Он аккуратно повесил мокрую куртку и прошел на кухню. Елена, его жена, сидела за столом, опустив глаза в чашку с чаем. Она выглядела похудевшей и какой-то потухшей. Ее красивые светлые волосы были небрежно собраны в пучок, а на халате виднелось пятнышко от масла.
Тамара Павловна стояла у плиты, помешивая что-то в сковороде с таким остервенением, будто хотела протереть дно насквозь.
— Привет, Лен, — тихо сказал Сергей, положив руку жене на плечо.
Она накрыла его ладонь своей, но тут же убрала руку, поймав тяжелый взгляд матери.
— Много заработал сегодня? — ядовито поинтересовалась теща, не оборачиваясь. — На хлеб хоть хватит, или опять у жены просить будешь на бензин?
— Тамара Павловна, я принес продукты, — сдержанно ответил Сергей, выкладывая пакет на стол. — И за кредит я плачу исправно.
Женщина резко повернулась, сверкнув глазами. В ее взгляде читалось не просто раздражение, а глубокая, выстраданная ненависть. Она видела в нем человека, который украл у ее дочери обеспеченную жизнь.
— Исправно? — голос тещи взлетел вверх. — Ты называешь это жизнью? Мы живем в нищете! Ленка в одних сапогах третий сезон ходит! А ведь она могла быть женой уважаемого человека, а не развозчика товаров!
— Мама, пожалуйста, не начинай, — устало попросила Елена. — Сережа старается. Он работает без выходных.
— Старается он! — фыркнула Тамара Павловна, уперев руки в боки. — Нам не нужен нищий в семье. Экспедитор — это не работа, — чеканила она каждое слово. — Это позор. У соседки зять — директор филиала, а у нас что? Развозчик коробок? Тьфу!
Сергей почувствовал, как внутри закипает глухая ярость. Он вспомнил, как эта же женщина три года назад, сидя в их загородном доме, называла его «любимым сыночком» и хвасталась подругам его подарками.
— Я найду способ все исправить, — глухо сказал он, глядя в пол.
— Три года ищешь! — отрезала теща. — Разводиться надо, Лена. Пока ты еще молодая, пока детей не нарожали в эту убогость. Гнать его надо в шею, пусть сам в своих долгах барахтается!
Елена встала из-за стола, глаза ее наполнились слезами.
— Я спать, — бросила она и быстро вышла из кухни.
Сергей остался один на один с тещей. Она смотрела на него с торжествующей брезгливостью.
— Ты ей жизнь ломаешь, — прошипела она. — Уйди сам. Будь мужиком хоть раз.
Сергей развернулся и вышел. В их комнате Елена лежала лицом к стене, укрывшись одеялом с головой. Он лег рядом, стараясь не скрипеть старым диваном, и уставился в потолок, на котором в полумраке угадывались желтые разводы от давней протечки.
«Будь мужиком», — эхом отдавалось в голове. Он ведь пытался. Он брался за любые подработки, но проценты по долгам сжирали всё. Он чувствовал себя белкой в колесе, которое медленно, но верно катится в пропасть.
На следующее утро он уехал, когда в квартире все еще спали. Город встретил его промозглым ветром и бесконечными пробками. День тянулся мучительно долго. Клиенты попадались нервные: то менеджер, опаздывающий на встречу, требовал ехать быстрее, то компания студентов шумела на весь салон.
Ближе к обеду приложение выдало заказ из элитного жилого комплекса в центре. Сергей подъехал к шлагбауму, охранник лениво махнул рукой, пропуская дешевую иномарку на территорию, заставленную «Гелендвагенами» и «Порше».
У подъезда, облицованного мрамором, стоял мужчина в дорогом кашемировом пальто. Он разговаривал по телефону, нетерпеливо постукивая лакированным ботинком по асфальту. Сергей присмотрелся и почувствовал, как что-то сжимается внутри.
Это был Виктор. Его бывший партнер. Тот самый, с которым они начинали. Виктор вовремя вышел из дела, за два месяца до краха, сославшись на семейные обстоятельства и забрав свою долю деньгами. Сергей тогда даже не заподозрил ничего — казалось, что рынок на их стороне.
Мужчина сел на заднее сиденье, продолжая разговор:
— ...да, я понимаю риски. Но прибыль перекроет всё. Слушай, давай позже, я в машине.
Виктор убрал телефон в карман и встретился взглядом с водителем в зеркале заднего вида. Несколько секунд в салоне висела тишина. Сергей хотел отвести взгляд, спрятаться, стать невидимкой, но было поздно.
— Серега? — брови Виктора поползли вверх. — Волков, ты что ли?
Сергей сглотнул ком в горле и кивнул, стараясь сохранить остатки достоинства.
— Привет, Витя. Давно не виделись.
— Обалдеть... — Виктор оглядел потертый салон, потом снова посмотрел на Сергея. — А я слышал, что у тебя проблемы, но не думал, что настолько. Ты что, в логистику ушел?
— Жизнь заставила, — коротко ответил Сергей, трогаясь с места. — Куда едем? Адрес в приложении верный?
— Да, в «Сити», башня «Федерация». Слушай, старик, мне прямо неловко. Как ты вообще? Как Лена?
Всю дорогу Виктор расспрашивал. В его голосе Сергей слышал смесь жалости и снисходительности, от которой хотелось высадить пассажира прямо посреди Кутузовского проспекта. Но он отвечал. Спокойно, сухо. Да, потерял всё. Да, выплачиваю. Нет, не вернулся в торги.
Когда они подъехали к небоскребам, Виктор не спешил выходить. Он задумчиво барабанил пальцами по колену.
— Знаешь, Серега, — вдруг сказал он, понизив голос. — Судьба нас не просто так свела. Мне сейчас как раз нужен человек... с твоим складом ума. И с твоей, скажем так, мотивацией.
Сергей напрягся. Руки крепче сжали руль.
— Я завязал, Вить. Денег нет, рисковать нечем.
— А своими и не надо рисковать, — усмехнулся Виктор. — Вернее, надо, но по-минимуму. Смотри. Есть тема. Верняк. Инсайд стопроцентный. Помнишь «АгроХолдинг»? Они через три дня объявляют о слиянии с китайцами. Акции взлетят раза в три, а то и в четыре.
Сергей почувствовал, как сердце пропустило удар. Это был тот самый наркотик. Азарт. Возможность.
— Откуда инфа? — спросил он, против воли поворачиваясь к собеседнику.
— Оттуда, — Виктор многозначительно указал пальцем в потолок. — У меня там свой человек в совете директоров. Я сам захожу крупно. Но мне нужно провести еще один транш через левое лицо, чтобы налоговая не возбудилась. Я предлагаю тебе войти.
— У меня нет капитала, Витя. Ты же видишь, — Сергей обвел рукой салон.
— Найди, — жестко сказал Виктор, и в его глазах блеснул тот самый огонек акулы бизнеса, который Сергей так хорошо помнил. — Найди хоть сколько-то. Возьми кредит, займи. Зайдешь на свои, плюс я тебе дам плечо. Поднимешься — закроешь все долги одним махом. И еще останется, чтобы тещу на курорт отправить, подальше от вас.
Последняя фраза ударила в цель. Закрыть долги. Вернуть Елене нормальную жизнь. Заткнуть рот Тамаре Павловне. Перестать быть «нищим развозчиком».
— Сколько нужно? — хрипло спросил Сергей.
— Чем больше, тем лучше. Но минимум — полмиллиона. Меньше нет смысла возиться с проводками. Решай, Серега. Сделка послезавтра вечером. Если надумаешь — звони. Номер у тебя остался?
— Нет.
Виктор достал визитку — дорогую, из плотного картона с золотым тиснением, и положил на подлокотник.
— Позвони. Я не благотворитель, ты знаешь. Но старым друзьям надо помогать.
Виктор вышел, хлопнув дверью. Сергей остался сидеть у подножия стеклянной башни, сжимая в руке визитку. Полмиллиона. Это была неподъемная сумма. Но в голове уже крутились шестеренки, заржавевшие за три года работы на износ.
Весь оставшийся день он ездил как в тумане. Перед глазами стояла картина: он приходит домой, бросает на стол пачку денег и говорит теще собирать вещи, потому что они съезжают в новую квартиру.
Вечером он не поехал домой. Он поехал к своему старому знакомому, перекупщику авто, с которым иногда пересекался по работе.
— Полмиллиона? — перекупщик скептически обошел «Киа». — Серег, ты в своем уме? Это ведро стоит триста в базарный день. И то, если я глаза закрою на пробег.
— Она кормилица, Леша. Мне деньги нужны на три дня. Верну с процентами. Возьми под залог ПТС.
— Не, так дела не делаются. Только с постановкой на стоянку.
Сергей лихорадочно соображал. Если он отдаст машину, он не сможет работать. Но если сделка выгорит, работать ему больше не придется.
В итоге он заложил машину в сомнительном ломбарде под грабительский процент, получив на руки триста тысяч. Оставалось еще двести.
Он позвонил всем, кого знал. Друзья отсеялись еще три года назад. Родственники трубки не брали. Оставался один вариант. Заначка.
У Елены были деньги. Небольшие, накопленные тайком от матери, «на черный день». Она хранила их в старой книге в шкафу. Сергей знал об этом, потому что однажды случайно наткнулся на конверт, когда искал документы. Там было ровно двести пятьдесят тысяч рублей — всё, что удалось спасти и отложить. Неприкосновенный запас на случай болезни или полной катастрофы.
Приехав домой, он дождался, пока Елена уйдет в душ, а теща засядет перед телевизором.
Он стоял у шкафа минуту. Может, больше. Рука застыла на полпути к полке. В животе скручивало так, будто он проглотил что-то острое. Сердце колотилось в ушах. «Не надо. Это последнее. Это для Лены. Для нас обоих». Но перед глазами стояло лицо тещи. Ее презрение. Слово «позор».
Он достал конверт.
Руки тряслись, когда он прятал деньги во внутренний карман куртки. Горло сдавило, словно кто-то сжимал его ладонью. «Я верну, — шептал он про себя, возвращая книгу на место. — Верну в десятикратном размере. Леночка, прости, но это для нас».
Он почти дошел до двери, когда из ванной донесся голос:
— Сережа? Ты дома?
Он замер. Сердце провалилось куда-то вниз.
— Да, Лен. Я… на кухню. Попью воды.
— Подожди меня, — в ее голосе была усталая нежность. — Хочу с тобой поговорить.
Он прислонился к стене в коридоре, зажмурившись. Конверт жег через ткань куртки. Из ванной доносился шум воды. Можно было вернуть всё на место. Прямо сейчас. Положить обратно, выйти, сказать Елене, что они справятся. Вместе.
Но он вспомнил взгляд тещи. Вспомнил визитку Виктора. Вспомнил, каким он был три года назад.
Он вышел из квартиры.
На следующий день он встретился с Виктором в кафе. Тот выглядел сосредоточенным.
— Принес? — коротко спросил он.
Сергей выложил на стол толстый конверт.
— Все, что есть. Пятьсот пятьдесят.
Виктор кивнул, даже не пересчитывая.
— Хорошо. Сейчас мой помощник заберет, оформит через брокера. Ты скачай вот это приложение, — он протянул листок с QR-кодом. — Там будешь следить за ростом. Доступ я тебе скину через час.
— Витя, это... это всё, что у меня есть. И даже больше, — голос Сергея дрогнул. — Если что-то пойдет не так...
— Серега, перестань. Я же тоже вкладываюсь. Риск есть всегда, но тут — верняк. Послезавтра утром проснешься другим человеком.
Они пожали руки. Ладонь Виктора была теплой и сухой, ладонь Сергея — ледяной и влажной.
Весь вечер и всю ночь Сергей обновлял приложение. Там висели нули. «Ожидание транзакции», — гласила надпись. Он не спал, ходил по кухне, пил воду стаканами. Елена тревожно смотрела на него, спрашивала, что случилось, но он лишь отмахивался: «Рабочие моменты, скоро всё наладится».
Она села рядом на кухне, взяла его за руку.
— Сереж, я хотела тебе сказать... — она сжала его пальцы. — Не слушай маму. Мне не нужны сапоги и квартиры. Мне нужен ты. Мы справимся. Я верю в тебя.
Он посмотрел на нее. На светлые волосы, на усталые глаза, на тонкую руку, сжимающую его ладонь. Внутри что-то дрогнуло, захотелось всё рассказать, признаться, попросить прощения.
— Лен, я...
Но в этот момент из комнаты донесся голос тещи:
— Елена! Иди сюда, помоги найти таблетки!
Елена вздохнула, сжала его руку еще раз и ушла.
Сергей остался сидеть на кухне. Конверта уже не было. Слова Елены звенели в голове: «Я верю в тебя». А он уже предал эту веру. Но ведь если сделка выгорит, он докажет, что был прав. Докажет, что заслуживает этой веры.
Утром он снова открыл приложение. «Ошибка соединения». Сервер недоступен.
Мороз прошелся по спине. Сергей набрал номер Виктора. «Абонент временно недоступен».
Руки онемели. Он позвонил еще раз. И еще. И еще. Тишина. Он поехал в «Сити», к башне «Федерация». Охрана его не пустила.
— В какой офис? — спросил охранник. — «Инвест-Групп»? Таких у нас не было. Вы точно адрес не перепутали?
— Но я позавчера привозил сюда человека... Виктора... Он выходил прямо здесь, у подъезда...
Охранник пожал плечами.
— Может, он к кому-то в гости приезжал. У нас тут жилые этажи тоже есть. Но никакого «Инвест-Групп» точно нет.
Сергей медленно опустился на мраморные ступени у входа. Ноги отказались держать. В голове звенела пустота. Это был не просто провал. Это был конец. Это была та же схема, на которой он погорел в первый раз, только теперь это была не ошибка рынка, а банальное, циничное кидалово. Виктор знал, на что давить. Он знал, что утопающий схватится за любую соломинку, даже если это лезвие бритвы.
Он не помнил, как добрался до дома. Машины не было — она стояла на стоянке ломбарда, и выкупить ее было не на что. Он шел пешком, и небо над головой было ясным, почти насмешливо ясным.
В квартире было тихо. Необычно тихо.
Он вошел, с посеревшим лицом. В прихожей стояли чемоданы.
Елена сидела на пуфике, одетая в пальто. Рядом стояла Тамара Павловна, скрестив руки на груди. На этот раз она не кричала. Она смотрела на него с брезгливостью, как смотрят на что-то грязное.
— Лена? — хрипло позвал Сергей.
Жена подняла на него глаза. В них не было слез. Только бесконечная усталость и пустота.
— Я искала деньги, Сережа, — тихо сказала она. — У мамы поднялось давление, нужно было срочно вызвать врача и купить лекарства. Я полезла в книгу. Вчера. Пока ты был на встрече со своим «старым другом».
Сергей почувствовал, как колени подкашиваются. Он медленно опустился на пол, прислонившись спиной к стене.
— Лена, я... я хотел как лучше. Я встретил партнера, он обещал...
— Опять? — перебила она, и в ее голосе прозвучала такая боль, что он зажмурился. — Опять партнеры? Опять сделки? Ты украл наши последние деньги, чтобы снова поиграть?
— Это был шанс! — выкрикнул он отчаянно. — Я хотел вернуть нам жизнь! Я хотел, чтобы твоя мать перестала меня пилить! Меня кинули, Лен! Витька кинул!
— Нам не нужен нищий, — произнесла Тамара Павловна ровным тоном. — А вор и подавно.
— Лена, послушай, — Сергей попытался встать, но она подняла руку.
— Хватит, Сережа. Я терпела работу экспедитором. Я терпела долги. Я терпела жизнь с мамой в одной квартире. Я защищала тебя каждый день. Вчера вечером я сказала, что верю в тебя. А ты... ты уже тогда украл у меня эти деньги, да?
Он не ответил. Молчание было ответом.
— Ты украл не деньги, Сережа. Ты украл мою веру в то, что ты изменился. Что ты стал другим. Но ты остался прежним — только без денег.
Она встала и взяла чемодан.
— Мы уезжаем к тете на дачу. Здесь больше жить невозможно. Вещи твои я собрала, они в пакете на балконе.
— Лена, не надо... Я все исправлю, я пойду работать куда угодно, я...
— Прощай, — сказала она и вышла за дверь.
Тамара Павловна задержалась на секунду.
— Я же говорила, — усмехнулась она. — Даже развозчиком ты быть не смог.
Дверь захлопнулась. Щелкнул замок.
Сергей остался сидеть на полу в пустой прихожей. В кармане вибрировал телефон — звонили из ломбарда, напоминая о процентах. Он медленно достал мобильник, посмотрел на экран.
Мелькнуло желание швырнуть его в стену. Но он просто положил телефон рядом с собой на пол.
Он сидел в тишине и смотрел на дверь. За ней была жизнь, которую он только что потерял. Он хотел вернуть всё, хотел доказать, что он чего-то стоит. Но в погоне за призрачным богатством потерял то единственное, что имело реальную цену — семью, которая, несмотря ни на что, верила в него до последнего.
Теперь не было ничего. Только тишина в пустой квартире и долг, который он уже никогда не сможет отдать.