Солнечный свет бил в окно так настойчиво, что хотелось зашторить его плотнее, спрятаться от этого наглого октябрьского тепла. На кухонном столе лежали образцы пригласительных на свадьбу — кремовые, с золотым тиснением, именно такие, о которых она мечтала. Но радости не было. Лена машинально перекладывала их с места на место, словно раскладывала пасьянс, который никак не сходился. В груди ворочалось что-то тяжёлое и липкое — не страх ещё, но уже далеко не спокойствие.
Все началось три дня назад, когда на дисплее телефона высветился незнакомый номер. Лена, ожидавшая звонка от флориста, ответила не глядя, на ходу помешивая суп.
— Елена? — голос в трубке был мужским, хрипловатым и каким-то пугающе уверенным.
— Да, это я. Слушаю вас.
— Меня зовут Виктор Андреевич. И нам нужно встретиться. Речь идет о вашей квартире на улице Ленина. И о том, что вы — моя дочь.
Тогда она просто бросила трубку, решив, что это очередной вид мошенничества. «Ваш родственник попал в беду» уже не работает, придумали «я ваш папа». Но мужчина перезвонил. И назвал такие детали из жизни ее матери, о которых посторонний знать не мог: родинку на плече, старый адрес общежития, где мама жила двадцать шесть лет назад, и даже имя плюшевого медведя, с которым Лена спала в детстве.
Лена посмотрела на часы. Сергей должен прийти с минуты на минуту. Ей нужно было собраться с мыслями, но в голове крутилась только одна фраза того самого Виктора: «Эта квартира куплена на мои деньги, которые твоя мать украла, когда сбежала от меня беременной. Я хочу вернуть своё».
Звук поворачивающегося ключа в замке заставил её вздрогнуть. В прихожей хлопнула дверь, послышалось шуршание пакетов.
— Ленусь, ты дома? Я купил тот сыр, который ты просила!
Сергей вошел в кухню, улыбающийся, румяный с холода, такой родной и надежный. Или ей так только казалось? Последние недели он все чаще говорил фразами своей матери, Тамары Ивановны. Будущая свекровь с самого начала относилась к Лене с прохладцей, хотя открыто не конфликтовала. Она все время намекала, что Сергею нужна партия «посерьезнее», а не девочка-дизайнер без связей. Квартира Лены, доставшаяся, как она всегда думала, от бабушки и маминых накоплений, была единственным козырем, который заставлял Тамару Ивановну сдерживать яд.
— Сереж, нам надо поговорить, — Лена не стала ходить вокруг да около. Она отодвинула пригласительные в сторону.
Сергей сразу перестал улыбаться, заметив её напряжение.
— Что случилось? Опять цены в ресторане подняли?
— Нет. Мне звонил мужчина. Он утверждает, что он мой биологический отец. И что эта квартира принадлежит ему.
Сергей замер с куском сыра в руке. Его лицо вытянулось, но, к удивлению Лены, в глазах не промелькнуло того шока, который испытывала она сама. Скорее, какая-то странная задумчивость.
— И что он хочет? — медленно спросил жених.
— Судиться. Отобрать жилье. Говорит, у него есть документы, подтверждающие переводы денег маме в девяносто девятом году.
Лена ждала, что Сергей возмутится, скажет, что это бред, что он никому не даст её в обиду. Но он сел на стул, потер переносицу и тихо произнес:
— Знаешь, Лен... Мама говорила, что с этой квартирой не все так чисто. Может, тебе стоит выслушать его? Если там действительно чужие деньги... Ну, по справедливости.
Воздух в кухне словно стал густым и тяжелым. Лена смотрела на жениха и не узнавала его. Это говорил не её Сережа, это говорила Тамара Ивановна его ртом.
— По какой справедливости? — голос Лены дрогнул, но тут же окреп. — Это мой дом. Я здесь выросла. Мама пахала на двух работах, бабушка продала дачу. При чем тут какой-то мужик, который появился за месяц до нашей свадьбы?
— Ну, мама считает, что начинать семейную жизнь с обмана нельзя. Если твой отец действительно дал деньги...
Лена резко встала, опрокинув стул.
— Мы ещё даже расписаться не успели, а твоя мама уже мою квартиру решила к рукам своим прибрать! — выкрикнула она, чувствуя, как внутри закипает ярость. — При чем тут твоя мама вообще? Откуда она знает, "чисто" тут или нет?
Сергей покраснел, отводя глаза.
— Она просто мудрая женщина, Лен. Она беспокоится о нашем будущем. Она сказала, что слышала сплетни... Город маленький.
— Сплетни? Двадцать шесть лет тишины, и вдруг перед свадьбой сплетни? Уходи, Сережа. Мне нужно к маме.
Когда за женихом закрылась дверь, Лена, не тратя времени на слезы, набрала номер матери. Галина Владимировна жила на другом конце города, в небольшой двухкомнатной квартире с новым мужем. Трубку она взяла сразу, но голос был встревоженным.
— Мам, мне звонил Виктор Андреевич.
Тишина на том конце провода была красноречивее любых слов.
— Мам, не молчи. Это правда? Он мой отец?
— Леночка... — голос матери сорвался на шепот. — Приезжай. Это не телефонный разговор.
Через сорок минут Лена сидела в маминой комнате, перебирая пальцами край подушки. Галина Владимировна, постаревшая за этот час лет на десять, нервно теребила край скатерти.
— Да, — наконец выдохнула она. — Витя — твой отец. Мы встречались недолго, бурно. Он был... сложным человеком. Вспыльчивым, властным. Когда я забеременела, он сказал, что семья ему не нужна. Дал денег — большую сумму по тем временам — и велел избавиться от ребёнка. А я деньги взяла, но сделала по-своему. Уехала к тетке в деревню, родила тебя. Потом вернулась, добавила бабушкины сбережения, продали старый гараж, купили комнату в коммуналке. Потом менялись, расширялись... Те деньги Виктора действительно стали стартом. Но он давал их не на квартиру, Лена! Он давал их, чтобы тебя не было!
Лена слушала, чувствуя, как рушится привычная картина мира. Значит, отец не погиб полярником, как рассказывали в детстве. Он просто откупился от неё.
— Но почему он появился сейчас? — спросила Лена, глядя маме в глаза. — Почему именно сейчас, когда я выхожу замуж? Откуда он узнал мой номер, адрес?
Галина Владимировна покачала головой:
— Не знаю, дочка. Он исчез из моей жизни больше двадцати пяти лет назад. Я слышала, он уезжал на север, потом вернулся. Но мы не пересекались.
— Он сказал, что хочет вернуть квартиру.
— У него ничего не выйдет! Квартира оформлена на тебя, дарственная от бабушки, приватизация... Сроки давности прошли! Он просто пугает.
Но Лене было неспокойно. Виктор звучал не как человек, который просто пугает. Он звучал как человек, у которого есть план. И, что самое страшное, в этом плане явно фигурировала Тамара Ивановна. Слова Сергея про «сплетни» и «нечистую квартиру» не выходили из головы. Откуда свекровь могла знать детали, если даже Лена их не знала?
На следующий день Лена договорилась о встрече с Виктором. Они выбрали нейтральную территорию — кафе в центре города.
Виктор Андреевич оказался грузным мужчиной с тяжелым взглядом и глубокими морщинами у рта. Он смотрел на Лену не с отцовской нежностью, а с какой-то оценивающей жадностью. Но было в его глазах и что-то ещё — усталость, одиночество, которое он пытался скрыть за грубостью.
— Выросла, — буркнул он вместо приветствия. — На мать похожа.
— Давайте к делу, — сухо ответила Лена, не притрагиваясь к меню. — Зачем вы это устроили? Вам нужны деньги?
— Мне нужна справедливость, — Виктор ударил ладонью по столу, заставив официантку вздрогнуть. — Твоя мать меня обманула. Я думал, деньги пошли на... на то, на что должны были пойти. А она жилье купила, дочку вырастила, и все шито-крыто. А я один остался. Жена умерла три года назад, детей не было. Бизнес прогорел. А тут — мои деньги в чужих стенах.
Лена почувствовала укол жалости, но быстро подавила его.
— Прошло двадцать шесть лет. Никакой суд не примет ваш иск. Вы давали наличные, расписок нет.
Виктор усмехнулся, и эта улыбка показалась Лене пугающе знакомой.
— А это мы посмотрим. У меня есть свидетели. И есть люди, которые помогут. Добрые люди.
— Какие люди? — Лена подалась вперед. — Тамара Ивановна?
Глаза Виктора на секунду сузились, выдавая удивление, но он быстро взял себя в руки.
— При чем тут Тамара? Хотя... Мир тесен. Хорошая женщина. Понимающая. Она мне глаза-то и открыла. Нашла меня через общих знакомых, рассказала, как вы тут живете на мои деньги. Сказала, что ты, дочка, выходишь замуж за её сына, и ей совестно, что в семью входит обманщица.
Пазл начал складываться. Тамара Ивановна нашла биологического отца Лены. Зачем? Чтобы расстроить свадьбу? Чтобы отобрать квартиру? Или было что-то ещё?
— Вы давно знаете Тамару Ивановну? — спросила Лена, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Давно, — Виктор отвёл взгляд. — В молодости... общались. До твоей матери ещё.
Лена вышла из кафе с ощущением, что искупалась в грязи. Но теперь у неё была ниточка. Виктор и Тамара были знакомы. И Тамара сама его нашла, натравила на Лену, внушила, что его обокрали. Но зачем ей это? Сергей — её единственный сын, она должна желать ему счастья. Разрушить его брак за месяц до свадьбы — это безумие.
Вечером Сергей пришел мириться. Принес букет роз и виноватый вид.
— Лен, прости. Я был идиотом. Мама просто накрутила меня. Она... она очень переживает, чтобы нас потом по судам не затаскали.
— Сережа, твоя мама не переживает. Она это организовала, — Лена рассказала ему о разговоре с Виктором.
Сергей слушал, хмурясь. Руки его нервно сжимали и разжимали букет, роза за розой теряли лепестки на пол.
— Да ну, бред какой-то. Мама с твоим... с этим Виктором знакома? Она никогда не говорила.
— Спроси её. Прямо спроси.
— Хорошо, — Сергей решительно достал телефон. — Я сейчас же позвоню.
Разговор был коротким. Сергей сначала молчал, слушая, потом лицо его исказилось.
— Мам, ты что такое говоришь?.. Как это «для его же блага»?.. — он помолчал, слушая ответ, и голос его стал тише, почти беспомощным. — Мама, это неправильно...
Он положил трубку и посмотрел на Лену растерянным взглядом.
— Она сказала... Она сказала, что ты должна знать своё место. Что ты «приживалка с прицепом из грязного прошлого». И что она просто помогла справедливости восторжествовать. Лена, она призналась, что дала Виктору твой номер.
— Но зачем? — Лена с трудом сдерживала крик. — Что я ей сделала?
— Она сказала: «Спроси у её матери про 1998 год и санаторий "Волна"».
Лена снова поехала к маме. Галина Владимировна, услышав про санаторий и Тамару, так резко опустилась на стул, что Лене пришлось принести ей воды.
— Господи... — прошептала мать. — Тамара... Неужели это та самая Тамара? Рыжая такая, властная?
— Она сейчас блондинка, но властности ей не занимать. Мам, что произошло в том санатории?
Галина Владимировна закрыла лицо руками.
— Это было еще до Виктора. Я поехала в санаторий по путевке. Там познакомилась с парнем, Колей. У нас закрутился роман. Я была молодая, глупая... А потом приехала его невеста. Устроила скандал на весь корпус, меня чуть не выселили. Она кричала, что уничтожит меня, что я жизнь ей сломала. Коля тогда струсил, вернулся к ней. А я уехала. Через полгода встретила Виктора.
— Подожди, — Лена почувствовала холодок по спине. — Тамара Ивановна замужем за Николаем Владимировичем. Моим будущим свекром.
— Значит, она вышла за него... И всю жизнь помнила ту обиду. А теперь... Господи, Лена, она мстит мне через тебя! Она узнала, чья ты дочь, сопоставила факты...
Ситуация была чудовищной. Свекровь, одержимая местью за интрижку двадцатишестилетней давности, решила разрушить жизнь Лены, используя её биологического отца как таран. Она манипулировала всеми: Виктором, играя на его одиночестве и обиде; Сергеем, играя на его честности; Леной, играя на её страхе.
Следующие дни Лена провела в лихорадочной активности. Она взяла неделю отпуска за свой счет. Первым делом отправилась к юристу, которого посоветовала подруга. Юрист подтвердил: шансов у Виктора практически нет, сроки исковой давности истекли, доказательств у него недостаточно. Но Лене нужно было не просто юридическое спокойствие. Ей нужно было, чтобы Виктор сам отступился. И чтобы Сергей увидел истинное лицо своей матери.
Она потратила три дня на поиски информации о Викторе через социальные сети и знакомых. Оказалось, что «бизнесмен» Виктор Андреевич — человек с непростым прошлым, несколькими судимостями за мошенничество и кучей долгов. Именно поэтому он так легко клюнул на наводку Тамары. Ему просто нужны были деньги, любые. Но чем больше Лена узнавала о нём, тем отчётливее понимала — это не злодей. Это сломленный, одинокий человек, которым умело манипулируют.
Затем Лена сделала рискованный шаг. Она позвонила свекру, Николаю Владимировичу. Мужчина он был тихий, подкаблучник, но Лену всегда любил.
— Николай Владимирович, нам нужно встретиться. Без Тамары Ивановны. Это касается вашего прошлого. И санатория «Волна».
Встреча с Николаем Владимировичем прошла тяжело. Узнав, что мать Лены — та самая Галя, он долго молчал, глядя в окно.
— Я любил её, — признался он тихо. — Тамара знала. Она мне всю жизнь это припоминала. Каждый мой промах, каждую ошибку... Я не знал, что Лена — её дочь. Тамара, видимо, раскопала это, когда вы с Серёжей заявление подали. Она же в администрации работает, доступ к базам данных имеет.
— Тамара Ивановна натравила на меня моего биологического отца, человека с судимостями и долгами, чтобы отобрать у меня квартиру и рассорить с Сергеем, — жестко сказала Лена. — Вы позволите ей это сделать?
Николай Владимирович сжал кулаки. Впервые за годы Лена увидела в его глазах что-то, похожее на решимость.
— Собирай всех, — сказал он после долгой паузы. — В субботу. У нас на даче. Я сам поговорю с Тамарой.
Суббота выдалась ясной, почти тёплой. На даче родителей Сергея было натоплено. За большим столом собралась странная компания: Лена, бледный и напряженный Сергей, Галина Владимировна (которую Лена уговорила приехать ради поддержки), Николай Владимирович и Тамара Ивановна. Свекровь выглядела победительницей. Она разливала чай, иронично улыбаясь.
— Ну, что за собрание? — спросила она почти весело. — Решили обсудить условия? Леночка, ты документы на квартиру Виктору подготовила? Он звонил, жаловался, что ты тянешь время.
— Виктора не будет, — спокойно сказала Лена. — Я с ним поговорила вчера. Показала, что у него три судимости за мошенничество, и объяснила, что если он продолжит, я напишу заявление о вымогательстве. У меня есть запись нашего разговора в кафе. Он предпочел исчезнуть.
Улыбка не сошла с лица Тамары Ивановны, но глаза стали жёстче.
— Умная девочка. Думаешь, этим всё закончится?
— Нет, Тамара Ивановна, — вмешался Николай Владимирович. Его голос звучал глухо, но твердо. — Этим ничего не заканчивается. Потому что самая умная тут ты. Только ум твой... злой.
Тамара резко повернулась к мужу:
— Ты что бормочешь? Забыл, кто тебя вытащил?
— Я помню, кто меня всю жизнь топит, — Николай Владимирович встал. — Ты двадцать шесть лет меня поедом ешь за то, что я другую любил. А теперь решил сыну жизнь сломать, лишь бы своё эго потешить? Ты нашла этого Виктора, ты подговорила его. Ты хотела оставить Лену на улице.
— Это забота о семье! — голос Тамары стал выше, но она не кричала, взяла себя в руки. — Эта Галина увела у меня тебя, а теперь её дочь забирает моего сына! Я не позволю повторения.
Сергей, который все это время сидел молча, вдруг ударил кулаком по столу. Чашки жалобно звякнули.
— Хватит, мама! — он встал рядом с Леной и взял её за руку. — Ты слышишь себя? Ты из-за своей ревности к событиям двадцатишестилетней давности превратилась в... Ты использовала мошенника, чтобы навредить моей невесте!
— Сережа, сынок, она тебя обманывает... — Тамара Ивановна попыталась схватить сына за рукав, но он отдернул руку.
— Нет, мама. Это ты всех обманывала. Меня, папу, Лену. Мы с Леной подаем заявление в загс на следующей неделе. Свадьбы большой не будет. Мы просто распишемся. И жить будем у Лены. А ты... я не хочу тебя видеть, пока ты не извинишься перед Леной и Галиной Владимировной.
Тамара Ивановна обвела всех взглядом. Муж смотрел на неё с отвращением, сын — с разочарованием, Галина Владимировна — с жалостью. Она поняла, что проиграла.
Но она не стала кричать. Просто встала, медленно взяла сумку и произнесла тихо, почти шёпотом:
— Посмотрим, кто кого переживет.
И вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Этот уход без истерики был страшнее любого скандала.
В комнате повисла тишина. Николай Владимирович тяжело вздохнул и подошел к Галине.
— Прости меня, Галя. И за тогда, и за сейчас.
— Бог простит, Коля, — тихо ответила мама Лены.
Лена чувствовала, как напряжение последних недель отпускает её, сменяясь дикой усталостью. Она посмотрела на Сергея. Он выглядел потерянным, но когда их взгляды встретились, он крепче сжал её ладонь.
— Прорвемся? — спросил он одними губами.
— Прорвемся, — ответила Лена.
Свадьба действительно была скромной. Только они вдвоем и свидетели. Но когда они вернулись домой, в квартиру Лены, она поняла, что счастлива. Они прошли проверку на прочность еще до штампа в паспорте.
Тамара Ивановна так и не извинилась. Она заперлась в своей обиде, как в башне. Николай Владимирович подал на развод через месяц и переехал на дачу. Виктор исчез, словно его и не было.
Но иногда Лене казалось, что это не конец. Что где-то там, в своей квартире, Тамара Ивановна сидит и ждёт. Ждёт своего часа. Сергею стали приходить странные звонки по ночам — молчание в трубке, тяжёлое дыхание. Он не говорил об этом Лене, но она видела, как он вздрагивает, когда телефон звонит после одиннадцати.
Однажды вечером, разбирая старые бумаги, Лена наткнулась на фотографию из санатория «Волна». На ней молодые и смеющиеся мама и какой-то парень машут рукой фотографу. Лена долго смотрела на это фото, потом убрала его в самый дальний ящик стола. Прошлое должно оставаться в прошлом. Но иногда прошлое не хочет оставаться там, где ему место.
— Лен, чай будешь? — крикнул Сергей из кухни.
— Буду! — отозвалась она, закрывая ящик.
За окном начинался вечер. Лена посмотрела на кольцо на пальце и подумала, что иногда, чтобы построить что-то новое, нужно сначала разрушить старое. Но не всегда разрушенное исчезает бесследно. Иногда оно остаётся, притаившись в тени, ожидая момента вернуться.
И это её больше не пугало. Она была готова.
Спасибо за прочтение👍