— Ты вообще соображаешь, что творишь? — Оксана швырнула на стол ключи от машины. Металлический брелок звякнул о столешницу, отскочил и упал на пол. — Три недели! Три недели ты мне врал в глаза!
Игорь стоял у окна, не поворачиваясь. За стеклом мелькали огни вечернего города — декабрь 2025-го встречал их очередной семейной дракой. Только на этот раз что-то было не так. В воздухе висело предчувствие финала.
— Оксан, давай спокойно...
— Спокойно? — она рассмеялась, и этот смех резанул по ушам. — Я сегодня выхожу из дома, а нашей машины нет! Звоню тебе — ты отключаешь телефон! Потом Димка твой мне пишет: "Спасибо, что денег дали, очень выручили!"
Игорь обернулся. Лицо бледное, губы сжаты. Молчит.
— Ты продал нашу машину. — Оксана проговаривала каждое слово медленно, будто пыталась сама осознать масштаб происходящего. — Продал. Без единого слова. И деньги отдал Дмитрию. Своему дружку из универа, с которым ты последние пять лет виделся от силы три раза!
— Я верну, — буркнул он. — Димка обещал через месяц вернуть с процентами. У него бизнес расширяется, нужны были деньги на оборудование.
— Какой бизнес?! — Оксана подошла ближе, всматриваясь в его лицо, словно видела его впервые. — У него же шиномонтаж на окраине! Он полгода назад в долгах сидел, ты сам рассказывал! А теперь вдруг у него всё так хорошо, что он тебе деньги с процентами вернёт?
Она отошла к дивану, опустилась на него. Руки легли на колени, пальцы сцепились в замок. Пять лет брака. Пять лет она верила, ждала, терпела. А теперь вот это.
— Давай, уматывай отсюда, куда подальше! И маманю с собой прихвати! — прошипела она, и в этих словах было столько яда, что Игорь поморщился.
— Ты чего несёшь?
— То и говорю! — Оксана вскочила. — Машина была на моё имя оформлена! Ты вообще понимаешь, что сделал? Это документы поддельные надо было делать! Ты преступление совершил, чтобы угодить своему Димке!
— Я ничего не подделывал, — огрызнулся Игорь. — Ты же сама мне доверенность подписала полгода назад, помнишь? На управление и распоряжение имуществом.
Оксана замерла. В голове медленно прокручивались воспоминания. Прошлым летом. Игорь просил подписать бумагу — мало ли что, вдруг мне техосмотр проходить надо будет, или там ещё что. Она подписала не глядя. Доверяла.
— Ты... — голос сел. — Ты меня использовал. Специально ту доверенность просил. Уже тогда планировал?
— Нет! — он замотал головой. — Нет, я не планировал! Димка мне позвонил две недели назад, сказал, что горит всё! Если сейчас не вложится, то закроется! А он же мой друг!
— Друг, — повторила Оксана. — Игорь, он к тебе на свадьбу не пришёл. Сказал, что занят. А когда я в больнице лежала два года назад, он даже не спросил, как я. Какой он тебе друг?
В коридоре послышались шаги. Дверь приоткрылась, и на пороге возникла Светлана Ивановна — свекровь Оксаны. Маленькая, сгорбленная, с пепельными волосами и встревоженными глазами.
— Дети, что случилось? — голос тихий, дрожащий. — Зачем так кричите?
— Светлана Ивановна, простите, — Оксана сглотнула, пытаясь успокоиться. — Но вы лучше спросите у сына, что случилось.
Игорь дёрнулся было к матери, но замер на полпути.
— Мам, иди к себе. Это не твоё дело.
— Как не моё? — старушка вошла в комнату, прикрывая за собой дверь. — Я же слышу, вы про машину говорите. Что с машиной?
— Её больше нет, — сухо сказала Оксана. — Ваш сын продал мою машину и деньги отдал своему приятелю. Без моего ведома.
Светлана Ивановна прижала руку к груди, опустилась на стул у стены.
— Игорёк, зачем? — прошептала она. — Как же теперь? У Оксаночки работа за городом, ей каждый день ездить надо...
— Мам, это временно! — Игорь заговорил быстро, сбивчиво. — Димка вернёт деньги, я новую машину куплю! Даже лучше, чем была!
— Временно, — повторила Оксана. — Знаешь, Игорь, у тебя всё временно. Помнишь, как ты Володьке пятьдесят тысяч в долг дал? Тоже "временно" было. Год прошёл — где деньги? А Серёге? Ему вообще сто отдал! Он обещал через два месяца вернуть. Прошло восемь месяцев!
— Это другое дело...
— Ничего не другое! — она сорвалась на крик. — Ты всем помогаешь, всем веришь! А про меня забываешь! Про нас забываешь! У нас ипотека, Игорь! У нас каждый месяц платежи! А ты машину продал, которая мне нужна для работы!
Оксана прошла в спальню. Достала из шкафа сумку, начала складывать вещи. Руки двигались автоматически — майка, джинсы, косметичка, документы. Игорь появился в дверях.
— Ты куда?
— К Тане. Надо подумать.
— Оксан, погоди...
— Нет. — она застегнула молнию на сумке. — Не надо. Мне нужно время. Побудь со своей мамой. Подумай, что ты натворил. И придумай, как выкручиваться.
Она вышла в коридор, надела куртку. Светлана Ивановна сидела всё там же, на стуле, маленькая и растерянная.
— Оксаночка, не уходи... — прошептала старушка. — Милая, прости ты его. Он не со зла. Он просто... слишком добрый. Всегда всем помогал.
— Светлана Ивановна, — Оксана остановилась у двери. — Он не добрый. Он безответственный. И вы его всю жизнь от последствий оберегали. Вот и результат.
Дверь хлопнула. Лестничная площадка встретила холодом и запахом сырости. Оксана спустилась вниз, вышла на улицу. Город жил своей жизнью, равнодушный к её проблам — машины, люди, реклама на экранах, рождественские гирлянды. Она достала телефон, написала подруге Тане: "Можно к тебе на пару дней?"
Ответ пришёл мгновенно: "Конечно. Что случилось?"
"Расскажу при встрече."
Оксана вызвала такси через приложение. Села на заднее сиденье, откинулась на спинку. Водитель что-то спросил про музыку, она махнула рукой — мол, какая угодно. За окном мелькали огни, и в голове проносились обрывки мыслей.
Пять лет. Пять лет она строила эту семью. Верила, что он изменится. Что повзрослеет. Что научится думать не только о своих друзьях, но и о ней. А он... он всё продолжал жить в каком-то своём мире. В мире, где все хорошие, все честные, все обязательно вернут долги.
Машина. Её машина. На которой она каждый день ездила на работу за тридцать километров. На которой возила продукты, ездила к родителям в соседний район, забирала племянницу из садика. И он взял и продал её. Чужому человеку. Ради какого-то Димки.
И что теперь? Разводиться? Оставаться? Продолжать эту бесконечную карусель надежды и разочарования?
Телефон завибрировал. Игорь. "Оксан, извини. Давай поговорим нормально. Я всё исправлю."
Она не ответила. Не сейчас. Сейчас ей нужна тишина и возможность просто подумать.
Таня встретила её на пороге — высокая, с короткой стрижкой, в домашней пижаме с котиками.
— Заходи, — она обняла подругу. — Расскажешь за чаем.
Они сидели на кухне, и Оксана выговаривалась. Говорила про машину, про Димку, про доверенность, про то, как устала. Таня слушала молча, только иногда кивала.
— И знаешь что самое страшное? — Оксана обхватила кружку ладонями. — Я больше не злюсь. Я просто... устала. Устала бороться. Устала верить. Устала ждать, когда он наконец станет взрослым.
— Ты хоть заявление подала? — спросила Таня. — На возмещение ущерба?
— Нет ещё, — Оксана покачала головой. — Но, наверное, надо. Хотя бы для того, чтобы он понял — у всего есть последствия.
— А деньги он где взял на жизнь эти три недели? — Таня нахмурилась. — Если машину продал и всё Димке отдал?
Оксана похолодела. Точно. Она не подумала об этом. Откуда у него деньги были?
— Завтра поеду, заберу документы все, — сказала она тихо. — И в банк зайду. Проверю счета.
Таня молча кивнула. Обе понимали — это только начало. Дальше будет хуже.
Утро встретило Оксану гудками машин за окном и запахом кофе. Таня уже сидела на кухне, листала телефон.
— Выспалась? — спросила она, не поднимая глаз.
— Нет, — Оксана плюхнулась на стул. — Всю ночь прокручивала в голове. Надо ехать домой. Разбираться.
Телефон завибрировал. Игорь. Уже пятое сообщение за утро. Она открыла чат.
"Оксан, мне надо с тобой поговорить. Серьёзно."
"Мы с мамой приняли решение."
"Позвони, пожалуйста."
Оксана набрала номер. Гудки. Потом голос Игоря — усталый, осипший.
— Оксан, слушай... — он помолчал. — Мы тут с мамой посоветовались. Решили, что мы уезжаем. В Армению.
— Куда? — она не поняла сразу.
— В Армению. Там у Серёги двоюродного брат живёт. Открыл автосервис, ищет мастеров. Платят хорошо. Я поеду, заработаю денег, всё верну. И машину тебе куплю.
Оксана молчала. В трубке слышалось его дыхание — тяжёлое, нервное.
— И мама со мной поедет, — добавил он. — Ей тут всё равно тяжело. Денег не хватает, здоровье никакое. Там климат лучше, да и я за ней присмотрю.
— Погоди, — Оксана потерла переносицу. — Ты хочешь сбежать? Просто взять и уехать?
— Не сбежать! Заработать! — он повысил голос. — Ты же сама сказала, что я безответственный! Вот я и беру ответственность! Уезжаю туда, где смогу заработать нормальные деньги!
— Игорь, ты там никого не знаешь, кроме брата Серёгиного! — Оксана вскочила, прошлась по кухне. Таня смотрела на неё с беспокойством. — Ты там ни разу не был! Ты даже языка не знаешь!
— Да какой там язык! Русский все понимают! — он отмахнулся. — Серёга уже со всеми договорился. Завтра выезжаем. На машине. Доедем за два дня.
— На какой машине?! — она не выдержала. — У нас машины нет!
— У Серёги возьмём. Он даёт на время.
Оксана присела обратно на стул. В голове стучало. Это было слишком. Слишком быстро, слишком безумно.
— Ты серьёзно? — проговорила она медленно. — Ты бросаешь работу, квартиру, жену... и едешь в Армению? К незнакомым людям? На основании слов Серёги, который тебе сто тысяч не вернул?
— Он вернёт! — Игорь почти кричал. — Он обещал! Как только у него дела наладятся!
— Господи... — Оксана закрыла глаза. — Ты ничему не учишься. Совсем ничему.
— Я учусь! — он перебил её. — Я еду работать! Зарабатывать! Возвращать долги! Это и есть ответственность!
— Ответственность — это остаться здесь и решать проблемы, — тихо сказала она. — А не убегать за тридевять земель.
— Мне надо ехать, — голос Игоря стал глухим. — Я уже всё решил. Мама тоже согласна. Ей там будет лучше.
— И когда вы собираетесь вернуться?
— Через полгода. Может, раньше. Как заработаю достаточно.
Оксана положила телефон на стол. Таня протянула ей кружку с кофе.
— Слышала? — спросила Оксана.
— Да. Армения, серьёзно?
— Серьёзно, — Оксана усмехнулась. — Он думает, что это решение всех проблем. Уехать. Заработать волшебные деньги. Вернуться героем.
— А ты что будешь делать?
Оксана молчала. Смотрела в окно, на серое небо, на дома напротив. Думала про ипотеку, которую надо платить. Про работу, до которой теперь добираться не на чем. Про мужа, который сбегает от ответственности, называя это "заработками".
Вечером она всё-таки поехала домой. Квартира встретила тишиной и беспорядком. В прихожей стояли два огромных рюкзака. Игорь и Светлана Ивановна сидели на кухне за столом, пили чай.
— Оксаночка, — старушка поднялась ей навстречу. — Миленькая, ты не сердись на нас. Мы не от тебя уезжаем. Мы за заработками.
— Светлана Ивановна, — Оксана посмотрела на свекровь. — Вам семьдесят два года. У вас давление, диабет. Вы хотите ехать в другую страну? На две тысячи километров?
— А что мне тут делать? — старушка всплеснула руками. — Игорёк один поедет — я с ума сойду от переживаний! А там хоть рядом буду. Присмотрю за ним.
— Да, — кивнул Игорь. — Мама мне поможет. Готовить будет, стирать. А я работать.
Оксана смотрела на них и понимала — спорить бесполезно. Они уже всё решили. Упаковали вещи, договорились с Серёгой, построили планы. Им казалось, что это выход. Что там, в Армении, их ждёт новая жизнь и большие деньги.
— Когда уезжаете? — спросила она устало.
— Завтра в шесть утра. Серёга заедет.
— Хорошо, — Оксана кивнула. — Тогда я пойду соберу свои вещи. Останусь у Тани.
— Оксан, — Игорь поднялся. — Подожди меня. Я вернусь. Исправлю всё.
Она посмотрела на него. На его измученное лицо, на виноватые глаза. И ничего не почувствовала. Ни злости, ни жалости. Пустота.
— Поживём — увидим, — сказала она и пошла в спальню.
На следующее утро, когда за окном ещё было темно, она услышала возню в прихожей. Шаги, шёпот, скрип двери. Потом тишина. Они уехали.
Оксана встала, подошла к окну. Внизу, у подъезда, стояла старая Лада Серёги. Игорь загружал рюкзаки в багажник. Светлана Ивановна устраивалась на заднем сиденье, кутаясь в пуховый платок. Серёга курил рядом, попинывая снег.
Машина тронулась. Красные огни растворились в утреннем сумраке.
Оксана стояла у окна и думала — вернутся ли они вообще? И нужно ли ей это?
Прошло четыре месяца
Оксана сидела в кафе напротив суда, помешивала остывший капучино. На столе лежал конверт с документами — синий штамп, подпись судьи, печать. Развод. Официально, окончательно.
— Ну что, свободна? — Таня села напротив, сбросила сумку на соседний стул.
— Свободна, — Оксана кивнула. — Странное чувство, знаешь? Вроде облегчение, а вроде... пустота какая-то.
— Нормально это, — Таня махнула рукой официанту. — Пять лет всё-таки. Не мусор выкинуть.
Телефон завибрировал. Номер незнакомый. Оксана нахмурилась, ответила.
— Оксана Сергеевна? — женский голос, акцент. — Это Гаяне. Я соседка Светланы Ивановны.
— Слушаю вас.
— Я хотела сказать... Светлана Ивановна выходит замуж. Послезавтра свадьба. Она просила передать вам.
Оксана замерла. Переспросила:
— Простите, что?
— Выходит замуж. За Арама. Он вдовец, хороший человек. Они познакомились в церкви.
— А... Игорь? — голос почему-то сел.
— Игорь тоже женится. На Аиде. Она работает в том же сервисе. Молодая девушка, двадцать шесть лет.
Гаяне ещё что-то говорила, но Оксана уже не слышала. Положила трубку. Таня смотрела на неё вопросительно.
— Они там остались, — проговорила Оксана медленно. — Оба. Свекровь замуж выходит. И Игорь женится.
— Ничего себе, — Таня присвистнула. — Быстро они устроились.
— Четыре месяца, — Оксана усмехнулась. — Четыре месяца, и он нашёл себе новую жену. Двадцать шесть лет. Наверное, хорошенькая. Наверное, верит всем его обещаниям.
— Значит, точно не вернётся.
— Точно, — Оксана кивнула. — И знаешь, что самое смешное? Мне легче стало. Правда. Я ведь все эти месяцы ждала. В глубине души. Думала — вдруг одумается, вернётся, попросит прощения. А теперь... теперь точно всё кончено.
Таня протянула руку через стол, сжала её пальцы.
— Ты молодец. Справилась.
— Пока не знаю, — Оксана выдохнула. — Работу новую нашла. Поближе к дому, чтобы без машины можно было добраться. Зарплата меньше, зато время экономлю. Ипотеку переоформила на себя одну — банк согласился, когда я все бумаги принесла.
— А деньги за машину?
— Димка так и не вернул. Пропал. Телефон отключён. Шиномонтаж его закрылся ещё в январе. — Оксана пожала плечами. — Я подавала в суд. Выиграла. Только исполнять решение некому — он как в воду канул.
Официант принёс заказ. Они помолчали, каждая думала о своём.
— Ты не жалеешь? — спросила Таня.
— О чём?
— Что столько времени потратила. Пять лет.
Оксана задумалась. Посмотрела в окно — весна, апрель, на деревьях первые листочки. Город оживал после зимы. И она тоже вроде как оживала.
— Жалею, — сказала честно. — Но не о годах. Жалею, что так долго не решалась закончить это. Тянула до последнего. Верила, ждала. А надо было раньше уходить.
— Зато теперь знаешь, — улыбнулась Таня. — На будущее.
— На будущее, — согласилась Оксана.
Вечером она шла домой пешком. Квартира встретила тишиной — но уже не гнетущей, а спокойной. Оксана разобрала последние вещи Игоря и Светланы Ивановны, упаковала в коробки. Завтра отвезёт на благотворительность. Освободит место.
Села на диван, включила сериал. На журнальном столике лежал конверт с документами о разводе. Она взяла его, достала бумаги. Просматривала штампы, печати. Раньше это казалось концом света. Развод. Неудача. Провал.
А теперь — новый старт.
Телефон пиликнул. Сообщение от мамы: "Как дела, доченька? Заходи в выходные, испеку пирог."
Оксана улыбнулась, набрала ответ: "Обязательно зайду. Всё хорошо, мам. Правда."
И это было правдой. Не идеально, не радостно — но хорошо. Спокойно. Она больше не ждала, когда муж повзрослеет. Не надеялась, что свекровь перестанет его опекать. Не планировала, как будет, когда он вернётся.
Потому что он не вернётся. А она, наконец, свободна.
За окном темнело. Город зажигал огни. Где-то далеко, за две тысячи километров, в Армении, Игорь строил свою новую жизнь. Со своей новой женой. Которой тоже, наверное, обещал золотые горы.
А Светлана Ивановна готовилась к свадьбе со своим Арамом. Наконец-то нашла кого-то, кроме сына.
И это, как ни странно, радовало. Пусть живут. Пусть будут счастливы. А Оксана построит свою жизнь. Без обманов, без кредитов на чужие имена, без проданных машин.
Свою.
Настоящую.
Она встала, подошла к окну. Посмотрела на город, на весеннее небо, на людей внизу. И впервые за долгое время почувствовала — всё будет хорошо. Не сразу, не завтра. Но будет.
Потому что она справится. Одна. И это нормально.