— Телефон убери. Немедленно.
Юлька даже не подняла глаз. Пальцы сами скользили по экрану — лайк, свайп, ещё один лайк. Подруга Настя запостила фото из нового бара на Покровке, и Юля уже представляла, как они сегодня вечером будут сидеть там, заказывать коктейли с непроизносимыми названиями, смеяться над чем-то дурацким.
— Я сказал, убери телефон! — голос Олега стал громче, жёстче.
Юлия медленно оторвалась от экрана. Муж стоял в дверях спальни — руки скрещены на груди, челюсть сжата так, что скулы выпирали острыми углами. Три года назад эта поза казалась ей мужественной. Сейчас она вызывала только тошноту.
— Доброе утро тебе тоже, — процедила она сквозь зубы.
— Никуда не пойдёшь! Забудь про свои кафешки, сегодня едем к маме на уборку! — прошипел муж.
Юля почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Не впервые, если честно. Последние полгода это происходило регулярно — маленькие обрывы, как нитки на старом свитере. Тянешь за одну, и вся вещь начинает расползаться.
— Олег, мы договаривались. Я встречаюсь с Настей. Уже две недели переносила.
— Перенесешь ещё раз, — он развернулся и пошёл на кухню. — Кофе сделай. И оденься нормально, не в эти свои лосины.
Юля сжала телефон так, что пластик заскрипел. В голове пронеслось: бросить, собрать вещи, уйти. Но потом вспомнила — кредит на квартиру, оформленный на неё. Работу, которую Олег помог получить через своего приятеля. Маму, которая говорила: "Потерпи, милая, у всех так. Мужчины такие. Главное — семья".
На кухне Олег уже сидел за столом, листал что-то в планшете. Даже не поднял глаз, когда она вошла.
— Твоя мать вообще в курсе, что мы едем? — Юля включила кофемашину.
— При чём тут это? Я сказал — едем, значит едем.
— Может, у неё планы? Может, ей помощь не нужна?
Олег оторвался от планшета. Посмотрел так, как смотрят на назойливую муху.
— Маме всегда нужна помощь. А ты что, думала, твои посиделки с подружками важнее?
Юлия повернулась к окну. За стеклом — серые панельки, заснеженные машины, редкие прохожие. Обычное субботнее утро. У кого-то — выходной, кофе в постель, планы на день. У неё — скандал, унижение и перспектива провести весь день в квартире свекрови.
Ольга Петровна. Женщина, которая считала, что невестка должна быть благодарна за саму возможность находиться рядом с её драгоценным сыночком. Которая при каждой встрече находила повод сказать что-то язвительное: "Ой, Юленька, а у тебя щёчки округлились, не находишь?", "Олежка рассказывал, ты опять на работе до позднего? Кто же так дом ведёт?", "А дети когда? Часики-то тикают".
— Послушай, — Юля села напротив мужа, — давай хотя бы договоримся. Я съезжу с тобой к маме, помогу, но вечером всё равно встречусь с Настей. Хотя бы на пару часов.
Олег медленно отложил планшет.
— Договоримся? — он усмехнулся. — Юль, ты правда думаешь, что здесь есть о чём договариваться?
— Мы муж и жена, а не ты командир, а я солдат!
— А кто квартиру снимал, пока ты "искала себя"? — голос стал тише, опаснее. — Кто устроил тебя в нормальную контору, а не в эти твои фриланс-помойки? Кто полгода платил за твои курсы по дизайну, которые ты так и не закончила?
Юлия молчала. Аргументы были знакомые, заученные. Олег доставал их каждый раз, когда она пыталась возразить. Как козырные карты из рукава.
— Вот то-то же, — он встал, забрал планшет. — Собирайся. Выезжаем через сорок минут.
Юля осталась сидеть на кухне. Кофемашина булькнула, закончив приготовление. Чашка стояла под носиком, но тянуться к ней не хотелось.
В телефоне пришло сообщение от Насти: "Жду тебя! Столик забронировала, там новое меню — обалдеть!"
Пальцы зависли над клавиатурой. Набрать: "Не могу, Олег против"? Или соврать про внезапную головную боль? А может, вообще игнорировать, а потом придумать оправдание?
— Юля! Ты собираешься или как?! — рявкнул Олег из прихожей.
Она медленно поднялась. Взяла чашку с кофе — обожгла губы, но не почувствовала боли. Написала Насте коротко: "Извини, не получится. Обстоятельства".
Ответ пришёл мгновенно: "Это уже третий раз за месяц. Ты в порядке?"
Юля выключила экран.
В машине они молчали. Олег включил какое-то радио — бодрый ведущий травил анекдоты про тёщ и свекровей. Как иронично.
Свекровь жила в старой пятиэтажке на окраине. Лифта не было, а Ольга Петровна обитала на четвёртом этаже. Юлька тащила пакеты с моющими средствами, которые Олег закупил по дороге — видимо, материнских запасов было недостаточно.
— Вот и молодые! — свекровь встретила их в дверях, в засаленном халате и с бигуди на голове. — Олежка, сынок, ты похудел! Юленька тебя не кормит совсем?
— Мам, хватит, — Олег прошёл в квартиру, скинул куртку.
— Что хватит? Я волнуюсь за сына! — Ольга Петровна впустила Юлю, окинула взглядом с головы до ног. — А ты что, в джинсах пришла? Убираться в джинсах? Ну ладно, твоё дело...
Квартира встретила запахом затхлости и кошачьего лотка. Два кота — Мурзик и Барсик — сразу увились вокруг Олега, игнорируя Юльку. Животные, как и хозяйка, безошибочно чувствовали иерархию.
— Так, — свекровь прошла на кухню, — Олежка, ты присядь, отдохни с дороги. А Юленька пусть начнёт с ванной, там у меня плитка давно просится...
— Мам, я тоже помогу, — начал было Олег, но мать остановила его жестом.
— Да ты что! Ты работаешь всю неделю, тебе отдыхать надо. Вот у Юленьки работка лёгкая, за компьютером посидеть — не мешки таскать. Пусть похлопочет.
Юлия стояла в прихожей, держа пакеты с чистящими средствами. Внутри медленно закипало что-то горячее, злое. Но она молчала. Как всегда.
Ванная комната свекрови напоминала декорации из фильма ужасов. Жёлтая плитка с трещинами, ржавые подтёки под краном, занавеска для душа с пятнами непонятного происхождения. Юлька натянула резиновые перчатки, открыла бутылку с хлоркой — запах ударил в нос, вызвал слёзы.
Она терла плитку, слушая, как за стеной свекровь причитает над Олегом: "Сынок, ты бледный какой-то. Небось не высыпаешься? Надо жену приучить, чтобы ужин вовремя готовила, тогда и спать раньше ляжешь..."
Щётка скребла по кафелю — монотонно, бесконечно. В голове крутились мысли, одна другой безумнее. Уйти. Просто встать и уйти. Но куда? К родителям? Мама сразу начнёт: "Я же говорила, надо терпеть. Думаешь, у других по-другому?"
К Насте? Та живёт в однушке с парнем, куда там ещё одного человека пристроить?
И тут в памяти всплыло имя, которое она старательно не произносила последние три года. Даниил.
Телефон лежал в кармане джинсов — тяжёлый, как камень. Юлька оглянулась. Дверь в ванную прикрыта, из кухни доносится бубнёж свекрови. Она достала телефон, открыла мессенджер. Последнее сообщение от Даниила было от апреля 2022-го: "Если что — я всегда на связи".
Пальцы дрожали. Она начала печатать: "Привет. Знаю, прошло много времени. Можем встретиться? Срочно нужно поговорить".
Отправила — и сразу пожалела. Удалить? Но сообщение уже улетело в эфир, и через секунду появилась галочка "прочитано".
Ответ пришёл почти мгновенно: "Юль? Ты? Конечно. Где ты? Всё в порядке?"
Сердце заколотилось где-то в горле. Даниил. Её Даниил — хотя уже давно не её. Они расстались спокойно, по-взрослому: он уезжал работать в Питер, она только-только познакомилась с Олегом, который тогда казался принцем на белом коне. Какая ирония.
"Сейчас у свекрови. Могу вырваться через час. Скажу, что в магазин".
"Давай в том парке на Щукинской, помнишь? Где мы зимой гуляли".
Помнила. Ещё как помнила.
Юлия закончила ванную в рекордные сроки — плитка блестела, раковина сияла. Она вышла на кухню, где Олег уже сидел за столом с тарелкой пельменей.
— Ванная готова, — бросила она.
— Молодец, Юленька, — протянула свекровь, даже не оборачиваясь. — Теперь можешь полы помыть. А потом окна протереть — к весне готовиться надо.
— Мне нужно в магазин, — выпалила Юлька. — Забыла... женские штуки купить.
Олег поднял глаза от тарелки.
— Какие штуки?
— Женские, — повторила она твёрже. — Срочные.
Свекровь хмыкнула, но промолчала. Олег пожал плечами:
— Быстро там. Полчаса максимум.
Юля схватила куртку, вылетела из квартиры. На лестнице чуть не упала — ноги подкашивались, руки тряслись. Она выскочила на улицу, глотнула морозного воздуха.
До парка — двадцать минут пешком. Она шла быстро, почти бежала. Прохожие оборачивались, но ей было всё равно. В голове пульсировало одно: увидеть Даниила, поговорить, понять — хоть что-то понять в этом бардаке, который стал её жизнью.
Парк встретил заснеженными дорожками и редкими фигурами гуляющих собачников. Юлька остановилась у старой ротонды — их место. Здесь они сидели четыре года назад, пили глинтвейн из термоса, строили планы.
— Юль.
Она обернулась. Даниил стоял в нескольких шагах — в чёрном пуховике, шапке, из-под которой выбивались светлые волосы. Постарел, возмужал, но глаза — те же, серые, внимательные.
— Привет, — голос предательски дрогнул.
Он подошёл ближе, посмотрел так, что захотелось заплакать.
— Что случилось?
И Юля не выдержала. Слова полились потоком — про Олега, про унижения, про сегодняшнее утро, про жизнь в клетке, из которой нет выхода. Даниил молчал, слушал, не перебивал.
— Прости, — она замолчала, вытерла глаза рукавом. — Вывалила на тебя всё это... Ты же не обязан...
— Юль, — он взял её за руку. — Поехали ко мне. Прямо сейчас. У меня квартира на Войковской, я вернулся в Москву полгода назад. Живу один. Соберёшь вещи потом, когда успокоишься.
— Я не могу просто...
— Можешь, — он сжал её ладонь сильнее. — Можешь. Напиши ему, что уходишь. Всё. Точка. А дальше разберёмся.
Юлька смотрела на него — и впервые за три года почувствовала, что дышать стало легче. Не проще, не правильнее — просто легче.
— Хорошо, — прошептала она.
Телефон завибрировал. Сообщение от Олега: "Где ты? Уже час прошёл. Возвращайся немедленно".
Юлька посмотрела на экран, потом на Даниила.
— Пошли, — сказала она и выключила телефон.
Квартира Даниила оказалась небольшой двушкой в новостройке — светлой, чистой, без хлама и затхлости. Юлия села на диван, обхватила себя руками. Реальность происходящего накрывала медленно, как холодная волна.
— Чай? Кофе? — Даниил стоял на кухне, явно не зная, что делать с внезапно свалившейся на него бывшей девушкой.
— Ничего. Спасибо.
Он сел рядом, оставив безопасное расстояние между ними.
— Телефон включи. Напиши ему.
— Что написать? — голос прозвучал чужим, пустым.
— Правду. Что уходишь. Что вещи заберёшь позже.
Юлька включила телефон — экран взорвался уведомлениями. Семнадцать пропущенных. Двадцать три сообщения. Первые были злыми: "Ты где?!", "Отвечай немедленно!". Потом встревоженными: "Юля, что случилось? Мама волнуется". Последнее, пять минут назад: "Если не ответишь через десять минут, вызываю полицию".
Она начала печатать, пальцы дрожали так, что приходилось по три раза стирать слова.
"Олег. Я ухожу. Не звони, не пиши. Вещи заберу через друзей. Прости".
Отправила. Выдох.
Ответ пришёл мгновенно: "ТЫ ШУТИШЬ???"
Потом ещё: "Юлька, хватит дурить. Где ты? Я сейчас приеду".
И ещё: "Ты понимаешь вообще, что творишь? Кредит на ТВОЁ имя. Работа через МЕНЯ. Ты НИЧЕГО без меня не сможешь".
Юлька читала — и с каждым сообщением становилось легче. Маски слетали, обнажая то, что всегда было, но она не хотела видеть. Манипуляции, контроль, унижение.
— Заблокируй его, — тихо сказал Даниил.
Она посмотрела на него.
— А если он прав? Если я правда ничего не смогу?
— Юль, — он взял её за руку, — ты дизайнер. Хороший дизайнер. Помнишь, как ты мне тогда логотип для стартапа делала? За два дня, и получилось круче, чем у профессиональной студии. Ты просто забыла, кто ты есть.
Юлька молчала. В горле стоял ком.
— Оставайся здесь, сколько нужно. Неделю, месяц — не важно. Соберёшься с мыслями, найдёшь работу. Я не прошу ничего взамен, просто... хочу помочь.
— Почему? — вырвалось у неё. — Почему ты так? После всего?
Даниил улыбнулся — грустно, светло.
— Потому что когда-то ты была самым важным человеком в моей жизни. И то, что мы не сложились тогда, не значит, что я перестал тебе желать добра.
Юля заплакала. Не громко, не истерично — тихо, облегчённо. Слёзы текли по щекам, капали на колени. Даниил обнял её за плечи, и она прижалась к нему, как тонущий хватается за спасательный круг.
Телефон продолжал вибрировать. Олег названивал, писал — угрожал, умолял, снова угрожал. Потом подключилась свекровь: "Юленька, что за детский сад? Немедленно вернись, мы всё обсудим". Даже мама откуда-то узнала, прислала: "Доченька, одумайся. Куда ты денешься одна?"
Юлька заблокировала их всех. Одного за другим. Нажимала на кнопку "Заблокировать" — и с каждым разом дышалось всё свободнее.
— Знаешь, — сказала она, вытирая глаза, — я три года думала, что это нормально. Что так и должно быть. Что если мужчина зарабатывает больше, то имеет право... распоряжаться. Командовать. А я должна быть благодарной.
— Это не нормально, Юль.
— Я знаю. Теперь знаю.
Они сидели на диване, за окном темнело. Где-то там, на другом конце города, Олег, наверное, метался по квартире, звонил общим знакомым, строил планы, как вернуть беглянку. Свекровь причитала. Мама вздыхала.
А здесь, в тихой квартире на Войковской, Юлька пила горячий чай, который всё-таки принёс Даниил, и думала о завтрашнем дне. Надо будет обновить портфолио, посмотреть вакансии, поискать съёмную комнату — хотя Даниил уже сказал, что спешить некуда.
— Даня, — позвала она.
— Да?
— Спасибо. Правда.
Он кивнул.
— Ты справишься, Юль. Я знаю.
И впервые за долгое время Юлька тоже в это поверила. Путь предстоял непростой — разборки с Олегом, развод, кредит, поиск работы, осуждение родных. Но это был её путь, её выбор. И это было бесконечно лучше, чем жизнь в золотой клетке, где золото давно облезло, обнажив ржавые прутья.
Она достала телефон, разблокировала Настю, написала: "Прости за всё. Объясню при встрече. Много что изменилось".
Ответ пришёл через секунду: "НАКОНЕЦ-ТО! Я уже думала, тебя похитили. Где ты? Нужна помощь?"
Юлька улыбнулась — первый раз за этот бесконечный день.
"Нет. Теперь всё будет хорошо. Обещаю".
И, как ни странно, она действительно в это верила.