Ксения Игоревна поставила подпись на последнем контракте и откинулась на спинку кресла. За панорамными окнами её офиса на двадцать третьем этаже расстилался город – мерцающий, живой, её собственный. Три года назад она не могла даже представить, что окажется здесь. Тогда она сидела на продавленном диване в съёмной квартире и думала, что жизнь закончена.
— Ксения Игоревна, документы на утверждение сделки с немецкими партнёрами, — секретарь положила папку на стол. — И ещё звонили из «Форбс», хотят интервью.
— Перенесите на следующую неделю, — Ксения потерла переносицу. — Сегодня уже голова не варит.
Она посмотрела на часы. Половина восьмого. Дома ждала пустая квартира в элитном ЖК, холодильник с готовой едой от личного повара и тишина. Иногда Ксения ловила себя на мысли, что эта тишина ничем не отличается от той, что была в той убогой квартирке три года назад. Только декорации поменялись.
Телефон завибрировал. Номер неизвестный.
— Слушаю.
— Кира Валентиновна вас беспокоит, — голос был сухой, деловой. — Я представляю интересы вашего бывшего супруга, Павла Андреевича Соколова.
Ксения замерла. Этого имени она не слышала больше двух лет.
— Что ему нужно?
— Павел Андреевич находится в сложной финансовой ситуации и рассчитывает на вашу помощь как бывшей супруги.
Смех вырвался сам собой – резкий, почти истерический.
— Вы серьё... Простите, но вы в курсе, что мы развелись? И что он тогда оставил мне ровно ничего?
— Мы понимаем, но...
— Передайте Павлу Андреевичу, что Ксения Игоревна больше не существует для него, — она сбросила звонок.
Руки дрожали. Господи, как же дрожали. Она налила себе воды из графина, сделала несколько глотков. Павел. Её Паша, который когда-то держал её за руку в ЗАГСе и обещал быть рядом всегда. Который через пять лет брака привёл домой двадцатилетнюю стажёрку и заявил: «Собирай вещи. Нам с Софьей нужна квартира».
Тогда Ксении было тридцать два. Она работала бухгалтером в его фирме, получала копейки, потому что Паша говорил: «Зачем тебе большая зарплата? Мы же семья, все деньги общие». Только вот общими они оказались ровно до момента развода.
— Да она живёт в старой лачуге на краю деревни! Там ей и место! — эту фразу Ксения услышала случайно, когда приехала забрать последние вещи. Паша говорил по телефону с кем-то из друзей, стоя на балконе их бывшей квартиры. Их. Которая теперь была его.
Но он ошибся. Лачуги не было. Была комната в общежитии, куда её приютила бывшая однокурсница Женя. Были ночные смены на двух работах. Были онлайн-курсы по финансовой аналитике, которые она проходила, засыпая на ходу. А ещё была ярость – холодная, рациональная ярость, которая не давала сдаться.
Ксения встала, подошла к окну. Где-то там внизу, в одном из спальных районов, жил Паша. Она знала – не специально узнавала, просто информация всплыла сама собой. Он потерял бизнес, потерял Софью (девочка нашла себе нового спонсора побогаче), потерял квартиру. Теперь снимал однушку и, судя по всему, злоупотреблял алкоголем.
«Карма», — подумала Ксения. Но почему-то триумфа не чувствовалось. Только усталость.
На следующий день к ней в офис явился сам Павел.
Охрана попыталась его не пропустить, но он устроил скандал в холле, и Ксения распорядилась провести его наверх. Просто чтобы не позориться перед сотрудниками и клиентами.
Он выглядел... плохо. Лицо опухшее, красное. Дешёвая куртка. Немытые волосы. От него пахло перегаром.
— Ксюша, — он шагнул к ней, и она инстинктивно отступила. — Ксюша, родная, ну ты же меня помнишь? Мы же были вместе столько лет!
— Пять лет, — поправила она. — Пять лет, Паша. И я помню каждый из них.
— Мне нужны деньги, — он сжал кулаки. — Понимаешь, я в полной за….. Кредиторы достали, меня выселяют. А ты тут... — он обвёл рукой офис. — Ты тут в шоколаде! Неужели не поможешь?
— Нет.
Слово прозвучало тихо, но твёрдо.
— Что?!
— Нет, Паша. Я не дам тебе денег.
— Да ты что, совсем? — он повысил голос. — Я же твой бывший муж! У нас была семья!
— У нас не было семьи, — Ксения медленно обошла стол, встала напротив него. — У нас был ты и твоя прислуга. Которую звали Ксенией и которая работала на тебя за еду и крышу над головой.
— Я тебя любил!
— Врёшь.
— Ксюша...
— Убирайся, — она нажала кнопку вызова охраны. — И не возвращайся. В следующий раз вызову полицию.
Павел метнулся к ней, схватил за руку. Пальцы впились больно, до синяков.
— Ты думаешь, ты лучше меня? Думаешь, раз денег заработала, так сразу святая? Я знаю, с кем ты спала, чтобы сюда пробиться!
Охранники ворвались в кабинет, оттащили его. Паша орал, брыкался, материл её последними словами. Ксения стояла неподвижно, глядя на закрывающиеся двери лифта.
Юлия Сергеевна заглянула в кабинет.
— Всё в порядке?
— Да, — Ксения посмотрела на красные отметины на запястье. — Всё отлично.
Вечером пришло сообщение с незнакомого номера: «Пожалеешь, стерва. Я всем расскажу, кто ты на самом деле».
Ксения удалила его и заблокировала контакт. Потом достала из бара бутылку дорогого виски, налила себе стакан и села у окна.
Город мерцал огнями. Красивый, равнодушный.
«Кто я на самом деле?» — мысль крутилась в голове навязчиво. Она построила империю с нуля. Наняла пятьдесят человек. Открыла представительства в трёх странах. Вышла на Forbes. Это всё она. Её труд, её упорство, её бессонные ночи.
Но иногда, в моменты тишины, Ксения ловила себя на том, что всё ещё слышит его голос: «Лачуга на краю деревни. Там ей и место».
И тогда она наливала себе ещё.
Через неделю история попала в телеграм-каналы.
«Известная бизнесвумен Ксения Соколова отказала в помощи бывшему мужу, который находится на грани нищеты. Источники сообщают, что женщина построила свою карьеру благодаря связям с влиятельными инвесторами».
Ксения читала пост за постом, и внутри всё сжималось в тугой комок. Фотографии – она на презентации, на бизнес-завтраке с Игорем Валентиновичем Крыловым, крупным инвестором. Намёки. Полунамёки. Грязь между строк.
– Это Павел, – сказала Юлия Сергеевна, входя в кабинет с планшетом. – Он продал информацию нескольким каналам. Уже есть предложения дать комментарий.
– Какой комментарий? – Ксения швырнула телефон на стол. – Что я не спала ни с кем ради денег? Что я пахала как проклятая три года, чтобы выбраться? Кто поверит?
– Партнёры звонят. Немцы хотят отложить сделку до выяснения обстоятельств.
Ксения закрыла лицо руками. Вот оно. Одна грязная сплетня – и всё, что она строила, трещит по швам.
Телефон завибрировал. Игорь Валентинович Крылов. Тот самый инвестор, с которым её теперь «связывали».
– Ксения Игоревна, – голос был спокойным, даже мягким. – Видел публикации. Мерзость, конечно. Слушайте, давайте встретимся, обсудим стратегию. У меня есть хороший юрист.
– Игорь Валентинович, я не хочу втягивать вас...
– Поздно. Меня уже втянули, – он усмехнулся. – Завтра, два часа дня, «Метрополь». Приезжайте.
Встреча прошла быстро и по делу. Крылов действительно привёл юриста – жёсткую женщину лет пятидесяти, которая сразу взялась за работу. Иски о защите деловой репутации, требование удалить публикации, встречные обвинения.
– Мы сделаем так, что ваш бывший пожалеет о каждом слове, – пообещала она.
Но Ксения знала: юридическая победа не отмоет репутацию полностью. Осадок останется. Всегда остаётся.
Она вышла из ресторана, накинула пальто. Январский ветер бил в лицо, но она почти не чувствовала холода. Только пустоту внутри.
Павел ждал её у машины.
Он возник из-за угла, шатаясь. Пьяный. Ещё более опустившийся, чем неделю назад.
– Ну что, получила? – он ухмыльнулся. – Приятно?
Ксения молча достала ключи.
– Я тебя уничтожу, – продолжал он. – Ты думала, что можешь меня бросить? Думала, что заживёшь красиво, а я сдохну где-то в углу?
– Отойди от машины.
– Не отойду! – он ударил кулаком по капоту. – Ты мне должна! Я дал тебе всё! Я...
– Ты дал мне пять лет жизни в клетке, – голос Ксении прозвучал ровно, почти безжизненно. – Ты украл у меня молодость, уверенность в себе, веру в людей. Ты выбросил меня как мусор. И теперь хочешь, чтобы я тебя спасла?
– Я твой муж!
– Бывший.
– Ксюха...
– Знаешь, что самое страшное? – она посмотрела ему в глаза. – Я тебя даже не ненавижу. Ты просто пустое место. Ошибка, которую я исправила.
Павел замахнулся, но охранник, который незаметно подошёл сзади, перехватил его руку.
– Проводите господина до такси, – бросила Ксения. – И проследите, чтобы он больше не приближался.
Она села в машину, завела двигатель. В зеркале заднего вида мелькнула согбенная фигура Павла, которого уводили.
«Лачуга на краю деревни», – вспомнилась его фраза.
Может, он был прав тогда. Может, она действительно жила в лачуге – только не в физической, а в той, что он для неё построил. В клетке из его слов, его унижений, его «ты без меня никто».
Но она вышла оттуда. И дорогу назад не знала.
Дома Ксения включила ноутбук и открыла черновик письма, которое писала уже третий месяц. Обращение к молодым женщинам, которые сейчас находятся там, где была она три года назад.
«Вы не должны им ничего. Вы не обязаны терпеть. Вы достойны большего».
Пальцы зависли над клавиатурой.
А достойна ли она сама? После всего, что произошло? После того, как бывший муж топит её в грязи, а она даже не может опровергнуть слухи, потому что правда звучит слишком банально: просто работала. Просто не сдалась.
Телефон ожил. Сообщение от неизвестного номера.
«Это только начало».
Ксения не спала до утра. Сидела у окна, пила кофе и смотрела, как город постепенно просыпается. Сообщение с угрозой она переслала юристам, но понимала: Павел не остановится. Он уже ничего не боялся. Терять ему было нечего.
К девяти утра позвонила Юлия Сергеевна.
– Ксения Игоревна, у нас проблема. Софья Князева дала интервью.
– Кто?
– Та самая стажёрка. Бывшая... ну, та, из-за которой вы развелись.
Ксения включила ноутбук. Видео уже набрало полмиллиона просмотров. Софья, постаревшая и потрёпанная, сидела в студии какого-то жёлтого канала и рассказывала душещипательную историю.
– Павел был прекрасным человеком, пока она его не сломала, – говорила Софья, изображая слёзы. – Ксения всегда была холодной, расчётливой. Она использовала его, а потом бросила, когда нашла кого-то побогаче.
Ложь. Наглая, циничная ложь.
Ксения выключила видео. Руки тряслись так сильно, что она пролила кофе на стол.
– Собирайте совещание, – сказала она в трубку. – Через час. Всех ключевых сотрудников.
В конференц-зале собралось двадцать человек. Юристы, пиарщики, топ-менеджеры. Все молчали, ждали.
Ксения встала во главе стола.
– Я не буду оправдываться, – начала она. – Не буду доказывать, что я чиста как слеза. Потому что это неважно. Важно то, что мы построили компанию с нуля. Мы создали рабочие места. Мы выполняем свои обязательства перед клиентами и партнёрами. И никакие грязные сплетни не должны это менять.
– Немцы отказались от сделки, – тихо сказал финансовый директор.
Тишина повисла тяжёлая, липкая.
– Найдём других партнёров, – ответила Ксения. – Или сами справимся. Мы уже проходили через худшее.
– А судиться будем? – спросила юрист.
– Будем. Но не ради мести. Ради того, чтобы другие женщины видели: можно защищаться. Можно не молчать.
После совещания к ней подошла Юлия Сергеевна.
– Знаете, мой бывший тоже пытался меня утопить после развода, – сказала она неожиданно. – Распускал слухи, названивал работодателям. Я тогда сдалась. Уволилась, переехала в другой город. Начала с нуля. И жалею. Потому что убежала не от него – от самой себя.
Ксения посмотрела на неё.
– Вы не убежите, правда? – спросила Юлия Сергеевна.
– Нет, – Ксения улыбнулась впервые за несколько дней. – Не убегу.
Судебный процесс растянулся на полгода. Павла и Софью признали виновными в клевете. Их обязали выплатить компенсацию и опубликовать опровержения. Каналы, разместившие материалы, получили штрафы.
Но победа была горькой. Немецкий контракт так и не восстановили. Двое инвесторов вышли из проекта. Пришлось сократить часть сотрудников.
Ксения стояла у того же окна на двадцать третьем этаже и думала о том, что успех – штука хрупкая. Его можно потерять за секунду. Но ещё страшнее потерять себя.
Павел исчез. По слухам, уехал в другой город, к родственникам. Ксения не стала узнавать подробности. Он больше не существовал в её жизни.
А Софья написала ей письмо. Неожиданно.
«Извините. Павел заплатил мне за интервью. Мне нужны были деньги на лечение матери. Я не думала, что это зайдёт так далеко. Вы сильная. Я всегда вам завидовала».
Ксения прочитала и удалила письмо, не ответив.
Через год компания вышла на новый уровень. Азиатские партнёры, два крупных контракта, выход на биржу. Ксения дала интервью, но не о бизнесе – о том, как выжить после развода. О том, как найти силы начать заново.
Письма приходили сотнями. Женщины благодарили, делились своими историями. Кто-то писал, что её пример помог уйти от абьюзера. Кто-то – что поверил в себя и открыл своё дело.
«Да она живёт в старой лачуге на краю деревни», – вспомнила Ксения слова Павла.
Он ошибался. Лачуга была внутри неё самой – построенная из страха, неуверенности, зависимости. И она её разрушила. Кирпич за кирпичом. День за днём.
Теперь на её месте стоял небоскрёб.
Ксения посмотрела в окно. Город сверкал огнями, манил возможностями. Впереди была целая жизнь. Её жизнь.
И она только начиналась.