За окном метель рисовала на стекле морозные завитки, похожие на папоротник из старых сказок. Елена стояла у кухонного окна с тарелкой в руках и смотрела, как снежинки налипают на ветки березы, превращая дерево в призрачную скульптуру. В голове, вместо предпраздничного настроения, крутилась одна и та же мысль, тяжелая и вязкая: «Опять. Всё опять на мне».
На столе лежал листок из блокнота, исписанный убористым почерком. Список продуктов. Елена вздохнула, отложила полотенце и в десятый раз пробежалась по пунктам. Красная икра, семга слабосоленая, буженина, сыры трех видов, шампанское (и не то, что по акции, а хорошее, полусухое), ананасы, конфеты...
Цены в магазинах в этом году взбесились. Они скакали вверх с такой скоростью, что Елена, заходя в супермаркет за хлебом и молоком, каждый раз чувствовала легкое головокружение у кассы. А тут — Новый год. Главный праздник, священная корова семейных традиций.
— Лена, ты чего там застряла? — голос мужа, Андрея, донесся из комнаты, где бубнил телевизор. — Чайник уже свистит!
Елена вздрогнула, выключила конфорку и налила кипяток в любимую кружку с отбитой ручкой. Андрей — хороший мужик, работящий, но в вопросах семейной дипломатии он был непробиваем, как танковая броня. «Это же родня», — говорил он каждый раз, когда Елена пыталась заикнуться о том, что его брат с женой и двумя взрослыми детьми слишком уж привыкли к комфорту за чужой счет.
В этом году гостей ожидалось много. Брат Андрея, Игорь, его жена Марина, их двадцатилетние сыновья-близнецы, да еще и тетя Валя, которая жила одна, но на праздники неизменно прибивалась к их берегу. Итого — девять человек за столом, считая самих хозяев и их дочь-школьницу.
Елена села за стол, придвинула к себе калькулятор и начала считать. Сумма выходила такая, что можно было бы неделю отдыхать в санатории. Или купить ту самую зимнюю резину, о которой Андрей мечтал уже второй сезон. Или, наконец, обновить пуховик самой Елене. Но нет. Эти деньги должны были быть «проедены» за одну ночь.
Она решительно взяла телефон. Хватит. В этом году всё будет иначе. Цены выросли, зарплаты остались прежними, а совесть у некоторых родственников, похоже, ушла в глубокий минус.
Первым делом она набрала Марину. Гудки шли долго, потом раздался запыхавшийся голос невестки:
— Леночка, привет! Ой, я так замоталась, ногти делала, потом по магазинам бегала, себе платье искала, представляешь, ничего приличного нет!
Елена сжала телефон покрепче.
— Привет, Марин. Я как раз по поводу Нового года. Сижу вот, меню составляю, бюджет прикидываю.
— Ой, как здорово! — прощебетала Марина. — Мы так ждем! Игорь уже мечтает о твоем фирменном гусе с яблоками. А мальчишки спрашивали, будет ли тот салат с креветками и авокадо, помнишь, ты на юбилей делала? Они его просто обожают!
Елена почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение. Креветки. Авокадо. Гусь.
— Марин, я как раз об этом. Я тут посчитала, цены сейчас просто космос. Чтобы накрыть стол на такую компанию, нужно тысяч тридцать, не меньше. Это если скромно, без излишеств. А с гусем и икрой — все пятьдесят выйдет.
— Ну так праздник же! — в голосе Марины проскользнули нотки недоумения. — Раз в год можно и потратиться.
— Можно, — спокойно согласилась Елена. — Поэтому я предлагаю в этот раз разделить расходы. Мы всё посчитаем и скинемся. Или давайте распределим блюда: я делаю горячее и гарнир, а вы приносите закуски, алкоголь и десерты. Только не пару мандаринок, а полноценно, на всех.
В трубке повисла тишина. Такая плотная, что Елена слышала, как на том конце провода работает фен в салоне красоты.
— Лен, ты сейчас серьезно? — голос Марины изменился, стал холодным и немного обиженным. — У нас сейчас вообще-то сложный период. Игорю премию урезали, мальчикам на учебу надо, я вот... лечение прохожу. Мы думали по-семейному посидеть, душевно, а ты... Ты счет нам выставляешь? Как в ресторане?
— Не как в ресторане, Марина, а как в семье, где люди заботятся друг о друге, — парировала Елена, стараясь не сорваться на крик. — Мы с Андреем тоже не миллионеры. У нас ипотека еще три года, и Кате репетиторов оплачивать надо. Почему мы должны одни тянуть весь стол?
— Ну, вы же приглашаете! — воскликнула Марина, словно это был железный аргумент. — Хозяева всегда накрывают стол. Это традиция! А гости приносят подарки. Мы вам, между прочим, комплект полотенец купили. Хороших, махровых!
Комплект полотенец. Против гуся, трех килограммов мяса, икры, алкоголя и целого дня стояния у плиты. Равноценный обмен, ничего не скажешь.
— Марин, давай начистоту, — твердо сказала Елена. — Родня отказалась скидываться на новогодний стол — но хочет прийти пировать! Должна ли я их кормить деликатесами в ущерб своему бюджету? Я так не считаю. Либо мы делим расходы поровну, по пять тысяч с семьи, например, либо...
— У нас нет лишних денег! — перебила её Марина, и в её голосе зазвучали истеричные нотки. — Мы вообще тогда можем не приходить, если нам куском хлеба попрекают! Я Игорю так и скажу: твоя братская семья зажала тарелку салата для родных племянников!
— Речь не о тарелке салата, а о полноценном банкете, — устало возразила Елена. — Ладно, Марин, я тебя услышала.
Она нажала «отбой» и некоторое время сидела, глядя на погасший экран. Сердце колотилось. Неприятный осадок, словно она съела что-то несвежее, разливался в груди. Через минуту телефон пискнул. Пришло сообщение от Игоря, брата мужа:
«Лен, ты чего там Маринку довела? Плачет. Мы же родные люди. Некрасиво из-за денег ссориться. Мы придем, как договаривались, к девяти. Шампанское с нас, так и быть».
«Шампанское с нас, так и быть». Одной бутылкой «Советского» они планировали закрыть вопрос совести.
В комнату зашел Андрей.
— Ты чего такая смурная? С кем говорила?
— С твоей любимой родней, — Елена протянула мужу телефон с сообщением брата. — Почитай. Я предложила скинуться на стол. Они обиделись. Сказали, денег нет, но приедут. Гуся хотят. И креветок.
Андрей прочитал, почесал затылок и виновато улыбнулся.
— Лен, ну ты же их знаешь. Они всегда такие были. Ну что теперь, праздник портить? Давай я с зарплаты добавлю, не переживай. Игорь потом отдаст... когда-нибудь.
— Не отдаст, Андрей. Никогда не отдавал и не отдаст. Дело не в том, что мне жалко куска мяса. Дело в отношении. Они считают нас обслуживающим персоналом. Пришли, поели, выпили, наследили и ушли. А я потом два дня посуду мою и три дня спину лечу.
Андрей подошел и обнял жену за плечи.
— Ну хочешь, я им сам позвоню? Скажу, чтоб не приходили?
Елена представила этот разговор. Андрей будет мямлить, извиняться, Игорь начнет давить на братские чувства, вспоминать, как они в детстве один велосипед делили... В итоге Андрей сдастся, еще и виноватым себя почувствует.
— Не надо, — сказала она вдруг очень спокойным голосом. — Пусть приходят. Я всё устрою.
В её голове созрел план. Он был прост, как хозяйственное мыло, и так же эффективен.
Следующие два дня Елена провела в удивительном спокойствии. Она съездила в магазин, но не в дорогой гипермаркет деликатесов, а в обычный народный дискаунтер у дома. Она ходила между рядами, сверяясь со своим новым, исправленным списком, и на лице её блуждала загадочная полуулыбка.
31 декабря дом наполнился запахами. Но пахло не изысканными специями, не запеченной уткой и не дорогим коньяком. Пахло вареной картошкой, свеклой и тушеной капустой.
К девяти вечера в прихожей раздался звонок. Шумная компания ввалилась в квартиру, принеся с собой запах мороза, дешевых духов и громкого смеха.
— С наступающим! — гаркнул Игорь, вручая Андрею бутылку шампанского (самого дешевого, Елена заметила этикетку) и коробку конфет по акции.
— Ой, какие запахи! — Марина, в том самом новом платье, которое она искала вместо того, чтобы помочь, чмокнула Елену в щеку. — Я с утра ничего не ела, берегла место для твоих шедевров! Мальчишки тоже голодные, как волки!
Близнецы, уткнувшись в телефоны, пробурчали что-то приветственное и сразу направились в комнату. Тетя Валя, охая и держась за поясницу, просеменила следом, на ходу вручив Елене пакет с тремя парами вязаных носков.
— Вот, Леночка, сама вязала. Зима нынче лютая. А у вас в доме тепло, хорошо... Ну, ведите к столу, сил нет!
Елена пригласила всех в комнату. Стол был накрыт красивой скатертью, стояли нарядные салфетки, сверкали бокалы. А вот содержимое блюд вызвало у гостей секундное замешательство, которое быстро сменилось плохо скрываемым шоком.
В центре стола, вместо обещанного гуся с яблоками, возвышалась большая миска с вареной картошкой, густо посыпанной укропом. Рядом стояла селедочница с самой обычной селедкой, украшенной кольцами лука. Большой салатник винегрета. Тарелка с квашеной капустой. Нарезка из вареной колбасы («Докторская», но не высший сорт) и российского сыра. Маринованные огурцы (домашние, свои). И всё. Ни икры. Ни семги. Ни буженины. Ни салата с креветками и авокадо. Ни ананасов.
— А... — начал было один из близнецов, оторвавшись от экрана, — а где тот салат, зеленый такой? С креветками?
— Садитесь, гости дорогие, угощайтесь, чем богаты! — радушно провозгласила Елена, усаживаясь за стол.
Марина окинула стол взглядом, полным ужаса. Её глаза метались от винегрета к картошке, словно она искала скрытые камеры.
— Лена, это что? — тихо спросила она, когда Игорь начал разливать принесенное ими же шампанское.
— Как что? Новогодний стол! — искренне удивилась Елена. — Картошечка свежая, рассыпчатая. Селедочка — сама выбирала, жирненькая. Капусту я осенью квасила, хрустящая — просто объедение! Давайте, налетайте, пока горячее!
Игорь, который уже успел опрокинуть рюмку водки (своей, которую Андрей достал из холодильника), крякнул и подцепил вилкой кусок селедки.
— А что, нормально! Классика! Как в СССР! Ностальгия, брат! — он хлопнул Андрея по плечу. Андрей сидел красный как рак, уткнувшись в тарелку, но молчал, помня наказ жены: «Вмешиваться только если драка начнется».
Марина же сидела с прямой спиной и к еде не притрагивалась.
— Лена, но мы же договаривались... — прошипела она, наклоняясь к хозяйке. — Ты говорила про гуся. Про горячее.
— Марин, — так же тихо, но отчетливо ответила Елена, с улыбкой накладывая себе винегрет, — я говорила, что гусь и деликатесы стоят денег. Много денег. Поскольку бюджет у нас в этом году общий не сложился, а у нас с Андреем тоже, знаешь ли, не печатный станок в кладовке, я решила накрыть традиционный, сытный, бюджетный стол. Всё вкусно, всё свежее. Никто голодным не уйдет. Картошки хватит на всех!
— Но это же праздник! — возмутилась невестка. — Можно было бы хоть нарезку нормальную сделать! Мясную!
— Так вот же колбаска, — Елена указала вилкой на тарелку. — Вкусная.
— Это неуважение, — громко заявила Марина, привлекая внимание всех за столом. — Мы к вам ехали через весь город, наряжались, а вы нас кормите картошкой, как свиней!
За столом повисла тишина. Даже близнецы перестали жевать. Тетя Валя замерла с огурцом в руке. Андрей поднял голову, и в его глазах Елена увидела тот самый блеск, который появлялся редко, но метко.
— Марин, ты полегче на поворотах, — спокойным, тяжелым голосом произнес Андрей. — Тебе Лена стол накрыла? Накрыла. Приготовила? Приготовила. Ты сюда есть приехала или с родней общаться? Если тебе картошка наша поперек горла, так рестораны до утра работают. Там и гуси, и креветки. За твой счет — любой каприз.
Игорь, чувствуя, что пахнет жареным (и это не гусь), попытался сгладить ситуацию:
— Да ладно вам, девки! Чего завелись? Нормальная закуска! Марин, съешь огурчик, мировой закусон!
Но Марину уже понесло. Она вскочила, уронив салфетку.
— Ах, вот как вы заговорили! Мы к вам со всей душой, с подарками! Полотенца, между прочим, турецкие! А вы нам картошку в лицо тычете? Игорь, собирайся! Мы уходим!
— Куда уходим? — удивился Игорь, глядя на почти полную бутылку водки. — До курантов еще два часа!
— Домой! Я в этом доме больше ни минуты не останусь! Они нас унизили! Они на нас сэкономили!
Елена медленно встала. Она не чувствовала ни вины, ни страха. Только странную пустоту, словно что-то тяжелое внутри оборвалось и упало.
— Марина, сядь и успокойся, — сказала она ровным голосом. — Никто вас не унижал. Я просто привела ваши ожидания в соответствие с вашими вложениями. Ты хотела «по-семейному»? Вот, это самый настоящий семейный ужин. Простой и честный. А если тебе нужна ресторанная роскошь за чужой счет — это не ко мне. Я не нанималась обслуживать ваши хотелки. Хотите деликатесов — приносите их с собой или давайте деньги на продукты. Время халявы закончилось.
Марина хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Она искала поддержки у мужа, но Игорь усердно жевал картошку, делая вид, что он здесь вообще случайно. Сыновья-близнецы сидели тихо, переглядываясь. Тетя Валя вздохнула и философски заметила:
— А винегрет и правда удался. Маслице душистое...
— Пошли! — голос Марины взлетел на октаву выше, она схватила мужа за рукав пиджака. — Ты мужик или нет? Твою жену оскорбляют, а ты жуешь?!
Игорь с тоской посмотрел на стол, на брата, на разъяренную супругу, тяжело вздохнул и поднялся.
— Ну, раз такое дело... Спасибо, хозяева, за хлеб-соль. Не обессудьте.
Сборы были быстрыми и нервными. Марина демонстративно громко хлопала дверьми шкафа, одеваясь. Она что-то шипела про жадность, про то, что «ноги их здесь больше не будет», и что «теперь понятно, как вы к родне относитесь». Близнецы, явно расстроенные перспективой остаться без праздника, уныло побрели к выходу. Игорь пожал руку Андрею и виновато отвел глаза.
— С Новым годом, — буркнул он и вышел на лестничную площадку.
Когда дверь за гостями захлопнулась, в квартире воцарилась звенящая тишина. Осталась только тетя Валя, которая никуда уходить не собиралась, потому что ей было вкусно и тепло.
— Ну и дела, — протянула старушка, подкладывая себе еще картошечки. — Характерная она у тебя, баба, эта Маринка. Всегда такой была. А ты, Ленка, правильно. Нечего на шее сидеть.
Андрей посмотрел на жену. Елена стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, и смотрела на закрытую дверь. Лицо её было бледным, губы сжаты. Потом она медленно выдохнула и посмотрела на мужа.
— Я правильно сделала? — голос прозвучал неуверенно.
Андрей подошел, обнял её и прижал к себе.
— Правильно, — сказал он тихо. — Но жаль брата. Он всегда под её каблуком был.
Елена молча кивнула. Внутри было странно — облегчение смешалось с тяжестью. Она отстояла границы, но мост с семьёй мужа, похоже, рухнул. Может быть, навсегда.
— Мам, — из своей комнаты выглянула Катя, — они правда ушли?
— Ушли, доченька.
— А... — девочка помялась, — а Сережа и Дима расстроились? Они же хотели в приставку поиграть.
Елена почувствовала укол в сердце. Племянники. Они-то здесь при чём? Просто пришли с родителями...
— Не знаю, Катюш, — честно ответила она.
Тетя Валя поднялась из-за стола и подошла к Елене.
— Погляди на меня, девонька. Ты не виновата. Они сами выбрали — обидеться вместо того, чтобы понять. Это их выбор, не твой.
Андрей достал из холодильника свою заначку — бутылку хорошего коньяка. Налил себе, Елене и тете Вале.
— За то, чтобы в новом году нас окружали те, кому мы нужны сами по себе. А не за то, что у нас можно вкусно поесть.
Они выпили молча. Телевизор показывал какую-то передачу, за окном начали взрываться первые фейерверки. До курантов оставался час.
Елена вернулась к столу и машинально начала перекладывать еду по тарелкам. Вот теперь её хватит на неделю. Картошка, селедка, винегрет. Простая еда. Честная еда.
А где-то в морозилке на балконе лежали контейнеры с настоящими деликатесами — те самые, что она спрятала на случай, если родня примет её условия. Икра, запеченная свинина, салат с креветками. Она хотела было достать их, но рука не поднялась. Есть это сейчас было бы как-то неправильно. Не победно, а горько.
— Мам, можно я телек посмотрю? — спросила Катя.
— Конечно, солнышко.
Они сидели вчетвером — Елена, Андрей, Катя и тетя Валя. Тихо. Спокойно. Без пьяных разговоров про политику, без жалоб на тяжелую жизнь, без уткнувшихся в телефоны молодых людей, которым всё скучно.
Но почему-то праздничного настроения не было. Была усталость. И странное чувство, будто она выиграла сражение, но что-то важное потеряла в процессе.
Телефон Андрея пискнул. Он посмотрел на экран и показал Елене:
«Маринка истерит, дома пусто, магазины закрыты. Варим пельмени. Зря мы так, наверное. С Новым годом, брат. Прости, если что».
— Ответишь? — спросила Елена.
Андрей долго смотрел на экран, потом медленно набрал: «И вас с Новым. Игорь, давай как-нибудь поговорим. Без жен. По-братски».
Он нажал «отправить» и убрал телефон.
Куранты начали бить двенадцать. Они встали, чокнулись бокалами. Елена смотрела в окно, где взрывались огни фейерверков, и думала о том, что правильно — не всегда синоним счастливо. Она сделала то, что должна была сделать. Но легче от этого не стало.
— С Новым годом, — прошептала она и допила шампанское.
А на балконе, в морозилке, лежали нетронутые деликатесы — немые свидетели того, как иногда побеждаешь, но при этом что-то теряешь. И это тоже часть взрослой жизни.
За окном метель усилилась, заметая следы уехавших гостей. Завтра будет новый день. Новый год. И, может быть, когда-нибудь — новый шанс всё исправить.
Или не исправить. Время покажет.